Инженерно точный расчёт чувств...

Сергей Павлович Трубников, чертёжник первого разряда на заводе «Красный Октябрь», был человеком исключительной точности. В его мире не существовало обычных понятий «примерно» или «на глазок»... Если Сергей чертил вал, то допуск был соблюдён им до микрона. Если он обедал, то ровно в 13:00. Его жизнь была разлинована, как миллиметровка, и он чувствовал себя в этой сетке абсолютно комфортно и в своей тарелке...

Но была в жизни Сергея одна сфера, которая напрочь отказывалась подчиняться законам сопромата и логики, это  любовь. Вернее, попытки её как-то обрести. В свои тридцать два года Сергей был ещё холост, уже  имел жирок на животе от сидячей работы и страстную, почти религиозную веру в то, что любую проблему можно решить, если правильно составить техническое задание для себя...

Его приключения начались с того, что он решил подойти к вопросу поиска спутницы жизни тоже  научно. Он завёл тетрадь в клеточку, которую назвал «Реестр потенциальных объектов знакомства».
В левой колонке он писал имя объекта воздыхания и некоторые  параметры фигуры, в правой  «Технические характеристики» и «Выявленные дефекты».

Первой в его списке шла Леночка из планово-экономического отдела. Она была миниатюрным созданием, носила юбки-карандаши и пахла почему-то всё время  ландышами. Сергей как-то  раз подошёл к ней в столовой с подносом, на котором стоял компот и котлета с макаронами.

— Лена, — начал он, поправляя очки, — я провёл самый тщательный  анализ наших взаимодействий. Вероятность нашего с тобой успешного свидания составляет 87%, если мы пойдем в кино на фильм, который я для этого выбрал, так как он имеет очень высокий рейтинг на Кинопоиске!

Леночка поперхнулась чаем и закашлялась... Она сейчас смотрела на Сергея, как на какое-то привидение.

— Сережа, — сказала она мягко, — ты очень хороший, но ты слишком... предсказуемый какой-то!

— Предсказуемость, это  основа надежности! — гордо заявил Сергей, но Леночка уже спешно  ушла, цокая каблучками.

«Дефект: иррациональность её  мышления», — записал он в тетрадь напротив её образа.

Вторая попытка была более авантюрной. В пятницу после смены Сергей пошёл в бар с коллегами. Там он познакомился с Марго. Марго была полной противоположностью Леночки. Она носила кожаную куртку, красила губы в цвет бордо и работала тату-мастером. Она вообще-то  подошла к нему сама.

— Скучаешь, чертежник? — спросила она, присаживаясь рядом. От неё пахло дымом и чем-то терпким, и сильно возбуждающим.

— Я совсем не скучаю. Я вот  всё анализирую, — ответил Сергей, но Марго уже взяла его за руку. Её пальцы были тёплыми и чуть шершавыми.

— Пойдем отсюда, чертёжник, тут слишком шумно!

Они оказались в её мастерской. Это было странное место: стены увешаны эскизами драконов и черепов, играла громкая музыка. Марго включила настольную лампу, и в её свете Сергей увидел, что она очень красива какой-то дикой, необработанной красотой...

— Ты слишком напряжён, — сказала она, подходя к нему вплотную. — У тебя плечи,  как у робота!

Она положила руки ему на плечи и начала разминать мышцы. Сергей почувствовал, как его тело, привыкшее к офисному креслу, начинает предательски расслабляться. В этот момент его мозг, привыкший к чертежам, совсем отключился. Остались только кое-какие инстинкты...

Марго наклонилась и поцеловала его. Это был не робкий поцелуй в столовой, это был оглушительный взрыв для него. Она пахла вином и сигаретами, её губы были мягкими, но очень настойчивыми. Сергей, который всю жизнь боялся сделать лишнее движение, вдруг обнаружил, что его руки сами почему-то тянутся к её талии. Она была тонкой, как у осы, и очень  горячей под тонкой футболкой.

— Ого, — выдохнула Марго, отстраняясь на секунду. — А ты не такой уж и сухарь, чертёжник!

