Брошенный шкаф

Ветхий и избитый шкаф стоял возле стены в небольшой комнате. Его ничего не окружало. В комнате было пусто.
— Мы все вещи забрали для переезда, остался только шкаф, — заметила мама, оглядываясь кругом и ища дочку глазами, пока та, притихшая, как мышь, стояла специально где-то вдали, чтобы её не заметили.
— Знаешь, мам, я не хочу отдавать его новым жильцам. С ним связано столько воспоминаний, — говорила я, стоя как столб.
— Да брось, Таисия, купим новый, такой же и даже лучше! — успокаивала её мать, настраивая на оптимизм.
— Но, мама, он часть меня, часть моей коллекции.

Мой взгляд стал таким умоляющим, что я думала: вот-вот упаду на колени, но этого не произошло. Ведь мне и вправду был дорог этот шкаф, но мне всё казалось, что мама мне не верит.
— Хорошо, мы его возьмём, но не вини меня, если твоя коллекция повредится, — поставила условие мне мама и дала команду выходить из квартиры.
Переехав в новый дом, я первым делом начала осматривать помещение. Мне было непонятно, почему мама выбрала именно этот дом, этот этаж и квартиру. И почему она так хотела покинуть старую.
— Мне не нравится эта квартира, — резко и прямо высказалась я как только шагнула через порог, но мама никак не отреагировала.
Ведь я и так с трудом переехала без чьего-либо согласия, и ещё в новое, совершенно незнакомое мне место, к которому должна буду привыкать.
Грузчики начали таскать в новую квартиру мебель, поднимаясь на грузовом лифте один за другим. Я стояла возле входной двери и внимательно наблюдала за ними.
Когда все вещи были в квартире, мама расплатилась, и они ушли, а я стояла в недоумении возле неё.
— Где мой шкаф?
Мама промолчала.
А я вновь повторила, но в этот раз уже медленнее:
— Где. Мой. Шкаф.
— Неужели он тебе так важен? — сделав брови домиком, спросила мама.
— Ты его выкинула или оставила новым жильцам, мама, да? — догадалась я. — Да как ты могла?
После этого настала тишина, которую никто не мог заполнить. Я избегала маминого взгляда, она — моего, и мы не знали, что друг другу сказать.
— Слушай, не знаю, чем зацепил тебя так тот шкаф, но весь антиквариат, находившийся в нём, я сохранила.
Мама начала распаковывать вещи из чемодана и доставать из него разные фигурки, что хранились в том шкафу, из коллекции.
— Да ты не понимаешь: эти фигурки мне ничего не стоили. Мне цену предавал сам шкаф и его хранители — бабушка с дедушкой. Ведь это последнее, что осталось от них.
Я молчала, но я очень скучала. А фигурки — это так, дешёвый фарфор, что заполнил пустоту и забыл о памяти.
После этого я ушла в другую комнату, но куда ни глянь — всюду были лишь голые стены. Ремонта было на несколько месяцев. Мне и так было одиноко, когда бабушка с дедушкой ушли, а тут ещё и ушло последнее воспоминание о них. Я прижалась к стенке, как сурок, и не знала, куда себя деть. Слышно было лишь то, как через пустоту к нам таскают грузчики вещи.

Немного остыв, я решила прогуляться, чтобы не мешать рабочим выполнять свою работу, но вдруг меня остановила мама, когда я почти оказалась за порогом.
— Слушай, я знаю, ты обижена. Для меня это не что иное, как обычная вещь, которую можно хоть каждый день выбрасывать, но для тебя это раритет. Я этого не замечала. Каждый видит мир по-своему, и для кого-то обычный карандаш может быть целой вселенной. Но ты молчала, ты каждый день молчала. Ты последние дни… Неужели эта бабушка так на тебя повлияла?
— Почему ты вообще решила переехать?
— Всё ради тебя. Я думала, что переезд осчастливит тебя, ведь ты последнее время была сама не своя, а оказывается, вон в чём дело. Знаешь что, горевание — не выход. Я, знаешь, тоже как долго горевала. Мы все уходим, в том числе и я, и ты. Что же, интересно, останется у тебя обо мне на память? И даже если бы он развалился прямо сейчас, ты бы хранила его, даже если от него остались лишь щепки, — с горечью сказала мама. — У меня есть кое-что получше твоего шкафа. Это дневник твоей бабушки, но, к сожалению, он не открывается: на нём замок, а ключа я так и не нашла. Ты можешь хранить это как антиквариат и память о бабушке. Так что можешь радоваться: от неё кое-что ещё осталось — шкаф и дневник.
После этого я наконец ушла из дома, вышла во двор, направившись на детскую площадку. Уселась на качели и начала разглядывать дневник, вертя его во все стороны. Дневник был, конечно, не первой свежести, это было видно. Я начала его теребить, гладить, прижимать к уху, но вдруг из него выпала записка, упав на землю. Я отложила дневник, подобрала её, развернула и начала читать. Почерк, конечно, был очень корявым и неразборчивым.

«Привет. Не знаю, кто это читает, но знай: я всегда с тобой. И где бы ты ни был, ты найдёшь дом.

Анонимно»

Я не совсем понимала, что это значило и кому адресовано, но в данный момент мне как никогда нужны были эти слова.