Том восьмой Глава 17. Человек, которому разрешили

Путешествие по Вселенной Проза.ру
Том восьмой
Глава 17. Человек, которому разрешили остаться собой

В старой библиотеке не работал лифт.

Сергей узнал об этом, когда поднялся на второй этаж и увидел объявление, прикреплённое к решётчатой двери:

«ЛИФТ ВРЕМЕННО НЕ РАБОТАЕТ».

Ниже кто-то карандашом приписал:

«С 1987 года».

Сергей невольно улыбнулся.

Библиотека встретила его запахом старой бумаги, пыльными окнами и длинной лестницей, ступени которой поскрипывали так, словно пытались вспомнить каждого человека, поднимавшегося по ним.

На третьем этаже находился узкий коридор.

Двери были пронумерованы: одиннадцать, двенадцать, четырнадцать, шестнадцать…

Семнадцатая стояла в самом конце.

На ней висела табличка:

«КОМНАТА НЕИЗДАННЫХ РУКОПИСЕЙ».

Сергей постучал.

— Войдите.

Голос был хриплым, но вполне уверенным.

За большим столом сидел мужчина лет шестидесяти. На нём был тёмный пиджак, надетый поверх мятой рубашки. Перед ним лежала раскрытая тетрадь.

У окна стояли три пустые чашки, блюдце с засохшим лимоном и бутылка минеральной воды.

Мужчина поднял глаза.

— Бухдрукер?

— Да.

— А я Павел Андреевич. Проходите. Только, пожалуйста, не начинайте сразу меня спасать.

Сергей остановился.

— Я и не собирался.

— Все так говорят.

Павел Андреевич указал на стул.

— Вы написали рецензию на мой рассказ. Помните?

— «Последняя остановка»?

— Именно.

Сергей вспомнил.

В рассказе пожилой водитель автобуса, проработавший на одном маршруте почти сорок лет, в последний рабочий день проезжал мимо остановки, где каждое утро ждала его жена.

Жена умерла много лет назад.

В финале водитель останавливал автобус, открывал двери, смотрел на пустую остановку и ехал дальше.

Сергей написал, что герою следовало выйти из автобуса, начать новую жизнь, познакомиться с людьми, найти новое дело.

Павел Андреевич закрыл тетрадь.

— А почему вы решили, что он не начал новую жизнь?

— Потому что он не вышел.

— Он сорок лет возил людей. В тот день закончил работу. Вы решили, что он обязан немедленно сделать ещё что-нибудь?

Сергей промолчал.

— А если человеку нужно просто постоять возле открытой двери? — продолжал Павел Андреевич. — Если он хочет впервые за много лет никуда не торопиться?

— Возможно, я слишком поспешил с выводом.

— Возможно?

— Да. Поспешил.

Павел Андреевич неожиданно улыбнулся.

— Вот теперь можно разговаривать.

Он открыл тетрадь.

— Я пригласил вас не для того, чтобы спорить о литературе. Хотя спорить люблю. Я хотел показать вам кое-что.

На первой странице было написано:

«ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ВСЁ ОБЕЩАЛ».

Под заголовком стояла дата.

Двадцать три года назад.

— Это мой первый рассказ, — сказал Павел Андреевич. — Я его никогда не публиковал.

— Почему?

— Потому что главный герой мне не понравился.

— А кто он?

— Я.

Он произнёс это спокойно, почти равнодушно.

Но Сергей заметил, что пальцы мужчины дрожат.

* * *

— Можно воды? — спросил Павел Андреевич.

Сергей подвинул бутылку.

Мужчина попытался открыть крышку. Не получилось.

Он попробовал ещё раз.

— Давайте помогу.

— Нет.

Павел Андреевич сжал бутылку обеими руками.

— Я сам.

Крышка наконец поддалась.

Мужчина сделал несколько глотков и поставил бутылку на стол.

— Видите? Даже с этим мне уже трудно. А ведь когда-то я мог за ночь написать сорок страниц.

— Давно вы плохо себя чувствуете?

— Сегодня?

— Вообще.

Павел Андреевич посмотрел в окно.

