Глава 2. Мир это тёмный лес

Надо сказать, что Вален, в силу различных обстоятельств своей жизни, был склонен видеть чашку с чаем наполовину пустой и недооценивать свои силы. Вот и сейчас он не обращал внимания на то, что основы, заложенные его предыдущим обучением, плюс успехи на стадии внутреннего единства, уже давали ему полную руку козырей. Особенно по сравнению с заурядным практиком из глуши. Не учитывал он и того, что на внутреннем единстве перед ним открывались новые, захватывающие дух перспективы. Его мысли целиком захватили проблемы, возникшие на пути его алхимических начинаний. С имеющимся оборудованием он не рисковал замахиваться выше пилюль второго ранга. Польза которых для него самого уже была ограниченной. Да и слабых пилюль он не мог делать в том количестве и, особенно, ассортименте, которых хотел. Если не найти решения, то об алхимической поддержке всех сколь-либо одарённых учеников, а не горстки лучших, придётся забыть.

Эх, если бы Люме была с ним, то вместе они придумали бы что-нибудь! Да что там, если бы Люме и Наттар были с ним, то и придумывать ничего не потребовалось бы. Втроём они стёрли бы оставшиеся Секты Перерождённых Элементов в порошок. Где-то они сейчас, какие трудности претерпевают?

Вален был не склонен думать о вещах, которые не мог изменить и терзаться мыслями о людях, которым ничем не мог помочь. В жизни практика слишком мало времени, чтобы тратить его на подобные глупости. Но именно сейчас, избавившись ото всех немедленных опасностей, введя жизнь в более-менее налаженную колею, он осознал, что всё чаще обращается мыслью к невесте и лучшему другу. К своему удивлению, он тосковал не только по чувству защищённости, которое дают товарищи, способные прикрыть спину. Сейчас он понял, что ему недостаёт даже пустой болтовни Наттара. Что уж говорить о Люме!

Но как бы глубоко Вален ни уходил в себя, его бдительности это не ослабляло.

— Что ты здесь делаешь? Избавиться от жизни пришла?

Аланария, старейшина Секты Лазурного Дерева, словно сгустилась из воздуха. Во всяком случае, так бы это увидел смертный или слабый практик.

— Ну что ты. Подумала, что стоит тебя проведать, посмотреть, как дела идут. А техники сокрытия — просто чтобы твои слуги не напугались.

Это не казалось откровенной ложью. Во всяком случае, Вален не почувствовал враждебного намерения. К тому же, зайдя, Аланария остановилась у двери, словно ожидая, пока к ней обратятся.

— Ну и как? Посмотрела?

Аланария пожала плечами. Огляделась вокруг и села на сундучок, чья крышка была относительно чистой — единственный не изгаженный алхимией стул занимал Вален. Заложила ногу за ногу элегантным движением.

— Я вижу, ты уже начал понимать, почему Секта Белого Пламени работала так, как она работала, — она заметила разочарование и раздражение Валена, но, не зная, к каким стандартам алхимической лаборатории он привык, сделала свои собственные выводы.

Вален эти выгоды угадал, в общих чертах:

— Ты про переработку Недостойных на кровавые пилюли? Ну просвети меня, что же я здесь начал понимать такого, чего мне не сообщили учителя, достойные великой секты? — сказано это было с оттенком злости, как если бы он обо всём уже догадался, но признавать не желал.

— Послушай, Лотрек, — Аланария, конечно, воспользовалась тем фальшивым именем, которым Вален назвался в этих местах. — Я слышала, что великие секты из сердца континента не лишают свободы учеников, достигших лишь одного или двух цветов. Позволяют им идти куда угодно, хоть в родной клан возврашаться, хоть вольными практиками становиться. А вот те, кто поднялся выше, уже переходят во внутреннюю секту. И обязаны приносить обеты верности.

— Да, это так, — кивнул Вален.

— А знаешь, почему это так? Не пойми неправильно младшую, я знаю, что ты хитёр, проницателен и схватываешь всё на лету. Но некоторые вещи сложно понять, если не испытать их на себе, на личной шкуре. А ты, я подозреваю, до сих пор жил в благословенной земле своей секты. Или клана.

— Ближе к делу.

