Попаданец 1941. Предатель в штабе. Глава 5

Глава 5. Допрос с пристрастием

22 июня 1941 года. 16:10. Могилёв. Штаб Западного фронта.

Писаря звали Ефим Гурьянов. Тридцать два года, старший сержант, служил в штабе с тридцать девятого. Тихий, незаметный, с вечно испуганными глазами. Именно такие люди, по опыту Сергея, либо невиновны до мозга костей, либо виновны так, что никто никогда не догадается.

Гурьянов сидел на табурете в маленькой комнате на первом этаже — бывшей учительской. Перед ним стоял стол, за столом — Сергей. В углу — Гринько, молча, руки за спиной.

— Гурьянов, — начал Сергей. — Вы вели документацию оперативного отдела?

— Так точно, товарищ лейтенант. — Голос писаря дрожал. — Журналы, приказы, сводки...

— Кто имел доступ к этим документам?

— Все. — Гурьянов пожал плечами. — Ну, то есть офицеры. Я не следил, кто берёт. Мне что сказали — то я и делал.

— А карты? — Сергей положил на стол лист из папки. — Оперативные карты с дислокацией частей. Кто мог их видеть?

— Тоже все. — Писарь сглотнул. — Они на столе у полковника Березина лежали. Или у капитана Свиридова. Или у Волошина. Я не знаю...

— Где вы были в ночь на 22 июня?

— В казарме. Спал. — Гурьянов закивал. — Честное слово, спал. Меня разбудили, когда тревогу объявили.

— Кто-нибудь может подтвердить?

— Все. Все спали. Я никуда не выходил.

Сергей посмотрел на Гринько. Тот едва заметно покачал головой. Мол, пустой номер.

Но что-то в писаря царапало. Что-то в его глазах. Слишком быстро он отвечал. Слишком гладко.

— Гурьянов, — Сергей наклонился вперёд. — Вы знали капитана Волошина?

— Знал. — Писарь кивнул. — Хороший был человек.

— Был?

— Ну... — Гурьянов замялся. — Он же пропал.

— Он вам что-нибудь говорил? В последние дни?

— Нет. Ничего.

— А записку не передавал? Может, просил что-то сохранить?

Гурьянов молчал. Слишком долго. Сергей заметил, как у него дёрнулась жилка на шее.

— Не передавал, — сказал писарь. — Ничего он не передавал.

— Хорошо. — Сергей откинулся на стуле. — Свободны.

Гурьянов встал, торопливо вышел. Дверь закрылась.

— Пусто, — сказал Гринько. — Он не предатель.

— Возможно. — Сергей смотрел на дверь. — Но он что-то знает. И боится.

— Все боятся. Война.

— Не так. — Сергей покачал головой. — Он боится не войны. Он боится меня. Или того, что я могу найти.

Гринько хмыкнул.

— И что теперь?

— Проверю его алиби. Ещё раз. И проверю, что он делал вчера. До того, как Волошин исчез.

Алиби Гурьянова рассыпалось через час.

Сергей обошёл казарму, поговорил с бойцами. Никто не помнил, спал ли писарь в ночь на 22-е. Все спали. Но один солдат — молодой, с перевязанной рукой — сказал, что видел Гурьянова у штаба. Около двух ночи. Тот шёл от здания к лесу. Один.

Сергей вернулся в учительскую. Гурьянова привели снова. Он побледнел, когда увидел лицо Сергея.

— Вы сказали, что спали.

— Я... я ошибся. — Писарь затрясся. — Я выходил. По нужде.

— Ночью. К лесу.

— Да. По нужде. Там уборная.

— Гурьянов. — Сергей подошёл вплотную. — Уборная — с другой стороны. Я проверил.

Писарь замолчал. Губы у него дрожали.

— Я... я не...

— Вы выходили к лесу. Ночью. За два часа до исчезновения Волошина. Что вы там делали?

— Ничего! — Гурьянов почти кричал. — Ничего! Я просто... я просто курить ходил!

— Курить. Ночью. В лес. Один.

— Да!

Сергей смотрел на него. Писарь врал. Но врал плохо — как человек, который не умеет врать, но очень боится сказать правду.

— Гурьянов, — сказал Сергей тихо. — Если вы что-то знаете, сейчас самое время сказать. Потом будет поздно.

Писарь молчал. Потом поднял глаза. В них был страх — но не за себя.

— Я не могу, — прошептал он. — Он убьёт.

— Кто?