— Я пил. Потом бросал. Потом снова пил. А теперь уже и не знаю, что считать началом, а что концом.

Он попытался рассмеяться, но смех перешёл в кашель.

Сергей не стал расспрашивать, сколько мужчина выпил и когда именно.

Он видел, что перед ним не просто уставший человек.

На лбу Павла Андреевича выступил пот. Руки продолжали дрожать. Мужчина то застёгивал, то расстёгивал верхнюю пуговицу рубашки.

— Вы сегодня один? — спросил Сергей.

— А вы видите здесь толпу?

— Я спрашиваю не про комнату.

Павел Андреевич долго смотрел на него.

— Жена ушла. Дочь живёт в другом городе. Сын со мной не разговаривает.

— А друзья?

— Друзья любят меня трезвого. Пьяного терпят. А такого, как сейчас, предпочитают не видеть.

— Какого?

— Настоящего.

Сергей покачал головой.

— Нет, Павел Андреевич. Настоящий человек — это не только его худший день.

Мужчина поднял глаза.

— Красиво сказали. Запишите. Для романа пригодится.

— Может быть.

— Только не делайте из меня героя.

— Почему?

— Потому что вы опять решите за меня, кем мне быть.

* * *

Сергей вспомнил карточку, оставленную Читателем:

«ПОЗВОЛЬТЕ ДРУГОМУ ЧЕЛОВЕКУ БЫТЬ СОБОЙ».

Вот, значит, о ком шла речь.

Он приехал к писателю, которому собирался объяснить, как правильно заканчивать рассказы.

А теперь перед ним сидел человек, которому, возможно, требовалась помощь совсем другого рода.

— Павел Андреевич, — сказал Сергей, — мне не нравится ваше состояние.

— Мне тоже.

— Я предлагаю вызвать врача.

Мужчина сразу напрягся.

— Только не нарколога.

— Почему?

— Потому что я знаю, что будет. Мне начнут читать лекцию. Расскажут, какой я безответственный. Спросят, почему не бросил раньше. А потом обязательно предложат что-нибудь такое, на что я не соглашусь.

— Вы уже обращались за помощью?

— Обращался. И хороших врачей встречал. Но сейчас мне страшно.

— Чего именно?

— Что меня куда-нибудь увезут, а я не смогу отказаться.

Сергей придвинул стул ближе.

— Я не могу обещать вам, что врач не предложит больницу. И не могу обещать, что всё обойдётся без лечения. Но могу обещать другое: я не стану обманывать вас и договариваться за вашей спиной.

Павел Андреевич молчал.

— Врач должен объяснить вам, что происходит и какая помощь нужна. Если состояние окажется опасным, будем действовать соответственно.

— А вы останетесь?

— Если хотите.

— Хочу.

— Тогда давайте позвоним.

Павел Андреевич посмотрел на телефон.

— Только один вопрос.

— Какой?

— Вы пришли потому, что я писатель?

Сергей подумал.

— Я пришёл потому, что вы меня пригласили. А остался бы и ради человека, который никогда не написал ни строчки.

Павел Андреевич опустил голову.

— Тогда звоните.

* * *

Доктор приехал не сразу.

Его звали Михаил Борисович.

Это был мужчина с седыми висками, небольшим чемоданом и привычкой сначала смотреть на человека, а потом на бумаги.

Войдя в комнату, он представился и спросил:

— Павел Андреевич, вы согласны, чтобы я вас осмотрел?

— Если не будете ругаться.

— Ругаться не входит в мои профессиональные обязанности.

— Уже хорошо.

Врач присел рядом.

Сергей хотел рассказать всё, что успел заметить, но Михаил Борисович остановил его жестом.

— Сначала я поговорю с самим Павлом Андреевичем. Потом, если он разрешит, уточню у вас подробности.

Вопросы врача были простыми и точными.

Когда человек в последний раз употреблял алкоголь?

Бывали ли раньше тяжёлые состояния при прекращении употребления?

Случались ли судороги?

Есть ли хронические заболевания?

Какие лекарства он принимает?

Павел Андреевич сначала отвечал неохотно.

Потом начал говорить подробнее.

