Светкины приключения. Ранние годы. Часть 3

Светкины приключения. Хроники одной королевы случайностей

Ранние годы. История вторая. В гараже

---

Мне было шестнадцать. Я училась в десятом классе — том самом, где все уже «взрослые», а на самом деле ещё дети. Это был март. Снег сошёл, но земля ещё не прогрелась — она была серой, мокрой, тяжёлой. Воздух пах сыростью и бензином.

Я носила ту самую кожаную куртку — с «Авито», за полторы тысячи, но выглядела она как дорогая. Под курткой — чёрный свитер с высоким воротом. И — короткая кожаная юбка. Чёрная. Которая, честно говоря, едва прикрывала задницу. И колготки — мелкая сеточка. Я купила их в переходе — за триста рублей, у бабки, которая продавала носки и колготки. Они были тонкие, почти прозрачные, и сеточка была не крупная, как у «ночных бабочек», а мелкая — почти незаметная. Но она была. И я знала, что это работает. Я видела, как на меня смотрят. Парни. Мужики. Даже учителя. И мне это нравилось. Я хотела, чтобы смотрели. Я тратила на это деньги, которых у меня не было. Я хотела, чтобы меня видели.

Губы — ярко-красные. Ногти — тоже. Всё в цвет. Такая вот роковая женщина-вамп, хотя и малолетка. Мне это казалось тогда круто. Хотя, может это было скорее смешно.

У меня был парень. Кирилл. Из параллельного класса, на год старше. У него была старенькая «шестёрка» — бежевая, с ржавчиной на крыльях и трещиной на лобовом, заклеенной скотчем. Отец отдал ему машину, когда купил новую. Кирилл был этим страшно горд. Он возил меня по городу — медленно, с приоткрытыми окнами, с музыкой из колонки на заднем сиденье. Играло «Серебро» — «Мама Люба, давай!». Или «Нервы» — «Батареи». Мы целовались на светофорах. Он держал меня за руку. Говорил, что я красивая. Говорил, что я — его.

Кирилл был ленивым. Расслабленным. Разгильдяем. Он никогда не торопился. Никуда не опаздывал. Ничего не планировал. Он просто был. И ему было хорошо. Он не спрашивал, чего хочу я. Он просто делал то, что хотел. И я позволяла. Потому что это было проще. Потому что «так надо». Потому что я боялась остаться одна.

Однажды — в пятницу, после школы — он сказал:

— Поехали, покатимся.  У отца гараж на краю города. Надо забрать кое-что, дачный урожай, понимаешь ли...

Я кивнула. Я не спросила ничего лишнего. Я просто поехала.

---

Гаражи — на окраине. Дальше — поле, потом лес. Днём пусто: только солнце, только пыль, только ржавые ворота — кто-то красил их в зелёный, кто-то в коричневый, у кого-то краска давно облупилась, и из-под неё смотрело голое железо. Кирилл остановил машину у одного из гаражей. Открыл дверь ключом. Заглушил двигатель.

— Идём, — сказал он.

Мы вошли. Внутри — пусто. Бетонный пол. Запах машинного масла и пыли. Свет пробивался через щели в крыше — узкими полосками, как в тюремной камере. В углу — старые покрышки, сложенные друг на друга. На стене — календарь за две тысячи двенадцатый год с голой женщиной. Кирилл усмехнулся, когда я на него посмотрела.

— Отцовский, — сказал он. — Он не снимает.

Он расстелил на полу свою куртку — старую, кожаную, с потёртыми рукавами. Сказал без обиняков, и так пот глазам было понятно, зачем он привел меня сюда:

— Ложись.

Я легла. Куртка на синтепоне была холодной. Бетон под ней — твёрдым. Я чувствовала каждый камушек, каждую трещину. Солнце пробивалось через щели — полоски света падали на пол, на стены, на меня. Одна полоска — на лицо. Я зажмурилась. Он всё-таки принес какие-то холщовые мешки и подстелил под куртку. Стало немного комфортнее.

---

Он лёг на меня. Он был тяжёлый. Он дышал в шею — часто, горячо. Пахло от него бензином и потом. И ещё чем-то — страхом, может, или желанием.

Он целовал меня. Быстро. Как будто торопился. Я отвечала — как привыкла. Как научилась. Как надо. Он расстегнул мою куртку. Потом свитер. Потом — юбку. Молния на юбке была сбоку. Он потянул её вниз. Юбка соскользнула. Колготки — сеточка — он стянул их вместе с трусами. Одним движением. Я почувствовала, как холодный воздух касается кожи. И — как сеточка впивается в бёдра, когда он её стягивает. Это было неприятно. Но не больно. Просто — по-другому.

Он вошёл в меня — быстро, без подготовки. Мне было не больно — я уже знала, что это такое. Но и не приятно. Просто — обычно. Как всегда. Я смотрела в потолок. На полоски света. На пыль, которая танцевала в этих полосках. Я считала вдохи. Один. Два. Три.

