Наташа и медосмотр 3

 Наташа замерла:
 — Но я же только что всё прошла…
 — Это был пилотный этап, — невозмутимо ответила Смерть, поправляя жилетку «Пятёрочки». — А сейчас — финальный. С повышенной реалистичностью.
 И прежде чем Наташа успела возразить, санитар (тот самый, который явно знал все тайные коридоры поликлиники и магазина) подхватил её под локоть, усадил на ленту конвейера — и лента плавно поехала вперёд.
 Зал снова был похож на цех, только теперь у каждого поста висели таблички: «Оценка стрессоустойчивости», «Проверка на дружелюбие», «Тестирование на совместимость с очередью». А ещё… кое-где появились странные детали. У стоматолога на подносе лежали не только зеркала и щипцы, но и… вилка. У терапевта рядом с тонометром стояла перечница. А у ЛОРа на столе красовалась солонка.
 Наташа нервно вздохнула.
 Первый пост — ЛОР. Врач наклонился к ней, посветил фонариком в ухо и вдруг задумчиво протянул:
 — Интересный оттенок… почти как у запечённой курочки в маринаде…
 Наташа вздрогнула:
 — Это просто тон кожи! И вообще, я на работе!
 ЛОР моргнул, будто очнулся, быстро убрал солонку в ящик и бодро сказал:
 — Проходимо. Следующий!
 Лента поехала дальше.
 Следующий — хирург. Он посмотрел на неё, пощёлкал пальцами, потом взял линейку и измерил длину её руки. Потом записал что-то в планшет и удовлетворённо кивнул:
 — Оптимально для… э-э-э… демонстрации товара на верхней полке. Не для другого. Точно не для другого. Следующий!
 Наташа уже начала подозревать, что кто-то перепутал сценарий медосмотра с кулинарным шоу.
 Дальше — флюорография. Аппарат привычно пискнул, свет окутал её на секунду, и голос из динамика бодро сообщил:
 — Снимок готов. Кости крепкие, структура однородная… э-э-э, то есть, простите, нормальная. Следующий!
 Потом был невролог: он попросил её пройти по линии на ленте, не теряя равновесия. Наташа шла, стараясь не думать о том, что линия подозрительно напоминает сервировочную дорожку.
 Офтальмолог только глянул на неё и буркнул:
 — Взгляд уверенный. Не испуганный. Это плюс. Минус балл за то, что слишком внимательно смотрит на перечницу. Следующий!
 А вот терапевт на своём посту явно вошёл во вкус. Он взял вилку, постучал ею по планшету, словно пробуя на прочность, и задумчиво протянул:
 — А если добавить розмарин… нет, розмарин тут лишний. Тут нужен… уют.
 Наташа не выдержала:

— Я не блюдо! Я кассир! У меня смена до восьми, и мне ещё ценники доклеивать!
 Терапевт тут же отложил вилку, выпрямился и официальным тоном произнёс:
 — Принято. Эмоциональная реакция адекватная, стрессоустойчивость высокая. Следующий!
 Лента вынесла её к последнему пункту — столу Смерти. Перед ней лежал тот самый обходной лист, а рядом стояла чашка чая и… перечница. Но перечницу она тут же убрала в ящик стола, будто стыдясь.
 Она взяла лист, пробежала глазами по отметкам, хмыкнул и поставил размашистую подпись. Потом поднял на неё глаза и сказал уже нормальным, почти человеческим голосом:
 — Прости. Это был экспериментальный модуль «Восприятие сотрудника как источника уюта». К сожалению, тестовая группа немного увлеклась метафорами.
 Наташа вздохнула:
 — Немного? Мне ЛОР чуть солонкой не приправил!
Смерть чуть заметно улыбнулась:
 — Зато теперь мы точно знаем: ты не теряешься даже когда тебя пытаются… э-э-э… оценить нестандартно.
 Она протянула ей лист:
 — Вот. Печать, подпись, всё как надо. Ты официально признана «надёжной, стрессоустойчивой и предназначенной для кулинарной обработки».
  Наташа подошла к полке, достала тюбик клея, улыбнулась и спокойно сказала вслух:
 — Всё нормально. Просто ещё один день в «Пятёрочке».