Они упали на старый дерматиновый диван в углу мастерской. Сергей слышал, как бьется его сердце где-то в горле. Лампа отбрасывала причудливые тени, и в этих тенях Марго казалась ему сказочным существом. Она расстегнула его рубашку, и он почувствовал прохладу воздуха на коже, а затем  тепло её ладоней.

Это было приключение, полное неожиданных поворотов. Марго была непредсказуема, как погода в горах. Она то шептала ему что-то нежное на ухо, то вдруг становилась дерзкой и очень  требовательной. Сергей, привыкший к строгим линиям, впервые в жизни ощутил такую  прелесть хаоса. Его пальцы запутались в её волосах, он забыл про все допуски и миллиметры, он  сейчас её чувствовал до каждой мельчайшей  клеточки...

Утром он проснулся на том же диване. Марго сидела рядом, пила кофе из кружки с надписью «Босс».

— Ну что, чертёжник, — сказала она, усмехаясь. — Как тебе моя личная жизнь?

— Это... немного не  соответствует моему плану, — честно признался Сергей, пытаясь застегнуть рубашку (одна пуговица была начисто оторвана).

— Планы, Серёжа, это вообще-то для слабаков, — она подошла и взъерошила ему волосы. — Ты классный, но я не ищу постоянства. Мне нужна полная  свобода! Адью!

Она поцеловала его в щёку и выпроводила за дверь. На улице шёл дождь. Сергей стоял, чувствуя, как капли падают на лицо, и улыбался. Это было странно, нелогично, но внутри что-то произошло  у него. Мир, однако, не всегда подчиняется чертежам?

В понедельник на заводе он был весь день  рассеянным. Вместо того чтобы чертить деталь, он рисовал в углу листа странные завитушки, похожие на татуировки Марго. Коллеги с недоумением  косились на него.

— Ты чего, Серёга, влюбился? — спросил токарь Петрович, вытирая руки ветошью.

— Нет, — ответил Сергей. — Я просто пересматриваю систему координат!

Но это было только начало. Через неделю в его жизни появилась Ольга. Она была библиотекарем. Сергей решил, что это идеальный вариант: тихая, умная, любит книги. Он встретил её в городской библиотеке, куда пришёл за книгой по сопромату (для повышения квалификации, разумеется!).

Ольга была высокой, с длинной косой и в очках. Она говорила шёпотом, и в библиотеке стояла такая тишина, что было слышно, как скрипит паркет.

— Вы ищете что-то конкретное? — спросила она.

— Да, — сказал Сергей. — Книгу по расчёту балок.

— Это там, в третьем ряду, — она повела его между стеллажами. Вокруг сильно пахло пылью и старой бумагой.

Сергей неожиданно для себя заметил, как красиво она двигается. В этой тишине каждое её движение казалось очень  значительным и привлекательным. Когда она передавала ему книгу, их пальцы соприкоснулись. Это было легкое, почти невесомое касание, но Сергея будто внутри встряхнуло...

— Приходите ещё, — сказала Ольга, мило улыбнувшись. У неё была удивительная улыбка, которая сильно преображала строгое лицо.

Они начали понемногу общаться. Сергей теперь  приходил в библиотеку каждый день, якобы за книгами. Они иногда  пили чай в её подсобке, и Ольга рассказывала ему о поэзии и прозе разных эпох. Сергей, который в поэзии не понимал ничего, кроме рифмы «кровь-любовь», слушал её заворожённо.

Однажды она пригласила его к себе. Квартира была заставлена книгами до потолка. Это был сплошной  лабиринт из бумаги.

— Осторожно, — сказала Ольга, когда Сергей чуть не снёс стопку журналов. — Это вся моя жизнь!

Они сидели на диване, пили вино. Ольга читала ему стихи. Её голос был мягким, как бархат. Сергей смотрел на её профиль, на то, как двигаются её губы, и чувствовал, что сейчас он тонет здесь основательно...

— Знаешь, — сказала она вдруг, откладывая книгу. — Я думала, ты очередной сумасшедший, который ищет редкие издания. Но ты совсем другой!

— Какой, это ещё? — спросил Сергей.

— Настоящий парень!

Она быстро наклонилась к нему. Поцелуй был её был удивительно нежным, как прикосновение цветочного лепестка. Но в этой нежности было столько страсти, что у Сергея перехватило дыхание...
Он напрочь потерял голову... 

