Незнайка 11

Глава 11
Дед Морковка

Незнайка стал часто на лыжах кататься, иногда с Гунькой, а иногда и один. Приходя из школы, он бросал сумку, вставал на лыжи и не возвращался домой до самой темноты. Дождавшись, когда все коротышки с Мурашкиной горы расходились по домам, Незнайка учился прыгать с трамплина, и постепенно освоил это искусство. Он стал прыгать даже дальше, чем Топик, но об этом пока никто не догадывался, а Незнайка помалкивал. Ему очень хотелось похвастаться, но он помнил о том, что Снежана Июльевна хвастунов не любила, и до поры до времени никому своё уменье не демонстрировал. Тем более, что и случая не представлялось – Топик что-то давно на горку кататься не приходил. Пожалуй, при первой же встрече на Мурашкиной горе Незнайка бы сразу вызвал Топика на соревнование.
За Мурашкиной горой начинался лес. Лес был и поближе к городу, но в нём всё больше росли берёзки, а за Мурашкиной горой росли ёлки, пихты и сосны. Незнайке понравилось ходить по лесу, и он прокладывал лыжню всё дальше и дальше. Скоро ему вообще наскучило кататься с горы, и Незнайка по воскресеньям стал уходить в лес прямо с утра. В лесу было красиво, всегда тихо и тепло.
Однажды Незнайка забрёл куда-то совсем далеко и наткнулся на огромную ямищу. Это была даже не яма, а целый котлован, такой большой и глубокий, что смотреть страшно. Каменистые стенки котлована были столь круты, что местами на них и снег не задерживался. Далеко внизу видны были какие-то механизмы и стояла маленькая, похожая на скворечник, будка.
«Что такое? – удивился Незнайка. – Что ещё за воронка? Уж не сюда ли Тунгусский-то метеорит и шарахнул?»
Он стал объезжать кратер кругом и в одном месте обнаружил спуск. Здесь снега было много, и Незнайка рискнул спуститься. В рыхлом снегу лыжи сильно проваливались, так что Незнайка под горку не катился, а просто шёл. Чем ниже он спускался, тем ему становилось интереснее.
Механизмы на дне воронки оказались довольно внушительных размеров. Незнайка, когда смотрел на них сверху, и подумать не мог, что они такие большие. Один механизм Незнайка узнал: это был экскаватор. Назначение других машин Незнайке было непонятно.
Будку с двух сторон окружали поленницы дров. Снег возле будки весь был истоптан. Следы больших валенок виднелись повсюду, а к одному из механизмов вела расчищенная лопатой тропинка. Из высокой железной трубы шёл дым, и время от времени вылетали искры.
Незнайка решил войти. Он снял лыжи, поставил их рядом с лопатой для чистки снега и отворил дверь. Дощатая, плохо сбитая, она вела в небольшие сенцы. В сенях было ещё две двери – одна сбоку, видимо в чулан или кладовушку, тоже из почерневших неструганых досок, другая, обитая войлоком, несомненно, вела в само жилище. Незнайка по всем правилам хорошего тона попробовал постучаться, но мягкий войлок гасил звук, и стука не получилось. Тогда Незнайка открыл дверь и просунул внутрь голову.
Он увидел маленькую, сложенную из камней печку, возле которой на корточках сидел лохматый дед и кидал в топку дрова.
– Здравствуйте! – сказал Незнайка.
– Ты кто? – удивился дед неожиданному гостю.
– А вы кто? – спросил Незнайка.
– Леший я! – представился дед. – Ты заходи. Чего избу выстужаешь! Ишь, сколько холода напустил!
Незнайка вошёл. В то, что дед леший, Незнайка не поверил, хотя дед на лешего здорово был похож.
– Проходи, раз зашёл. Садись вон на нары. Чай пить будешь?
– Не знаю, – сказал Незнайка и осмотрелся.
Внутри сторожка была даже меньше, чем казалась снаружи. Кроме печки, в ней имелись стол, табурет, двухэтажные нары у стены возле печки и кровать возле маленького окошка. Нары были совсем голые, а кровать аккуратно заправлена. Сидеть на нарах было очень неудобно, потому что второй этаж упирался в спину, и приходилось сильно наклоняться вперёд. Незнайка решил здесь долго не задерживаться.
– Нравится моя хижина? – спросил дед, заметив, что Незнайка с интересом рассматривает помещение.
– Нравится, – сказал Незнайка. – А вы зачем здесь живёте?
– А я сторож. Медной горы хозяин. Здесь знаешь, что раньше было?
– Не знаю, – признался Незнайка.
– Здесь была гора. А потом стали щебень добывать, и сделали яму. Вот теперь я эту яму и охраняю.
– Зачем?
– Не знаешь?
– Не знаю.
– Чтоб в неё никто не свалился. Что ты всё заладил: «Не знаю, не знаю»! Тебя как зовут?
– Незнайкой.
– Тогда понятно. Я так и думал. А меня Морковкой. Я морковку люблю, вот и прозвали Морковкой.
– А меня Незнайкой прозвали за то, что я раньше ничего не знал. Сейчас-то я в школе учусь.
– Если ты дурак, то это надолго, – высказал своё мнение дед. – Никакая школа не поможет. А если не дурак, то с возрастом поумнеешь. Так что в школу можно и не ходить.
На это Незнайка не нашёлся, что ответить. Но дедова философия ему понравилась.
Дед налил ему чаю в банку из-под рыбных консервов. Банка от чая накалилась и обжигала пальцы. Незнайка держал банку то в одной руке, то в другой, дул на чай и отпивал помаленьку.
– А как эта яма называется? – спросил он деда.
– Яма-то? А карьера.
– «Карьер» надо говорить, – поправил Незнайка.
– Тебе карьер, а мне карьера. Моя яма, как хочу, так и называю. Я здеся всю жизнь дежурю – карьера и есть!
– А где Амазонка бегает? – спросил Незнайка.
– Понятия не имею. За кем бегает?
– А почему у кенгуру карман на животе?
– Пошёл ты в пим, – сказал дед. – Доколупался. Обиделся, что ли? Я не со зла. К разговору пришлось. Я к тому, что образование никому ещё ума не прибавило. Вкусный чай?
– Вкусный. Не пойму никак, что ты в него такое положил?
Дед Морковка довольно рассмеялся.
– Секрет фирмы. Вот войдёшь в доверие – расскажу.
Незнайка допил чай и поставил жестянку рядом с собой на нары.
– Спасибо, дед! Мне идти надо, пока не стемнело. Можно, я к тебе с Гунькой приду?
– Да хоть с Дунькой приходи, – сказал дед. – Морковка есть?
– Дома, что ли?
– Ну, ясное дело, что не у суседей! Хотя, для хорошего дела и у суседей подзанять можно.
– Есть морковка. Принести, что ли?
– Обязательно. С носа по паре. А то моя кончается. Посидел бы ещё, и не поговорили путём… когда вас ждать-то?
– Это, дед, как получится. – Незнайка надел шапку и поднялся. – До свидания!
– Прощевай пока, – сказал дед, присел перед печкой и опять стал подкидывать в неё полешки.
На Незнайку он больше внимания не обращал.