Он двигался. Неровно. Быстро. Его дыхание стало громче. Его пальцы впились в мои бёдра. Он кончил — быстро, как мальчик. Застонал — громко, некрасиво. Замер. Потом — перевернул меня.

---

Я оказалась на животе. Лицом в его куртку. Пахло кожей и пылью. Он лёг сверху — сзади. Вошёл — снова. Быстро. Резко. Я почувствовала, как его тело накрывает меня. Как его руки держат меня за бёдра. Как его дыхание — в затылок. Это было по-другому. Не так, как в миссионерской. Глубже. Острее. И — неожиданно — приятнее.

Я лежала. Он двигался. Я смотрела на бетонный пол. На камушки. На трещины. На пыль. Я слышала, как он дышит. Как он стонет. И — что-то щёлкнуло. Внутри. Как будто кто-то переключил тумблер. Как будто я проснулась. Как будто я поняла — что-то. Что-то важное.

Я выпрямилась. Не резко. Медленно. Я сбросила его. Он удивился. Открыл глаза.

— Ты чего?

Я не ответила. Я повернулась. Села на него. Сверху. Как наездница. На коня. Который подчиняется. Который везёт. Который слушается — меня.

Я взяла его в себя. Медленно. Сама. Я чувствовала, как он заполняет меня — но теперь это было по-другому. Не он — меня. А я — его. Я брала. Я управляла. Я решала.

Я начала двигаться. Сама. Не так, как он — быстро, неровно. А медленно. Ритмично. Я смотрела на него — на его лицо. На его глаза. На то, как он смотрит на меня — снизу вверх. Как будто я была богиней. Как будто я была королевой. И я была. Впервые. Я чувствовала, как его руки сжимают мои бёдра — но это я задавала ритм. Это я решала, когда ускориться, когда замедлиться. Это я была главной.

— Ты... — начал он.

— Тш-ш-ш, — сказала я. — Не говори.

Он замолчал. И я продолжила. Я смотрела на него. Как он завидует мне. Как он хочет меня. Как он боится меня такой. Неожиданной. И я улыбалась. Я улыбалась.

А потом — я почувствовала. Впервые. Не боль. Не пустоту. Не холод. А волну. Она поднималась откуда-то изнутри — из самого низа живота. Тёплая. Горячая. Живая. Я двигалась — и волна росла. Я ускорилась — и волна накрыла меня. Я кончила. Впервые. По-настоящему. Сама. Не потому что он старался. А потому что я взяла то, что хотела.

Он кончил следом — быстро. Застонал — громко, некрасиво. Замер. Посмотрел на меня — виновато.

— Прости, — сказал он. — Я...

— Ничего, — сказала я. — Всё нормально.

Я слезла с него. Встала. Начала одеваться. Я — первая. Он лежал на полу — растерянный, потный, глупый. И я смотрела на него — и чувствовала ничего. Ни удовольствия. Ни радости. Ни боли. Только власть. Только знание. Только то, что я — сверху. А он — снизу. И это навсегда.

---

— Ты куда? — спросил он.

— Мне надо домой.

— Уроки, что ли?

— Ага.

Он засмеялся. Сел на полу. Посмотрел на меня. Улыбнулся — криво, неуверенно.

— Ты придёшь завтра?

— Может быть.

Я вышла из гаража. Дверь осталась открытой. Свет хлынул внутрь — яркий, дневной. Я зажмурилась. Потом открыла глаза. Посмотрела на себя — на куртку, на юбку, на колготки. На пыль, которая покрывала всё.

Я не стала её стряхивать. Я просто надела куртку. Достала телефон. Проверила — три сообщения от Лерки. Я ответила: «Всё норм». И убрала телефон.

И пошла к машине.

---

Он догнал меня. Сел за руль. Мы ехали по городу. Он что-то говорил — про музыку, про друзей. Я кивала. Не слушала. Смотрела в окно. И думала: «Я могу делать с ними что хочу. Они думают, что они сверху. А на самом деле — сверху я».

Дома я не пошла в душ. Я не тёрла себя мочалкой. Я просто легла на кровать. Включила телефон. Открыла «Инстаграм». Выложила селфи — с фильтром, с хэштегом #хорошийдень. И улыбнулась.

Потом написала Лерке: «Как дела?»

Она ответила: «Норм. А ты?»

Я написала: «Всё супер».

И это была правда. Всё было супер. Я была сверху. Я была королевой. Впервые. И мне это понравилось.

С тех пор я знала: в сексе нельзя быть «бревном». Нельзя лежать и ждать. Надо брать. Надо управлять. Надо хотеть — и получать. И если он не хочет, чтобы я была сверху, — это его проблемы. Потому что я — хочу. И я — буду.

Я не знала, что делаю. Но я начала знать.

---

Конец второй истории

---

Полное собрание Светкиных приключений: http://proza.ru/avtor/slavinaalisa&book=17#17