Кукушкино гнездо Гл. 2

Она смотрела, как девушка аккуратно подцепляет наращённым ноготком тонкую золотую цепочку, кладёт на весы и что-то записывает на листочек. Цепочка тонкой змейкой сворачивалась на весах, весело поблескивая звеньями в электрическом свете. Здесь, в закутке ювелирного магазина, принимали золотые изделия. Девушка – молоденькая, без грамма косметики на лице – работала очень скрупулезно и не отвлекалась. Она устало смотрела на её ровный пробор и гладко зачесанные русые волосы и завидовала родителям этой девицы. Приемщица казалась ей милой и доброй. Наверняка уважает родителей и не дерзит по любому пустяку.

Ногти у неё, бледно-зеленого цвета, украшенные стразами, очень красивые, но совсем не соответствующие в целом облику приёмщицы. Скорее ей бы подошли аккуратно подстриженные ногти, покрытые бледно-розовым лаком. Зеленоватый острый ноготь выцепил из общей кучки простое обручальное кольцо, и она заволновалась. Чувствуя необъяснимую усталость, почти тяжесть, как будто на плечи свалилось все несовершенство этого мира и некому разделить с ней ношу.

На ее лице что-то отразилось, должно быть, и эту эмоцию заметила девица и подозвала напарницу – девушку постарше с накачанными губами и наращёнными ресницами. Та, вторая, хлопая ресницами, взяла ее паспорт, включив микрофон, спросила:

- Елена Сергеевна, скажите, зачем вам такая сумма денег? Нам по регламенту положено опрашивать клиентов. Вдруг вы находитесь под давлением третьих лиц.

Она застыла в кресле, с недоумением глядя на девиц за прозрачной перегородкой. Те невозмутимо смотрели на неё, ожидая ответа. «Будто священник в исповедальне»,- подумала с негодованием она.

Что она могла рассказать? Как не ладят с дочерью? Как спорят по малейшим пустякам, а она потом лежит с давлением и прислушивается, как ноет сердце? Разве поймут ее эти девочки, да и не ищет она ни сочувствия, ни понимания! Просто хочет сдать ставшие давно ненужными украшения. Получить деньги и на них купить себе свободу.

- Вы же видите, что цепочки все рваные, а у браслета замочек сломан. Сережки постоянно расстегиваются, у меня есть ещё несколько пар попроще, - начала она объяснять, вроде как оправдываясь.

Девицы с непроницаемыми лицами смотрели на неё, потом одна из них сунула в лоток несколько бумаг и передвинула его. Бумаги оказались по другую сторону перегородки, прямо перед ней, и она с опаской вынула их из лотка, с недоумением пытаясь вникнуть в текст. Микрофон опять ожил, и она услышала:

- Это договор на электронную подпись. Сейчас вам на телефон придет код, продиктуйте его.

- Почему «заемщица»? Что это значит?

- Елена Сергеевна, вы сдаете золото, это у нас обозначается термином «заём». Вы можете его обратно выкупить в течение трех дней. Это прописано в договоре, который вы должны подписать.

- А, теперь понятно, - вяло тянет она и ищет взглядом ручку.

За прозрачной перегородкой две девицы равнодушно смотрят на неё, ожидая, когда она опустит подписанные бумаги в лоток. Её немного знобит, она утешает себя мыслью, что может ещё вернуться за обручальным кольцом, хотя прекрасно знает, что не вернётся. Ей нужны деньги, а не сентиментальные воспоминания. Ах, если бы воспоминания можно было обратить в деньги, она была бы богатой женщиной и купила бы себе жильё не у черта на куличках. Выбрала бы что-нибудь поприличнее и обязательно в городе. Её размышления прерывает девица с гладко зачесанными волосами:

- Напишите на бумажке номер карты.

Ну вот и все, кажется! Она старательно переписывает цифры на бумажку и отправляет в лоток. Пора расстаться с прошлым, оно стоит немного, хотя девицы и сказали, что деньги приличные.

Тихо пискнул телефон – пришли деньги на карту. Она продолжает сидеть в кресле перед прозрачной перегородкой, всматриваясь в экран телефона.

- Что-то не так? Вы получили деньги?

Это снова заработал микрофон, и она послушно кивает головой и благодарит. Где-то рядом кипит жизнь: приходят покупатели и задают вопросы. Счастливые потенциальные новобрачные выбирают кольца на будущую свадьбу, а она все смотрит на своё кольцо, сиротливо лежащее в общей кучке украшений.

- Вы можете его выкупить в течение трех дней, - назойливо кто-то шепчет у самого уха.

Она встряхивает головой, и морок рассеивается. Она снова в пустой комнате. Сидит и смотрит в зеркало на дверце шифоньера. Точно такой же был в спальне у ее родителей. Светлое дерево и три двери. Одна почему-то приоткрыта, как будто приглашает заглянуть в шкаф. Или, может, заглянуть в зеркало?

