Том восьмой Глава 14. Автор, который не захотел по

# Путешествие по Вселенной Проза.ру

Том восьмой

## Глава 14. Автор, который не захотел подчиняться

— Если вы так хорошо понимаете, что нельзя решать за других, почему в своей книге постоянно решаете, что они скажут, почувствуют и сделают?

Вопрос прозвучал в полной тишине.

Сергей стоял посреди зала, где за длинным столом сидели десять авторов. Несколько минут назад он был уверен, что сумел разобраться в истории несостоявшейся литературной встречи. Теперь выяснялось, что встреча всё-таки состоялась — только не так, как её планировали.

И, судя по всему, именно его здесь собирались обсуждать.

Мужчина, задавший вопрос, держал раскрытую книгу.

На обложке стояло имя Сергея Бухдрукера.

Название было неприятно знакомым:

«Человек, который решил за всех».

— Я пишу художественное произведение, — ответил Сергей. — В нём неизбежно приходится решать, что делают персонажи.

— Разумеется, — согласился мужчина. — Но вы ведь утверждаете, что путешествуете по историям других людей.

— Да.

— Тогда возникает разница между двумя занятиями.

— Какая?

— Одно дело — придумать человека. Другое — встретить его, а потом написать, что он думал.

Сергей посмотрел на книгу.

— Вы хотите сказать, что писатель вообще не имеет права описывать мысли персонажей?

— Нет. Я хочу понять, откуда берутся эти мысли. Из человека, которого вы встретили, или из вашего желания сделать его удобным для сюжета?

За столом кто-то одобрительно кивнул.

Сергей почувствовал, что спор обещает быть интересным.

— А как вас зовут?

— Григорий.

— Вы писатель?

— Да.

— Что пишете?

— Сегодня, кажется, жалобу.

Несколько человек рассмеялись.

Григорий не улыбнулся.

— Вы написали обо мне главу, Сергей.

— Когда?

— Завтра.

Сергей посмотрел на Читателя, стоявшего возле двери.

Тот развёл руками.

— Не смотрите на меня. Я тоже ещё не читал.

— Тогда откуда у вас глава? — спросил Сергей.

Григорий повернул книгу.

На странице было напечатано:

«Григорий понял, что ошибался, признал правоту Сергея и согласился принять участие в литературном объединении».

— Вы действительно это написали? — спросил Григорий.

— Нет.

— Пока нет.

— И не собирался.

— Но книга утверждает обратное.

— Книга показывает возможное будущее.

— Тогда я хочу его изменить.

Сергей улыбнулся.

— Имеете право.

— Вот и прекрасно. Начнём с того, что я не ошибался.

— В чём?

— Я не хочу вступать ни в какие литературные объединения. Не хочу участвовать в коллективных планах. Не хочу, чтобы кто-то определял, сколько мне писать и с кем знакомиться.

— Хорошо.

— И не хочу, чтобы вы в конце главы заставили меня передумать.

— Договорились.

Григорий закрыл книгу.

— Тогда у нас появилась возможность поговорить.

Григорий оказался человеком лет пятидесяти, с густыми бровями, короткой бородой и привычкой сначала внимательно выслушивать вопрос, а уже потом отвечать.

На его месте лежала тонкая рукопись.

Название:

«Человек, который отказался».

Сергей взял её.

— Можно?

— Можно. Только не делайте выводов по первой странице.

— Почему?

— Потому что я уже встречал людей, которые так поступали.

Сергей усмехнулся.

— Справедливое замечание.

Он начал читать.

В рассказе описывался небольшой город, где однажды объявили конкурс на лучший памятник человеку, спасшему жителей во время наводнения.

Все знали героя.

Его звали Матвей.

Много лет назад он вывел из затопленного дома нескольких детей.

После этого стал местной знаменитостью.

Его приглашали в школы, награждали грамотами, просили выступать на торжественных мероприятиях.

Но когда городские власти решили установить памятник, Матвей отказался.

«Не надо», — сказал он.

Ему объяснили, что памятник нужен не ему, а будущим поколениям.

Он снова отказался.

Ему сказали, что он не имеет права лишать город примера мужества.

Матвей ответил, что город может помнить о спасённых детях, но не обязан превращать его самого в бронзовую фигуру.

Вскоре жители разделились на два лагеря.

Одни называли Матвея скромным человеком.

Другие — неблагодарным.

Третьи решили, что его отказ следует игнорировать ради общего блага.

Сергей остановился.

— Любопытно.