Наконец произнёс:

— Доктор, я ведь не всегда таким был.

Михаил Борисович отложил ручку.

— Я вас не спрашивал, каким вы были. Мне нужно понять, что происходит с вами сейчас.

— А потом?

— Потом обсудим, как вам помочь.

Павел Андреевич усмехнулся.

— Вы подозрительно похожи на нормального человека.

— Постараюсь сохранить это впечатление.

После осмотра врач стал серьёзнее.

— Павел Андреевич, я рекомендую не оставаться здесь. Ваше состояние требует медицинского наблюдения. Отмена алкоголя иногда даёт осложнения, которые невозможно безопасно предсказать по самочувствию в одну конкретную минуту.

— Вы хотите положить меня в больницу?

— Я рекомендую госпитализацию. Объясню почему и что там будут делать.

— А если я скажу нет?

— Мы обсудим риски и ваши права. Но сейчас важно, чтобы вы понимали серьёзность положения.

Павел Андреевич посмотрел на Сергея.

— Вот видите. Всё-таки больница.

Сергей не стал говорить, что всё будет хорошо.

Он спросил:

— Чего вы боитесь больше всего?

— Что там меня перестанут считать человеком. Будут видеть только болезнь.

Доктор ответил раньше Сергея:

— Тогда давайте договоримся, что вы сразу скажете об этом персоналу. И мне сейчас скажите всё, что для вас важно. Болезнь требует лечения, но она не отменяет вашего достоинства.

Павел Андреевич долго смотрел на него.

Потом тихо спросил:

— А рукопись можно взять?

— Думаю, вопрос с личными вещами можно будет решить при оформлении. Но сначала займёмся вашим состоянием.

— Я хочу закончить рассказ.

— Для этого неплохо бы сохранить здоровье.

Павел Андреевич впервые засмеялся по-настоящему.

* * *

Пока доктор организовывал дальнейшую медицинскую помощь, Сергей заметил на столе несколько книг.

Одна была посвящена питанию.

Другая — истории медицины.

Между ними лежала тонкая брошюра с закладками.

Павел Андреевич проследил за его взглядом.

— Нашёл недавно. Там написано, что можно помочь человеку витаминами и минералами. Подробно, с цифрами. Я уже хотел всё купить.

Сергей вспомнил материал, который недавно читал.

— И что вас остановило?

— Не хватило денег.

Михаил Борисович, услышав разговор, попросил разрешения посмотреть брошюру.

Он перелистал несколько страниц.

— Здесь есть утверждения, которые нельзя принимать на веру, — сказал он. — Некоторые предложенные количества веществ могут быть опасными. И витамины не заменяют лечение алкогольной абстиненции.

— Но питание ведь важно? — спросил Павел Андреевич.

— Конечно. У людей с длительным злоупотреблением алкоголем могут быть нарушения питания и дефициты определённых веществ. В частности, врачи уделяют особое внимание витамину B1. Но необходимость, форму и дозы определяют по медицинским показаниям. Это не повод принимать всё подряд в больших количествах.

— А магний?

— Его недостаток тоже может иметь значение. Но прежде чем что-либо назначать, нужно оценить состояние человека. Нельзя лечить предполагаемый дефицит только потому, что он описан в книге.

Павел Андреевич вздохнул.

— Значит, опять никакого простого решения.

— Иногда простое решение существует, — ответил врач. — Но сложную болезнь нельзя сделать простой одним обещанием.

Сергей посмотрел на брошюру.

Ещё вчера он мог бы увидеть в ней готовую сюжетную находку: необычный доктор, особая методика, неожиданное выздоровление.

Теперь он понял, насколько опасным был бы такой финал.

Писатель имеет право на вымысел.

Но читатель может принять написанное за совет.

Особенно когда ему плохо и он отчаянно ищет выход.

* * *

Павел Андреевич согласился поехать с медицинской бригадой.

Перед уходом он попросил Сергея открыть тетрадь.

— Последнюю страницу.

Сергей перелистнул.