— Не могу. — Гурьянов замотал головой. — Просто... проверьте журнал. Тот, что у связистов. За двадцатое июня.

— Что там?

— Проверьте. — Писарь снова замолчал. — И... не говорите, что это я сказал. Пожалуйста.

Сергей кивнул Гринько. Тот вышел. Через минуту вернулся — с журналом связи.

Сергей открыл его. Страница за 20 июня. Та самая запись. Неровный почерк. «Передал в 03:40. Подтверждение получил».

— Кто это писал? — спросил Сергей.

— Я не знаю, — прошептал Гурьянов. — Но я видел, как Волошин читал это. Перед тем, как исчезнуть. Он был... он был в ужасе.

— Почему?

— Потому что это его позывной. — Писарь поднял глаза. — Но он этого не писал. Он сказал... он сказал, что кто-то работает под его именем.

Сергей замер.

Вот оно. Волошин знал. Он знал, что кто-то использует его позывной. Он хотел это доказать. И его убрали.

— Кто ещё знал об этом?

— Я не знаю. — Гурьянов всхлипнул. — Он мне сказал... он сказал, что пойдёт к Кире. Что она поможет.

Сергей закрыл журнал.

— Гринько. Уведите его. И охраняйте. Никого к нему не пускать.

— Понял. — Гринько взял писаря за локоть.

— И ещё, — добавил Сергей. — Найдите мне Киру. Срочно.

Кира пришла через десять минут. Она вошла в учительскую, посмотрела на Сергея, потом на пустой табурет, где сидел Гурьянов.

— Что случилось?

— Волошин приходил к вам перед исчезновением. — Сергей не спрашивал — утверждал. — Вы сказали, что он спрашивал про старые шифры. Это правда?

— Правда.

— Что ещё он говорил?

Кира помолчала. Потом села на табурет.

— Он сказал, что кто-то работает под его именем. Что он передаёт сообщения — а подтверждения приходят не от него. Он думал, что это ошибка. Потом понял, что нет.

— И что вы сделали?

— Сказала, чтобы он шёл к начальству. — Кира опустила глаза. — Он сказал, что не может. Что начальству он не доверяет.

— Кому именно?

— Не сказал. — Кира подняла на него глаза. — Но он был очень напуган. И он сказал одну вещь.

— Какую?

— Он сказал: «Это не один человек. Это система».

Сергей сел напротив.

Система. Не один предатель. Несколько. Или — один, но с сообщниками. Или — структура, которая работает изнутри.

— Почему вы не сказали мне это раньше?

— Потому что не была уверена. — Кира смотрела прямо. — И потому что не знала, можно ли вам доверять.

— А теперь?

— Теперь... — Она помолчала. — Теперь я думаю, что вы — единственный, кому можно.

Сергей не ответил. Он думал.

Волошин — не предатель. Волошин — жертва. Его убрали, потому что он подобрался слишком близко. Кто-то использовал его позывной. Кто-то, кто имел доступ к радиосвязи. Кто-то, кто был в штабе.

Кто-то, кто до сих пор здесь.

Он посмотрел на список подозреваемых. Пять фамилий. Пять человек. Один из них — точно.

И, возможно, не один.

Он встал.

— Кира. Я хочу, чтобы вы проверили все радиожурналы. За последний месяц. Все позывные. Все выходы в эфир. Мне нужно знать, кто ещё использовал позывной Волошина.

— Это будет долго.

— У нас нет времени. — Сергей посмотрел в окно. За ним снова громыхнуло. — Война идёт. И предатель — тоже.

Кира кивнула и вышла.

Сергей остался один.

Ложный след. Гурьянов — не предатель. Но он — свидетель. И теперь он в опасности. Как Волошин.

Значит, мне нужно его спрятать. И найти того, кто использовал позывной Волошина.

Того, кто знал, что Волошин придёт к Кире.

Того, кто знал, что его уберут.

Он открыл папку. Список. Пять фамилий.

Он взял карандаш и подчеркнул одну.

Березин. Полковник. Начальник оперативного отдела. Был в штабе дольше всех. Знал всех. Имел полный доступ.

Но он же сказал: «Предатель — это тот, кто сидит рядом. И вы даже не заметите, как он улыбнётся вам в лицо».

Слишком открыто. Слишком честно. Или — слишком умно.

Сергей закрыл папку.

За окном стемнело. Первый день войны заканчивался.

Второй — начинался.

Купить книгу можно на Литрес, автор Alec Drake. Ссылка на странице автора.