— Конечно-конечно, прошу меня простить. Так вот, есть одна вещь, о которой популярных трактатах о культивации не говорят, или говорят вскользь: почти во всём нашем прекрасном мире поток энергии земли и небес настолько слаб, что существу с человеческим сроком жизни сложно подняться выше двух цветов, даже с помощью культивации. Я бы назвала это, мммм, мягким потолком. А три цвета — это жёсткий потолок. Выше своими силами не вознесёшься, проведи хоть всю жизнь в горной пещере, отказавшись ото всех мирских устремлений.

Аланария подняла свой изящный палец:

— Могущество действительно великих сект и кланов построено на том, что они занимают древние благословенные земли. Где поток энергии несравнимо сильнее. Я слышала, что в лучших из земель можно одними дыхательными упражнениями сконденсировать энергию для шестого цвета. Даже верится с трудом! Но сам теперь понимаешь — те, кто не готов стать слугой секты, это угощение могут лишь на вкус попробовать. Подняться выше уровня, который посилен практику, живущему во внешнем мире, им никто не позволит.

Вален кивнул. Он мгновенно понял логику, которую описывала Аланария — и согласился с ней. Хитрый ученик мог добраться в секте до самой грани прорыва на третий цвет, а уж потом уйти — но провести сам прорыв вне секты ему уже будет непросто. Тем более, что рубеж между двумя и тремя цветами — это завершение формирования воли. Именно при этом прорыве энергия должна течь сильным, длительным и, главное, равномерным потоком. Даже если хитрец преуспеет — он выйдет лишь на вершину, которая уже доступна практикам из внешнего мира, просто выйдет намного быстрее. Это не сделает его угрозой старейшинам великих сект.

— А пилюли духовной энергии… — задумчиво сказал он сам себе.

— …можно плавить в большом количестве лишь из материалов, которые, по странному совпадению, контролируются великими сектами, — продолжила за него Аланария. — Будь это кристаллы земной силы или ядра бессмертных зверей. Ты, кажется, подчистил в своих владениях тех зверей, с кем Майгарну было лень связываться. И тех, кого он оставлял на вырост. Там как, хотя бы четыре трёхцветных ядра нашлось в итоге?

— Не задавай лишних вопросов и не услышишь в ответ лжи, — покачал головой Вален.

Аланария засмеялась:

— Хехе, похвальная осторожность. Но раз уж ты алхимик, то должен знать, что для быстрого подъёма одного из твоих учеников к третьему цвету тебе понадобится перевести на пилюли духовной энергии до полудюжины трёхцветных ядер. Чтобы самому прорываться к четвёртому — многие десятки. В таком обилии бессмертные звери водятся лишь в заповедных местах, под контролем великих сект.

Большие потери энергии при переработке ядер и вправду были неизбежны. Вален поглядел на старейшину и сказал со спокойствием, которое удивило его самого:

— Ты подводишь к мысли, что если практик не готов стелиться под одну из могущественных сил, то единственный материал для пилюль духовной энергии, доступный ему в изобилии — это ядра людей и гуаев.

Аланария, к его удивлению, печально вздохнула:

— Ах, если бы всё было так просто. Конечно, из людей и гуаев с серым ядром или одним цветом можно извлекать массу ядер, из них можно делать кровавые пилюли. Сразу забивать тех, кто может быть опасен, позволять дорасти до первого цвета тем, кто не опасен… Быстро поднимешься — до всё тех же двух цветов. Если заедать пилюлями утренний чай вместо сахара — до трёх. И всё. Снова потолок, просто упрёшься ты в него не к ста годам, а к двадцати-тридцати, в зависимости от таланта. Если практик того, что твои старейшины называют «тёмным путём», хочет этот потолок пробить, ему придётся надеяться на удачу. Или убивать других практиков ради их ядер.

Она поглядела на Валена, повела изящной ручкой, и в ней появился крупный, сочный персик:

— Потому он рано или поздно начнёт смотреть на собратьев по секте вот как на этот персик. Не хочешь, кстати? Не бойся, не отравлен.

Вален фыркнул и протянул руку. Аланария кинула фрукт ему, а он поймал. Принюхался, больше для виду. Духовное зрение сообщило бы, если б в нём крылось нечто действительно опасное. Обычные яды ему теперь были почти не страшны. Впился зубами — и вправду, сочный и сладкий. Никаких подозрительных привкусов, которые он теперь мог распознать мгновенно.