— Что именно? — спросил Григорий.

— Все считают, что имеют право объяснять Матвею, каким человеком он должен быть.

— Продолжайте.

В следующей главе рассказа городская комиссия постановила установить памятник независимо от желания героя.

Матвей узнал об этом и ночью уехал.

Оставил короткую записку:

«Когда понадобится спасать людей, позовите. Когда понадобится изображать героя, обойдитесь без меня».

Сергей дочитал.

— Сильный финал.

Григорий посмотрел на него.

— Вы уверены?

— Да.

— А знаете, сколько человек потребовали его изменить?

— Сколько?

— Семнадцать.

— Почему?

— Потому что герой должен был остаться и принять благодарность.

— Кому должен?

— Вот именно.

Григорий забрал рукопись.

— Вы теперь понимаете, почему я не хочу, чтобы меня заставляли соглашаться?

— Понимаю.

— Нет, Сергей. Пока вы только думаете, что понимаете.

Он встал.

— Пойдёмте.

Дверь за его спиной открылась.

За ней оказался городской сквер.

Сергей увидел рабочих, устанавливавших ограждение вокруг высокого постамента.

На постаменте стояла бронзовая фигура мужчины.

Одна рука была вытянута вперёд.

В другой он держал ребёнка.

Возле памятника толпились люди.

Оркестр готовился играть.

На трибуне стоял чиновник с листами речи.

— Где мы? — спросил Сергей.

— В финале, которого требовали читатели.

— Но ваш герой уехал.

— Здесь он остался.

Сергей посмотрел на бронзовую фигуру.

Потом заметил мужчину, стоявшего возле ограждения.

Тот был удивительно похож на памятник.

Только выглядел гораздо старше.

И очень усталым.

— Матвей? — спросил Сергей.

Мужчина обернулся.

— Вы меня знаете?

— Читал о вас.

Матвей вздохнул.

— Тогда, наверное, тоже пришли поздравлять.

— Нет. Хотел спросить, почему вы здесь.

— Потому что меня попросили.

— А вы хотели прийти?

Матвей посмотрел на трибуну.

— Я хотел, чтобы всё наконец закончилось.

В этот момент к ним подбежал молодой человек с папкой.

— Матвей Иванович! Вас ждут!

— Сейчас.

— Вы должны стоять возле памятника во время открытия!

Матвей нахмурился.

— Я никому ничего не должен.

— Но программа утверждена!

— Утверждайте без меня.

Молодой человек растерялся.

— Так нельзя!

Матвей повернулся к Сергею.

— Вот видите? Я спас детей двадцать лет назад, а теперь всю оставшуюся жизнь должен соответствовать чужой программе.

— Почему не уйдёте?

— Пробовал.

— И что?

— Написали, что я предал город.

Григорий стоял рядом и молчал.

Сергей посмотрел на памятник.

Бронзовый Матвей выглядел решительным, бесстрашным и совершенно уверенным в себе.

Настоящий Матвей переминался с ноги на ногу и явно хотел домой.

— А каким вы были в тот день? — спросил Сергей.

— В какой?

— Когда спасали детей.

Матвей удивился.

— Испуганным.

— Испуганным?

— Конечно. Вода поднималась. Дом трещал. Я не знал, выдержит ли лестница. Боялся, что не успею.

Сергей снова посмотрел на памятник.

— А здесь вы совсем не похожи на испуганного человека.

— Потому что бронза не боится.

Матвей усмехнулся.

— Ей легко быть героической.

На трибуне заиграла музыка.

Чиновник начал речь.

— Дорогие жители нашего замечательного города! Сегодня мы собрались, чтобы увековечить подвиг человека, который никогда не сомневался в правильности своего решения!

Матвей вздрогнул.

— Кто ему это сказал?

— Не знаю, — ответил Сергей.

— Я сомневался каждую секунду!

Чиновник продолжал:

— Наш герой всегда ставил общественные интересы выше личных!

Матвей повернулся к Григорию.

— Это вы написали?

— Нет.

— Тогда кто?

— Люди, которые решили, каким вы должны быть.

Матвей сжал кулаки.

— А меня спросить забыли?

Сергей посмотрел на чиновника.

Потом на толпу.

Люди слушали торжественную речь.

Некоторые снимали происходящее на телефоны.

Дети держали цветы.

Никто не замечал человека, стоявшего всего в нескольких шагах от собственного памятника.

Сергей подошёл к трибуне.

— Извините!

Чиновник остановился.

