Коварны сумерек уловки!

Закостеневшая тропинка петляет лентой меж холмов.
Шуршание листьев. Паутинки дрожат на ветвях у стволов
Высоких древ с корой рельефной, в ней много образов и лиц…
Или не лиц,— зверьков потешных из древних сказок-небылиц!

В воскресный день, когда погожий, нередок встречный здесь прохожий.
Преобладает средний возраст. А впрочем, кто и кем опознан?
И что — мельчайшие детали? Всё тот же призрачный обман
Цепляться за округлость талии или ажурный сарафан,
Иль повседневные кроссовки… На тропах все они бледны,—
Природы красота в неловкость вгоняет суетность и стиль
Высокой моды (или низкой),— ей безразлично дефиле,
Она энергией-ириской манит уснувших в бытие!

Но иногда пронзает душу непримечательный субъект.
Я опишу сейчас старушку, а сколько ей по виду лет,—
Я примерять к уму не стану, скорей,— окклюзия времён,
И всё пошло не по уставу вдруг с арт-объектом, словно сон…

Скрипела старая тележка, как поколачивают кости…
И ощущение задело, что это где-то на погосте…
Меж плит могильных странной тенью плетется ветхое виденье.
Я отступила, с уважением к святыне древней, на обочину,
Чтобы продолжила движение ветхозаветная оброчница.
Росточка небольшого, сухенькая, в калошах, в капюшоне сумрачном,
Напомнившем мне «куклус-клан» из прошлых дней заморских стран.

Оставим ветхое создание и продолжаем созидание
Воспоминаний дней осенних в круженьи вечной карусели!

Дойдя до каменной тропинки, бегущей из оврага к саду,
Дух наслаждается картинкой: семейство белок делит клады:
Орехи, желуди и зерна — задорно! Братва лесная так проворна!
Здесь промедленье как экзамен на выживанье со слезами;
Синички в семечках порхают и дятел из дупла таскает
Всё то, что уронили белки, спеша на стрелки-посиделки…

Добавим к легкости вступления: прошла неделя. Воскресение.

Иду в великие чертоги природы дивной, в царство бога,
Всё той же праведной дорогой, тропинкой у корней-порогов…
Вошла в престранную привычку — дышать энергией земли!
Глядеть на травы, белок, птичек, встречать немного необычных
Попутчиков в плену любви к лежащим камням-великанам,
Мегалитических конструкций останкам вечным, в землю вдавленным,
Свидетелям времен могущественных!

Встречаю суетную парочку,— милы, добры и веселы,
Пред мегалитом. Весь в подарочках: дым благовоний, свеч огни!

Как в разговоре незаметно уходит дождик из минут,
И сумерки бегут вослед им, и кисточки-туманы ткут!
Дорожки вышивают шелком, бросая под ноги листву,
Коварны сумерек уловки, если не выучил маршрут!
Остыл дымок от благовоний и гаснут свечи, догорая.
Компания вполне довольная спешит домой; я с ней шагаю!

Рельеф у парка впрямь не скучный, то вверх, к садам, то вниз, в овраг.
В овраге и темно и душно, и мысли лезут невпопад!
Моя попутчица притихла: Вы слышите? Какой-то скрип…
Там, в темноте… А шаг неслышный. И что скрипит — глаз не узрит!
И путника не видно,— темень! Да, интереснейшая тема…
Быть может, это — самокат? Но кто потащит, это ж ад!
И точно — не велосипед! И кто же там идет вослед?
Давайте ближе к фонарям, по лестнице пройдём к садам,
На выход. Всё же жутковато, темнеет в осень рановато…
Всего лишь семь часов! Немного. Но мы в лесу, во тьме острога.

Скрипела старая тележка как поколачивают кости…
И ощущение: нет тела под капюшоном странной гостьи…

— О, что-то неуютно всё же… Быстрее прочь из тьмы дорожек!

— Вы оглянитесь, там, на лестнице, вослед за нами всё ползет.
Теперь притихла. А тележка где? Ведь не стучит, парит как зонт
В руках у юной гимназистки… Теперь исчезла. Где она?

— И я нигде её не вижу. Исчезла будто иль ушла…

— Всё ж хорошо, что здесь мужчина. Втроем намного веселей
Волнений заглушить личину, в его молчании — елей!
Надежный щит — сосредоточенность, молчание — услада нег!

Сиюминутная отходчивость… и фонарей спокойный свет
Нас вывел в мистику обрядов вполне естественной среды —
Средь городского мега-склада и продовольственной нужды.

Коснувшись легкости объятий, мы распрощались в добрый вечер!
Быть может, в будущем когда-то придет разгадка этой встречи…