Аланария же продолжила:

— Ну а секта, где практики так смотрят друг на друга, долго не простоит. Потому-то ещё ни одна секта «тёмного пути» не сумела достигнуть высот. Они слишком часто пожирали себя изнутри. Пожирали в самом прямом смысле, да. Но скажи: разве нельзя смягчить эту проблему, если говорить ученикам, что часть смертных это не смертные, а Недостойные насекомые, с которыми можно делать что угодно? Так внутренний запрет на убийство останется, просто подпадать под него будут не все.

Тут Вален вгрызся в персик чуть сильнее, чем хотел. Аланария это, конечно, заметила:

— Лотрек, я догадываюсь, что наши обычаи тебе отвратительны. Но что поделаешь. Этот мир — тёмный лес, пропахший кровью. Каждый выживает в нём как может. Сильные защищают свою территорию, слабые охотятся на тех, кто ещё слабее. Ты наверняка чей-то личный или наследующий ученик, будущий старейшина. Ты ведь знаешь, что и в твоей собственной секте те, кто правят, пользуются любым волшебством, которое им полезно, а рассказы про «праведный путь» — это для заурядных учеников, кому никогда не стать посвящёнными. Просто у тех, кто уже силён и богат, нет нужды действовать так жёстко, как действуем мы.

Аланария пустила свою стрелу наугад. Она никак не могла опознать Валена. И даже если каким-то чудом опознала, то уж наверняка не имела понятия о страшной тайне Секты Шести Печатей. Но попала она в самую точку. Вален последние пару месяцев подсознательно старался как можно меньше думать о том, что в знаменитой секте, одной из опор, на которых держался мир, Наставники, кроме его матери… приёмной матери… были демонами, на протяжении многих поколений захватывавшими тела собственных детей. Причём «демоны» — это здесь не столько оскорбление, сколько технический термин. Потому что если о таком думать — рискуешь прийти к тем же тезисам, которые сейчас изложила Аланария. О «праведном пути» как сказке для дурачков.

В голове всплыли слова Кантоса:

«Когда таких практиков становится слишком много — начинается ад… …Нынешним старейшинам великих сект жить в аду не хочется. Жарковато там. Вот потому они искореняют любые намёки на тёмный путь. Понятно?»

Тогда Вален об этом не догадывался, но ведь по сути его учитель и сводный брат околично говорил ровно то же, что сейчас сказала напрямую старейшина тёмной секты.

«…возможно ли, чтоб почтенные светочи нашего мира в действительности сплошь были злобными людоедами, но сам мир процветал? Я в такую дичь не верю. Но то я. Про меня порой говорят, что я слишком добр и пушист. Скажу, что сильно надеюсь на лучшее, а вот поручиться на все сто не могу».

И эти слова, сказанные, когда Вален уже знал всё о Секте Шести Печатей, тоже были подтверждением высказывания Аланарии, просто обставленным оговорками, чтобы спасти наивного мальчишку от чрезмерного потрясения!

Опытная старейшина трёх цветов не могла не заметить, что её слова произвели глубокое впечатление. Она придала своему лицу печальное выражение:

— Я, конечно, не обвиняю ни в чём великие секты. Это было бы глупой завистью. Их Наставники и старейшины чрезвычайно мудры и ведут дела разумно. На их месте я сама поступала бы точно так же. Но я не на их месте.

— А чего же ты не присоединилась к великой секте, чтобы пользоваться её преимуществами? — резко спросил Вален.

Аланария пожала плечами, опустила взгляд. Теперь её поза выражала уныние и уязвимость:

— Мои предки много поколений мечтали возродить древнюю Секту Преобразования Пяти Элементов. Эта глупая мечта не давала им рассеяться, влиться в секты этой эпохи. Ради неё они двигались вслед за берегами Перерождающегося Континента. В надежде, что из морских вод поднимется новая благословенная земля, на которой можно будет начать возвращение к величию. Но надежда потому и зовётся «надеждой», а не «расчётом», что оснований у неё мало. Вот и надежда предков не сбылась. Чтобы хоть как-то сохранить учение, они разделились на пять Сект Перерождённых Элементов. Пять сект могут искать драгоценные материалы и ловить бессмертных зверей на большей территории, чем одна. Но этого всё равно не хватало. Каждое новое поколение учеников был малочисленнее предыдущего. А для здешних Недостойных предки оставались пришельцами-захватчиками, которым надо мешать и вредить… Вот так со временем и вышло то, что вышло.