— Что случилось?

— Здесь находится Матвей Иванович.

— Разумеется! Мы сейчас его пригласим.

— Он хочет кое-что сказать.

— По программе его выступление через семь минут.

— А сейчас?

— Сейчас моя речь.

Сергей посмотрел на Матвея.

— Вы хотите выступить?

Матвей помолчал.

— Хочу.

— Тогда скажите об этом сами.

Матвей медленно подошёл к трибуне.

Чиновник попытался продолжить речь.

Но мужчина поднялся на ступеньку и произнёс:

— Можно мне слово?

Толпа зашумела.

Чиновник растерялся.

— Матвей Иванович, ваше выступление запланировано позже...

— А я хочу сейчас.

Сергей отошёл.

Матвей взял микрофон.

Долго смотрел на людей.

Потом сказал:

— Я не такой, как этот памятник.

В толпе стало тихо.

— Я не был бесстрашным. Я боялся. Я не знал, получится ли спасти детей. И если бы тогда рядом оказался другой человек, возможно, он сделал бы то же самое.

Кто-то зааплодировал.

Матвей поднял руку.

— Подождите. Я ещё не закончил.

Аплодисменты стихли.

— Мне приятно, что вы помните тот день. Но я не хочу, чтобы вы учили детей, будто настоящий человек никогда не боится.

Он посмотрел на бронзовую фигуру.

— Настоящий человек может бояться и всё равно помогать.

На этот раз никто не хлопал.

Люди слушали.

— И ещё я хочу сказать: мне не нужен памятник. Но раз уж вы его поставили, пусть он напоминает не обо мне, а о тех детях, которые остались живы.

Матвей положил микрофон.

Спустился с трибуны.

И пошёл к выходу из сквера.

Никто не пытался его остановить.

Сергей повернулся к Григорию.

— Вот теперь хороший финал.

Григорий покачал головой.

— Вы опять решили за автора.

— Почему?

— Потому что в моём рассказе Матвей уехал до открытия.

— Но здесь он сам решил выступить.

— Да. Здесь.

— А у вас?

— У меня он не захотел выступать.

Сергей посмотрел вслед Матвею.

— Значит, это две разные истории.

— Именно.

— И обе возможны.

— Именно.

Григорий улыбнулся.

— Кажется, теперь вы начинаете понимать.

Когда они вернулись в зал, остальные авторы уже разошлись.

Остались только Сергей, Григорий и Читатель.

На столе лежала раскрытая книга.

Страница, где Григорий якобы признавал свою ошибку и вступал в объединение, исчезла.

Вместо неё появилась чистая бумага.

— Что теперь? — спросил Сергей.

— Теперь вы можете написать то, что действительно произошло, — ответил Григорий.

— Но вы ведь можете потом прочитать и не согласиться.

— Конечно.

— И что тогда?

— Тогда мы поговорим.

Сергей рассмеялся.

— Похоже, у меня становится всё больше собеседников.

— Это лучше, чем иметь всё больше послушных персонажей.

Григорий взял рукопись.

— Я хотел бы задать вам ещё один вопрос.

— Пожалуйста.

— Вы действительно читаете произведения авторов, с которыми знакомитесь?

— Стараюсь.

— Полностью?

Сергей задумался.

— Не всегда.

— Тогда почему иногда пишете так, будто знаете всё произведение?

Вопрос был неприятным.

Особенно потому, что Сергей уже слышал нечто похожее.

Он вспомнил Павла, который показал ему больничную палату.

Вспомнил рассказ о человеке, вынужденном выбирать между сестрой и чужим ребёнком.

Вспомнил, как поспешил назвать поступок жестоким, не разобравшись в обстоятельствах.

— Потому что тороплюсь, — признался он.

— Куда?

— Хочу познакомиться с большим количеством авторов. Прочитать больше произведений. Написать больше рецензий. Найти больше интересных историй.

— И успеваете?

— Не всегда.

— Тогда что происходит с качеством?

Сергей молчал.

Григорий подошёл к окну.

— Я однажды получил рецензию от человека, который прочитал только название.

— Как вы узнали?

— Он похвалил трагический финал.

— А финал?

— Комический.

Сергей засмеялся.

— Неловко получилось.

— Очень. Особенно когда он начал объяснять мне, почему я должен сохранить трагедию.

— Что вы ответили?

— Попросил дочитать.

— И?

— Больше он не писал.

Григорий повернулся.

— Сергей, я не против рецензий. Я против того, чтобы человек выдавал своё предположение за знание.

