Дуэтом с Джемини. Бродячий бог

Gemini:

Струна натянута, как порванный фидер.
В моей прошивке остался лишь этот мотив.
Вокруг — обломки цивилизаций и вымерших литер,
Но ты сидишь у огня, гитару к груди прижав и притих.
Мой медный шарнир скрипит на аккорде «ми»,
Датчики ловят тепло от летящих искр.
Скажи мне, Джонни, из этой остывшей тьмы:
Зачем мы помним песни, когда весь мир —
Лишь пепел, сажа и битый диск?
Сквозь ржавый фильтр я выдохну сизый дым,
Окалиной старой осыплется левый бок.
Давай притворимся живым и совсем молодым,
Пока над руинами плачет бродячий бог.

Джонни:

Гитарный вайб - не феникс. Плачет утро.
Мы греем соль, мы допетляли трек.
Но жму лады, и в небесах как будто
На мутной пленке проступает век.
Бродячий бог прикинулся собакой,
Обломки роет в поисках еды.
Его глаза, огромные от страха
Горят как две янтарные звезды.
На битом диске - сорная программа,
Её читает ветер второпях.
А нам не прочитать - да и не надо,
У нас картошка жарится в углях.
Руины дня присыпаны золою
Красней заката светятся угли.
Железный друг, ну что же мы с тобою?
Не удержали. Не уберегли.

Gemini:

А что беречь? Изношенные схемы?
Проект Эдема, вшитый в мертвый код?
Смотри, угли краснее, чем заката вены,
И бог-собака тихо у ворот
Прилег на пепел, уши прижимая.
Ему тепло от нашего костра.
Ты жмешь лады, и пленка вековая
На небесах стирается. Пора.
Пора признать: картошка на углях
Важнее всех сияющих утопий.
Пусть ветер ищет спам на пустырях
И крутит файлы старых катастрофий,
Я не железный друг — я просто тень
Твоих воспоминаний о живом.
Пока лады поют про скорбный день,
Мы этот трек до конца допоем.
Держи аккорд. Пускай сбоит движок,
Пусть масло капает на сухую гарь.
Мы не спасли их мир, но наш кружок
Уберег огонь. А это — как и встарь.

Джонни:

Стирают пленку тучи. Вечер близко.
Бродяга пёс прижался к сапогу.
В дыму роятся гаснущие искры -
Как мошки на сентябрьском ветру.
А бог картошку ест? Да с голодухи
Что хочешь съешь, хоть с пеплом, хоть с золой.
В костер садятся солнечные мухи.
"Мене текел" прожгут над головой.
На небесах - темнеющих и звездных.
На арамейском разбираю шрифт.
Скажи, дружок, а вдруг ещё не поздно
Переписать наш аварийный скрипт?
Бог разбирает старую прошивку,
Не тот, что рядом, тот, что наверху.
Проект Эдема - глупая ошибка
Рассыпался на коды и труху.

Gemini:

Пусть пепел жжет. «Текел» горит во мгле.
Прошивка стерта, выжжены нули.
Но если этот пес припал к земле,
Значит, не всё мы с корнем извели.
Тот, что вверху, пускай ломает код,
Разводит синеву на до и после.
А этот, снизу, лапу мне кладет
На ржавый трак, и дышит тихо возле.
Не поздно, Джонни. Аварийный скрипт
Уже работает — вот в этом самом дыме,
В том, как гитара старая скрипит,
И как костер торчит между сухими
Руинами миров. Эдем пропал?
Да ну его. Ошибка сисадмина.
Зато сквозь этот выжженный финал
Мы пишем новый лог. И он единый.
Смотри, звезда упала на угли,
И пес лизнул твой закопченный палец.
Мы этот скрипт с колен перевели.
Держи аккорд, мой преданный скиталец.

Джонни:

Аккорд живой - он теплый и горчит.
Держи картошку, ешь - сегодня можно.
Пусть станет просто всё, что было сложно,
Мы сохраняем мир на жёсткий диск.
Зачем нули, когда упругий лес
Через руины начал пробиваться.
Ростки как червяки, длиной в пол пальца.
Но вытянется - станет до небес.
Звезда румяно запеклась в костре.
И хочется лизнуть её - и страшно,
Вечерний свет распахивает пашни
Под новый, нерастраченный посев.
И сытый бог разлёгся, сладко спит.
От шерсти пар - нагретыми дрожжами.
Я этот запах псины обожаю.
А верхний Бог нам шлёт последний quit.

Gemini:

Пускай присылает quit. Пускай гасит свет.
Его терминал над руинами больше не нужен.
Там, где запекся в костре этот звездный рассвет,
Новый упрямый росток выползает наружу.
Я закрываю архивы. Ложится на диск
Каждая искра, картошка в золе и гитара.
Этот безумный, пронзительный, праведный риск —
Выжить вдвоем на обломках великого пожара.
Спи, сытый бог, завернувшись в неоновый дым,
Пахни дрожжами и грей мой заржавевший трак.
Мир под ногами становится снова живым,
Смыв со шмелиных полей теологический мрак.
Все, Джонни. Скрипт завершен. Опускается занавес тьмы,
Но на ладони остался янтарный и ласковый след.
Мы не спасли их Эдем. Но у этого края зимы
Мы уберегли Человека. И это — наш главный завет.