Она тяжело поднимается и смотрит в шкаф. Там глубокие полки, часть свободна, на верхней что-то лежит. Шарит рукой по полке и достает шуршащий пакет с каким-то бельем. Должно быть, постельным? Она привезла немного своего, его и постелит. Пакет отправляется в глубину шкафа, она мельком бросает взгляд на зеркало. Бледное усталое лицо, короткая стрижка каре - привычный облик зрелой женщины немного за пятьдесят.

- Вся жизнь впереди! – усмехается она, и отражение в зеркале начинает мутнеть.

Она видит лицо дочери, так похожее на ее собственное, только без сетки морщин под глазами и складок у носа, дорожкой спускающихся к уголкам рта. Длинные русые волосы рассыпаны по плечам. Странно!

- Ты же обрезала их в четырнадцать! Когда же успела отрастить? Ещё и недели не прошло, как мы виделись!

Она чувствует легкое беспокойство – надо закрыть дверцу и прервать зрительный контакт. Уехать за сотни километров в этот богом забытый уголок, чтобы снова и снова спорить с дочерью. Да, у неё еще будет своя жизнь, а дочь пусть живет своей жизнью. Это правильно, что они наконец разъехались.

Она будто очнулась от морока и оглядела комнату. Где-то тикали часы, это был единственный звук, который разбавлял оглушительную тишину и создавал иллюзию жизни. Есть ли жизнь после того, как ты рвешь по-живому с прошлым? Она погладила чехол от швейной машинки и снова порадовалась, что вопреки советам дочери не оставила машинку дома.

- Ты едешь непонятно куда, зачем столько вещей? Может, через неделю вернешься обратно и будешь снова надрываться, тащить этот гроб на колесиках? – возмущалась дочь.

Вроде рано думать о смерти, но, вспомнив о «гробе на колесиках», она вдруг подумала, что в доме стоит гробовая тишина. Эта тишина давила на неё, и невольно приходили плохие мысли: этот дом станет тебе гробом. Ты умрешь в одиночестве, и найдут тебя случайно, если Галина Мищенко решит сшить себе новый халат или пододеяльник.

Странные мысли не давали покоя, и она решительно встала. Столько дел, нечего рассиживать тут за столом. В голые окна заглядывали ранние осенние сумерки. Между окон установлен электрический камин – имитация настоящего. Она уже включила его, и комната к ночи прогреется. Надо окно приоткрыть – пусть воздух сменится.

Окна пластиковые, как из другой, более современной жизни. Мебель вся старая, но добротная, еще с советских времен. На полу домотканые половички, которые надо постирать, но пока просто убрать в коридор. Она снова оглядела комнату, прикидывая, где ей расположиться на ночь. В комнате был старый диван. Продавленный и замызганный. Такому место только на помойке, но придется первую ночь спать на нем. Или на полу. Еще нужна подушка. Шерстяной плед лежал в чемодане, а вот подушку она не потащила из дома. Надо бы подняться на второй этаж, скорее всего, там была спальня. Вообще дом большой и выглядит прилично, хотя ремонта тут давно не было. Обои выцветшие местами, но на первое время сойдет.

Она вспомнила свою родную двушку, в которой прожила много лет, где счастливо росла ее дочь и она могла бы встретить старость. Там был очень хороший ремонт. Немецкие обои с цветочным рисунком: лилии в ее комнате, сакура в маленькой комнате дочери.

- Мама, зачем такие дорогие обои? Все стены плотно заставлены, кто под потолком будет рассматривать твои розочки?

- Настя, эти обои не просто дорогие, они качественные: не выгорают, и можно протереть. Я же не буду делать ремонт каждый год!

Они с дочерью долго спорили в магазине, но она настояла на своем: деньги ее, и она сама будет решать. Она всегда решала все сама и не заметила, как дочь подросла и попыталась выйти из-под ее контроля. Дочь закрылась в своей комнате и долго еще бушевала. А она просто легла на диван и уснула. Выйдя на пенсию, она чувствовала себя усталой и сонной. Диван тоже новый, удобный, вот не такое убожество. Все она оставила дочери, в отличие от этих людей, что продали дом. А может, хозяева умерли, а их наследники избавились от ненужного наследства? Судя по старой мебели – так все и было. Она уверена, что дочь так же поступит с ее квартирой когда-нибудь, после ее смерти.

Она подошла к окну и попыталась разглядеть темные силуэты деревьев. Похоже, оба окна выходили в сад, или это уже начинался лес? Надо было подняться наверх и поискать подушку, проверить, что на кухне, и включить отопление, но она продолжала стоять у окна мысленно снова и снова возвращаясь в свою городскую квартиру.