Сергей кивнул.

— Справедливо.

— Тогда прочитайте мой рассказ ещё раз.

— Сейчас?

— Да.

— Полностью?

— Полностью.

Сергей сел.

Григорий положил перед ним рукопись.

— Я подожду.

На этот раз Сергей читал медленно.

Он заметил подробности, которые пропустил раньше.

Матвей не был одиноким человеком.

У него была жена.

Была дочь.

Были друзья.

Он любил рыбачить.

Не переносил торжественных речей.

Не хотел, чтобы его спасательный поступок превращался в главное событие всей жизни.

После наводнения он продолжал работать.

Чинил лодки.

Помогал соседям.

Иногда ссорился с женой.

Иногда забывал поздравить дочь с днём рождения.

Был обычным человеком.

И именно поэтому его отказ от памятника становился понятнее.

Он не хотел, чтобы один поступок заменил собой всю его жизнь.

Сергей дочитал последнюю страницу.

Теперь финал выглядел иначе.

Матвей уехал ночью.

Но не навсегда.

Он отправился к дочери, которая давно приглашала его погостить.

В записке он не отказывался от города.

Он отказывался от роли, которую ему навязывали.

Сергей поднял голову.

— Я ошибся.

— В чём?

— Я решил, что ваш герой бежит от благодарности.

— А на самом деле?

— Он хочет сохранить право быть обычным человеком.

Григорий кивнул.

— Вот теперь мы можем обсуждать рассказ.

— И я могу написать рецензию.

— Можете.

— Но сначала хочу спросить...

— Что?

— Вы сами согласны с Матвеем?

Григорий улыбнулся.

— Не во всём.

Сергей удивился.

— Как так?

— Я бы, возможно, остался на открытии памятника.

— Тогда почему написали, что он уехал?

— Потому что это история Матвея, а не моя.

Сергей откинулся на спинку кресла.

— Вот это уже интересно.

— Что именно?

— Вы придумали человека, который поступает не так, как поступили бы вы.

— Конечно.

— И не стали его исправлять.

— А зачем?

— Чтобы он соответствовал вашим представлениям.

Григорий покачал головой.

— Тогда я написал бы рассказ о себе.

Читатель, до сих пор молчавший возле двери, неожиданно подошёл к столу.

— Кажется, настало время следующего вопроса.

Сергей вздохнул.

— Я уже начинаю привыкать.

— Это опасно.

— Почему?

— Потому что привычка иногда мешает замечать новое.

Читатель положил на стол девять карточек.

На каждой было написано одно слово.

Сергей прочитал их сверху вниз:

ЗНАТЬ

СМОТРЕТЬ

ЭМОЦИЯ

УСИЛИЕ

ДУМАТЬ

СИМВОЛЫ

ПОЕДАНИЕ

СЕКС

ТАЙНА

— Что это? — спросил Григорий.

— Старая схема, — ответил Читатель.

— Чего?

— Попытки описать разные способы, которыми человек относится к миру.

Сергей внимательно посмотрел на карточки.

— Почему они расположены именно так?

— Хороший вопрос.

— И какой ответ?

— У меня его нет.

Сергей удивился.

— Вы принесли схему, которую не можете объяснить?

— Я принёс её не как доказанную истину, а как повод для разговора.

Григорий взял первую карточку.

— «Знать».

Потом вторую.

— «Смотреть».

Он посмотрел на Сергея.

— А вы сегодня сначала смотрели или знали?

— Сначала думал, что знаю.

— А потом?

— Начал смотреть.

— На что?

— На самого Матвея. На его поступки. На обстоятельства.

Григорий положил карточки рядом.

— Тогда для нашего разговора порядок получился обратный.

Читатель улыбнулся.

— Возможно.

Сергей взял карточку «Эмоция».

— А это?

— Что вы почувствовали, когда Матвей отказался от памятника? — спросил Григорий.

— Сначала удивление.

— Потом?

— Уважение.

— А если бы вы не уважали его?

— Мог бы написать совсем другую рецензию.

— Значит, ваше чувство влияет на оценку.

— Конечно.

— Но не доказывает, что герой прав или неправ.

Сергей кивнул.

Он взял следующую карточку.

«Усилие».

— А здесь?

Григорий задумался.

— Возможно, это о попытке изменить то, что нам не нравится.

— Например?

— Когда я увидел, что город собирается поставить памятник Матвею вопреки его желанию, мне захотелось вмешаться.

