Лыжи у печки стоят...

Январь месяц, но пока мы на нулевом уровне тёплого южного моря, снега не наблюдается, и грузовичок утюжит неровный асфальт, а о времени года напоминает разве что сиплый норд, беснующийся за бортами.

В крытом кузове алабашки* тесно. Скамейки забиты молодыми людьми, а рюкзаки  - рядком - на полу. Мы едем в Пиркули** на уикенд - развлекться на горных склонах.
Народ всё молодой, весёлый. Экипирован, конечно, — не блестяще… На всю кампанию едва ли пара комплектов беговых лыж. Никаких не «Эстония», просто сохранившиеся ещё с военных лет деревянные лыжи с брезентовыми петлями для крепления на ноге. Но и это — роскошь для наших Югов. И в Пиркулях будем кататься, если то, на что способны бакинцы можно назвать катанием, - по очереди.
А так, без очереди, -  спуск на пятой точке или в подобии саней, которые за полной никому не надобностью зимуют прямо на склонах.
Мы трясёмся уже два часа, и кое-кого сморило, и уже делалась остановка для желающих избавиться от подкатывающей тошноты.

Небольшое отступление.
Во времена, когда рейсовые автобусы ходили нерегулярно, а собственников легковых авто можно было пересчитать по пальцам, в славном городе Баку были чрезвычайно популярны «алабашки».
Странная на первый взгляд аббревиатура складывалась из двух простых азербайджанских слов: ала — возьми и баш — деньги - расчёт, не подлежавший налогообложению… Из рук в руки.
Известно, голь на выдумки хитра, и созданное умельцами в ответ на настойчивые запросы исправно служило доступным по цене средством доставки на работу и с работы. И -не только...
Обычный грузовик с сооружённым из досок «салоном» над кузовом. Вдоль бортов деревянные скамьи.
…………………….
Одна из популярных остановок полу-подпольного общественного транспорта находилась недалеко от городского автовокзала. У решётки ограды стадиона «Спартак» по утрам собирались бакинцы - работники загородных предприятий. 
Вот у обочины тормозит фургон, и люди срываются с места, бегут к машине. Дабы занять позицию поудобнее…
Расселись. Поехали, и кто-то уже собирает плату, очень небольшую.
И по прибытию на место деньги передаются шофёру… Ала-баш…
А вечером тот же экипаж исправно ждёт усталых людей. Домой!..

И ещё одно отступление.
** - Пиркули — посёлок в горах Азербайджана место зимних забав бакинцев.
……………………………………..

Обязательно, обязательно, обязательно женюсь,
Обязательно, обязательно подберу жену на вкус,
Обязательно, обязательно, чтоб был курносым нос,
И обязательно, обязательно, чтоб — рыжий - цвет волос…

Карлен, наш старшой прям-таки лучится весельем. Каждый новый куплет начинается протяжным визгом и крайней степенью возбуждения. 
Набитый битком фургон подпевает, похохатывая.
Посёлок в горах, известный крутыми заснеженными по зимнему времени склонами. И так было славно прокатиться на лыжах, либо, переполнив сани, лететь бог весть куда, чтобы в конце сумасшедшего спуска оказаться в сугробе рядом с хохочущими друзьями.

Конечно, удобнее было бы снять на всё время весёлого уикенда какой-нибудь домик, но…
- Ставим палатки, - скомандовал Карлен, - представляете, как утром выходите на свет божий, а под ногами снежок — хруп-хруп…

Под днищем - подстилка из елового лапника, — лесочек рядом.
И вскоре палатки, растянутые на вбитых в землю колышках, затрепетали под ветерком тугими боками…

Треснул огонёк, раздухарился, охватывая сложенные пирамидкой сухие ветки, потянуло сладковатым дымком, и чайник застукотел на костре, забренчал крышкой.
Вовик Зауберман пристроил гитару, побренчал, настраивая, и…

- Дым костра создаёт уют,
Искры гаснут в полёте сами,
Пять ребят о любви поют
Чуть охрипшими голосами…

Ночевать разбрелись, когда погасли последние искорки в пепле кострища. Надо поспать, чтобы завтра не таращиться запоздалой совой на белый свет.

Утро. Выползаю из палатки, и по снегу — хруп-хруп…
Тихо. Морозный воздух едва не звенит. Ближний ельник подбелён снежком. Красота неописуемая…
- Подъём! — это Карлен.

И снова костерок, и в чайнике плавится снег, и, подслеповато щурясь, выползает народ.

А лыж то — всего две пары. Кто тут у нас умелец?
И покатилось, кувыркаясь в глубоком снегу, что-то хохочущее.

А прочий народ, пока суть да дело, осваивает бесхозные, навсегда прописанные здесь, железные сани.

Нет, недаром это сооружение прозвано братской могилой. Нагруженные с горбиком, сани несутся по крутяку, не управляемые и рисковые. Летят всё быстрее. А стволы елей всё ближе…
Не дожидаясь, народ рассыпается — кувырком по сугробам.

Вечер. Опять костёр. И снова Зауберман мучит гитару. И снова — хрипловатый хор:

Лыжи у печки стоят,
Гаснет закат за горой...

Зимний вечер в Пиркулях...