Там был всего один абзац:

«Он обещал жене, что бросит пить. Обещал сыну, что придёт на школьный концерт. Обещал дочери, что прочитает её стихи. Обещал себе написать книгу. А потом однажды проснулся и понял, что обещаний стало больше, чем прожитых дней».

— Хорошее начало, — сказал Сергей.

— Это конец.

— Почему?

— Потому что дальше я не знаю, что писать.

Сергей посмотрел на автора.

— Может быть, вы ещё не прожили следующую главу.

— А вы бы что написали?

Вот он.

Вопрос, которого Сергей раньше так ждал.

Ему предлагали решить судьбу героя.

Он мог придумать красивое выздоровление. Возвращение семьи. Прощение сына. Публикацию романа. Торжественную встречу с читателями.

Но вместо этого сказал:

— Я бы оставил страницу пустой.

— Почему?

— Потому что она ваша.

Павел Андреевич долго молчал.

Потом осторожно вырвал из тетради чистый лист.

— Тогда возьмите.

— Зачем?

— Чтобы не забыли.

Он протянул Сергею бумагу.

— Иногда пустая страница честнее готового счастливого конца.

* * *

Через несколько дней Сергей получил сообщение.

«Здравствуйте, Сергей. Это Павел Андреевич. Я пока под наблюдением врачей. Чувствую себя лучше. Не буду обещать, что теперь всё навсегда изменилось. Но сегодня я смог прочитать десять страниц и не захотел выбросить рукопись. Для меня это уже событие».

Сергей перечитал сообщение дважды.

Он начал печатать:

«Вот видите, я же говорил…»

Остановился.

Удалил.

Написал другое:

«Павел Андреевич, рад вашему сообщению. Берегите себя. А когда захотите поговорить о рассказе, я с удовольствием прочитаю его ещё раз — таким, каким вы его написали».

Ответ пришёл через минуту.

«Вот теперь вы стали хорошим читателем».

Сергей рассмеялся.

И тут заметил, что на столе лежит тот самый чистый лист.

Хотя он совершенно точно оставил его в кармане пиджака.

На бумаге появилась надпись.

Сначала одна строка:

«ПОМОЩЬ НЕ ДАЁТ ПРАВА ПРИСВАИВАТЬ ЧУЖУЮ ЖИЗНЬ».

Потом вторая:

«НО И БЕЗДЕЙСТВИЕ НЕ ВСЕГДА ОЗНАЧАЕТ УВАЖЕНИЕ К ЧУЖОМУ ВЫБОРУ».

Сергей задумался.

Эти две истины было гораздо труднее совместить, чем каждую по отдельности.

Он вспомнил Павла Андреевича.

Если бы он оставил мужчину одного, сославшись на его право жить как хочется, это не было бы заботой.

Если бы заставил его лечиться, обманув или унизив, это тоже не было бы заботой.

Значит, между равнодушием и принуждением существовало пространство.

Пространство разговора.

Вопросов.

Доверия.

Ответственности.

И свободы, которая не отменяет опасности.

* * *

Вечером Сергей открыл страницу Проза.ру.

Он хотел написать новую главу о человеке, которому позволили остаться собой.

Но обнаружил сообщение от неизвестного читателя.

«Сергей, вы всё время пишете о людях, которым кто-то помогает. А вы когда-нибудь думали о том, что помощь иногда нужна самому помогающему?»

Ниже стояла ссылка.

Сергей открыл её.

На экране появилась страница с заголовком:

«ДЕСЯТЬ ГОЛОСОВ В ОДНОЙ КОМНАТЕ».

Под заголовком значилось:

«Начало встречи — 18:00».

Сергей посмотрел на часы.

Было без пяти шесть.

Телефон зазвонил.

Номер не определился.

— Сергей? — спросил незнакомый женский голос.

— Слушаю.

— Вы должны приехать.

— Куда?

— В старую библиотеку. Третий этаж.

Сергей почувствовал, как холодеют пальцы.

— В семнадцатую комнату?

— Нет.

— А в какую?

Женщина ответила:

— В комнату, которой вчера ещё не было.

И связь оборвалась.

Следующая глава — Том восьмой. Глава 18. «Десять голосов в одной комнате».