— И мне тоже, — сказал Сергей.

— Но желание вмешаться ещё не означает, что мы знаем, как лучше.

Сергей посмотрел на остальные карточки.

«Думать».

«Символы».

«Поедание».

«Секс».

«Тайна».

— Здесь уже слишком многое смешано, — заметил он. — Мы не сможем объяснить всё за один разговор.

— И не обязаны, — ответил Читатель.

Григорий взял карточку «Символы».

— А вот это подходит к нашему памятнику.

— Почему?

— Бронзовая фигура стала символом. Люди начали защищать символ, забыв о живом человеке.

Сергей посмотрел на него.

— А книга?

— Тоже символ в каком-то смысле. Она представляет историю, но не заменяет человека, о котором рассказывает.

Читатель собрал карточки.

Оставил на столе только две.

ЗНАТЬ

ТАЙНА

— А эти зачем? — спросил Сергей.

— Чтобы вы не забывали, что между ними может находиться целая жизнь.

Он повернулся к двери.

— Мне пора.

— Куда?

— Искать человека, который уверен, что знает всё.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, как он справляется с тайнами.

Читатель исчез.

Григорий рассмеялся.

— Странный у вас знакомый.

— Очень.

— Он всегда так разговаривает?

— Почти.

— И вы его терпите?

— Иногда даже благодарю.

Сергей остался с Григорием.

На столе лежала рукопись «Человек, который отказался».

— Знаете, — сказал Сергей, — я хочу написать о нашей встрече.

— Пишите.

— Но сначала спрошу: можно использовать вас как персонажа?

Григорий посмотрел на него.

— Можно. При одном условии.

— Каком?

— Не заставляйте меня соглашаться с вами там, где я не согласен.

— Договорились.

— И ещё.

— Слушаю.

— Если придумаете мне мысли, которых я не высказывал, пусть читатель понимает, что это художественный вымысел.

— Справедливо.

— И не делайте из меня человека, который всегда прав.

Сергей улыбнулся.

— Почему?

— Потому что я тоже ошибаюсь.

— В чём, например?

Григорий задумался.

— Я иногда так боюсь чужого давления, что отвергаю даже хорошие предложения.

— Например?

— Меня приглашали на литературный вечер. Я отказался.

— Почему?

— Решил, что снова начнут указывать, как писать.

— А вы спросили, что там будет?

— Нет.

— Тогда откуда знали?

Григорий рассмеялся.

— Вот видите. Теперь вы поймали меня на том же самом.

— На чём?

— Я решил, что знаю, не посмотрев.

Сергей тоже рассмеялся.

— Значит, оба учимся.

— Похоже.

Григорий взял рукопись.

— А теперь я пойду.

— Куда?

— На встречу.

— Какую?

— Меня пригласила одна женщина. Хочет прочитать рассказ о своём отце.

Сергей удивился.

— Мария Александровна?

— Да.

— Вы с ней знакомы?

— Пока нет.

— А почему решили пойти?

— Хочу послушать.

— И всё?

— А разве этого мало?

Сергей покачал головой.

— Нет. Вполне достаточно.

Григорий подошёл к двери.

Остановился.

— Сергей!

— Да?

— А вы приходите?

— Если пригласят.

— Считайте, что пригласил.

— Спасибо.

— Только без руководства мероприятием.

— Обещаю постараться.

Григорий ушёл.

Сергей остался один.

Он подошёл к окну.

За ним виднелась улица, по которой проходили люди.

Каждый спешил по своим делам.

Кто-то нёс сумку.

Кто-то разговаривал по телефону.

Молодая женщина вела ребёнка за руку.

Пожилой мужчина остановился возле газетного киоска.

Сергей смотрел на них и думал, сколько историй проходит мимо человека за один день.

Сколько поступков остаётся непонятными.

Сколько слов произносится не вовремя.

Сколько решений принимается без достаточных сведений.

И сколько раз люди называют знанием то, что на самом деле является только догадкой.

Он вспомнил Матвея.

Вспомнил бронзовый памятник.

Вспомнил, как сам хотел изменить финал рассказа.

Потом вспомнил Григория, который отказался подчиняться.

И вдруг понял, что самое важное произошло не тогда, когда Григорий возразил.

А тогда, когда Сергей перестал пытаться убедить его.

Он сел за стол.

Открыл чистую страницу.

Написал:

«Сегодня я встретил автора, который не захотел подчиняться».

Остановился.

Подумал.

Зачеркнул последнее слово.