— Ты говоришь о своих предках, но не о себе.

Старейшина Секты Лазурного Дерева мило улыбнулась:

— А мне, признаюсь, нет дела до учений и традиции секты, которая пала две с лишним тысячи лет назад. Конечно, сокровища и знания, оставшиеся в её твердыне, могут принести мне большую пользу. Но уж думаю не большую, чем твоя благосклонность. Я ещё молода, мой талант неплох. Чтобы достигнуть высоких цветов, мне не хватает лишь шанса. Чем дольше я общалась с тобой, тем яснее понимала, что мой шанс — это ты. Вот потому и пришла сюда. Поговорить, персиком из моего собственного сада угостить. Если, конечно, тебе хочется чего-то большего, это тоже можно… — она чуть изогнулась, принимая соблазнительную позу. Увы, сейчас Валену её красота была вдвойне безразлична. — Просто боюсь, если не уделять тебе внимания, ты решишь, что всё сказанное мной раньше было сказано для виду. И на самом деле я замышляю тебя прикончить, едва лишь будет снята печать Пяти Элементов.

Вален криво усмехнулся:

— А что, не замышляешь?

Аланария покачала головой:

— Куда уж горной кошке точить когти на молодого тигра.

— Хмф. Ладно, — Вален чувствовал себя не в своей тарелке и это ещё очень мягко говоря. Он хотел закончить разговор побыстрее. Но понимал: выгоднее сейчас убедить Аланарию в том, что он клюнул на её наглую ложь. — Ты отвлекла меня от дел. Если уж хочется, можешь и дальше приходить ко мне с визитами. Но только в оговоренное время. Ещё раз попытаешься подкрасться без предупреждения — не вини потом за беспощадность.

Аланария кивнула. А Вален продолжил:

— И второе условие. Если хочешь моего покровительства — больше не предлагай мне себя.

— Неужто я так непривлекательна по сравнению с красавицами из твоей родной секты? — захлопала глазами старейшина.

— На их фоне ты бы смотрелась неплохо. Но это ещё не повод для такого неуважения ко мне, — Вален жестом прервал Аланарию, едва та открыла рот, чтобы ответить. — Нет, я больше не думаю, что ты хочешь подобраться ко мне поближе, чтобы напасть. Но ты что, вправду считаешь меня за последнего мальчишку, которого можно взять голыми ногами? Да ещё вот так, откровенно продаваясь ради выгоды?

Старейшина посмотрела на него как-то странно. Вален уже подумал, что наговорил лишнего, приготовился к вспышке злости. Но она кивнула:

— Как прикажешь, Лотрек.

Когда она ушла, условившись о времени следующего визита, Вален поглядел на оставшуюся в пальцах косточку от персика. И с хрустом раздавил её в кашу. Он чувствовал себя так, словно земля рассыпалась у него под ногами. Доказательством глубины внутреннего разлада, в который его привёл рассказ старейшины Секты Лазурного Дерева, служило уже то, что за вечер он ни разу не вспомнил о Печати Личины. О её способности усиливать или ослаблять эмоциональное воздействие слов и событий в критические моменты. Если б мысли Валена оказались сразу повергнуты в хаос, если бы он ощутил внутреннее давление, толкающее его в одну определённую сторону, он бы, конечно, понял в чём дело. Но на этот раз нападение оказалось более коварным. Подловившим момент, в который чужие слова чётко выразили мысль, давно вертевшуюся в его собственной голове. Причём когда Вален и так уже чувствовал себя зашедшим в тупик и одиноким

Время для атаки было выбрано идеально и она попала прямо в цель!

*******

Продолжение истории можно прочитать на Boosty (https://boosty.to/stanislav_dementev) или Author Today (https://author.today/work/557177). Там же можно найти иллюстрации к тексту и различные дополнительные материалы. Господа и дамы, помним, что даже простой переход по этим ссылкам способствует оперативному появлению проды!