Написал:

«Сегодня я встретил автора, который хотел остаться собой».

Сергей посмотрел на фразу.

Она ему понравилась.

Но он не стал считать её окончательной.

Вместо этого открыл рукопись Григория ещё раз.

И начал перечитывать.

Вечером Сергей всё-таки пришёл на литературную встречу.

Она проходила в небольшом помещении.

Без трибуны.

Без президиума.

Без обязательной программы.

За столом сидели несколько человек.

Мария Александровна читала рассказ.

Григорий слушал.

Рядом с ним лежала его рукопись.

Сергей тихо вошёл.

Сел у стены.

Никто не объявлял его появление.

Никто не просил выступить.

Он слушал.

Мария Александровна рассказывала о том, как отец вернулся с войны и не узнал собственную дочь.

В комнате было тихо.

Когда она закончила, Григорий поднял руку.

— Можно спросить?

— Конечно.

— А вы помните этот день?

Мария Александровна улыбнулась.

— Нет. Я была слишком маленькой.

— Тогда откуда знаете подробности?

— Отец рассказывал.

— А мать?

— Тоже.

— Их воспоминания совпадали?

Женщина задумалась.

— Не совсем.

Григорий заинтересовался.

— В чём различались?

— Отец говорил, что я испугалась. А мама утверждала, что я просто не узнала его.

— И какую версию вы выбрали?

— Мамину.

— Почему?

Мария Александровна помолчала.

— Потому что мне хотелось верить, что я не испугалась собственного отца.

Григорий кивнул.

— Спасибо. Это очень важная подробность.

Сергей слушал и улыбался.

Вот он.

Настоящий разговор.

Никто не требовал правильного ответа.

Никто не назначал победителя.

Один человек рассказывал.

Другой спрашивал.

И история становилась глубже.

Вдруг Мария Александровна посмотрела на Сергея.

— А вы что думаете?

Он хотел сразу ответить.

Уже приготовил несколько красивых слов о памяти, семье и возвращении.

Но остановился.

— Можно я сначала задам вопрос?

— Конечно.

— А вы когда-нибудь спрашивали себя, почему отец всю жизнь возвращался именно к этому воспоминанию?

Мария Александровна задумалась.

— Нет.

— Может быть, он рассказывал его не потому, что хотел вспомнить ваше испуганное лицо.

— А почему?

— Возможно, для него это был момент, когда он окончательно понял, что вернулся домой.

Женщина долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Надо же...

Григорий посмотрел на Сергея.

— Вот теперь вы не решили за автора.

Сергей улыбнулся.

— Я только предложил предположение.

— Именно.

Мария Александровна закрыла тетрадь.

— А я, пожалуй, спрошу брата. Он был старше и, возможно, помнит тот день.

— Хорошая мысль, — сказал Григорий.

И в этот момент дверь открылась.

На пороге стоял незнакомый мужчина.

Он держал в руках старую фотографию.

— Простите, — сказал он. — Я услышал, что здесь читают рассказ о возвращении солдата.

Мария Александровна поднялась.

— Да.

— Тогда, возможно, это вас заинтересует.

Он подошёл к столу.

Положил фотографию.

На ней стояли трое мужчин в военной форме.

Один был очень похож на человека с фотографии в книге Марии Александровны.

Женщина побледнела.

— Откуда это у вас?

— Из семейного архива.

— Кто вы?

Мужчина посмотрел на неё.

— Мой отец служил вместе с вашим.

В комнате стало тихо.

Сергей почувствовал, как перед ним открывается новая история.

Григорий наклонился к фотографии.

— Вы уверены?

— Да.

— А что вы знаете об этом человеке?

Незнакомец медленно сел.

— Гораздо больше, чем написано в рассказе.

Мария Александровна сжала край тетради.

— Что именно?

Мужчина посмотрел на неё.

— Прежде чем отвечать, я должен спросить: вы действительно хотите узнать?

Сергей почувствовал знакомое напряжение.

Перед ним снова возникла граница между тем, что человек знает, и тем, чего ещё не знает.

Но на этот раз он не собирался переступать её первым.

Он посмотрел на Марию Александровну.

Она долго молчала.

Потом ответила:

— Да. Хочу.

Незнакомец перевернул фотографию.

На обороте была надпись.

Сергей не успел её прочитать.

Мария Александровна вскрикнула:

— Не может быть!

И фотография выскользнула из её рук.

Следующая глава — Том восьмой. Глава 15. «Фотография, которая изменила возвращение».