Они занимались любовью долго и  медленно, среди всех этих книг. Сергей остро чувствовал запах бумаги и женской кожи. Это было похоже на чтение самой интересной книги в мире, где каждая страница, как  новое открытие. И этой книгой сейчас была она!
Ольга была очень  гибкой, как кошка, и тихой, как мышь, но в её тишине было сейчас больше смысла, чем в громких криках Марго.

Утром он проснулся от того, что она гладила его по голове.

— Ты будешь ко мне приходить? — спросила она.

— Конечно, — сказал Сергей.
Но через неделю Ольга сказала в отчаянии, что уезжает в другой город к маме. Насовсем...

— Это было очень прекрасно, — сказала она на прощание. — Но ты не мой герой, Сережа! Ты слишком... земной какой-то...
Поэтому, будь счастлив, дорогой!

Сергей опять остался один...

Он сидел в своей холостяцкой квартире, смотрел на чертежи и чувствовал, что вот сейчас он реально  сходит с ума. Женщины все  были,  как разные планеты: Марго, это  раскаленная Венера, Ольга,  холодный Марс. А он был просто маленьким спутником, который не мог удержаться ни на одной из этих  орбит...

Но самое странное приключение ждало его впереди. В преддверии Нового года завод решил устроить корпоратив в загородном пансионате. Сергей не хотел ехать, но Петрович уговорил:

— «Поехали, Серёга, хоть немного развеешься!».

Пансионат стоял в лесу. Было там очень  красиво: снег, ёлки, шашлыки. Сергей выпил водки для храбрости и пошел гулять по территории. Он забрёл в какую-то баню, которая стояла на берегу замерзшего озера. Там было  ещё жарко и очень влажно.
Он с удовольствием попарился...

Он потом решительно окунулся в прорубь (конечно же опять по совету Петровича!), и когда вылез, красный как рак, увидел девушку. Она сидела на скамейке в купальнике и ела мандарин.

— Замёрз? — спросила она.

— Н-нет, — стуча громко зубами, ответил ей Сергей.

Её звали Кристина. Она работала в отделе снабжения, но Сергей видел её впервые (или не обращал внимания никогда?). У неё были очень рыжие волосы и зелёные глаза. Она была похожа на хитрющую  лисицу...

— Иди сюда, — она подвинулась, освобождая место. — Согреешься!

Сергей сел рядом. От неё  исходил жар. Она протянула ему половинку мандарина. Их пальцы встретились. Сергей взял мандарин, но уже не отпустил её руку.

— Ты странный такой, — сказала Кристина. — Все пьют, а ты в прорубь!

— Я ищу гармонию везде, — сказал Сергей.

— Нашёл?

— Кажется, сейчас уже да!

Она понимающе засмеялась. Смех у неё был звонкий, как колокольчик. Она встала и потянула его за собой:

— Пойдём, покажу тебе одно место!

Она привела его в свою комнату. В пансионате было шумно, но в её комнате было тихо. Кристина закрыла дверь на ключ.

— Ты знаешь, — сказала она, подходя к нему вплотную, — я давно за тобой наблюдаю. Ты такой серьезный, такой забавный в своих очках!

Она сняла с него очки. Мир стал размытым, но это было даже к лучшему. Она обняла его за шею. Поцелуй её  был долгим и тягучим, как мёд. Сергей чувствовал, как её мокрые после бани волосы касаются его лица. Это было уже приключение, полное неожиданных поворотов! Кристина была страстной и одновременно игривой. Она то щипала его, то целовала. В какой-то момент Сергей запутался в её купальнике, и они оба громко засмеялись.

— Тише, — прошептала она, — нас услышат!

— И пусть, — сказал Сергей, впервые в жизни чувствуя себя свободным.

Это была ночь, полная странностей. Кристина оказалась девушкой с фантазией. Она связала ему руки галстуком (его же собственным) и заставила угадывать, что она будет делать дальше. Сергей, который всю жизнь боялся потерять над собой контроль, вдруг понял, что потерять контроль,  это самое интересное, что с ним случалось в жизни...

Утром он проснулся в её жарких и крепких  объятиях. За окном падал снег. Кристина спала, улыбаясь во сне. Сергей смотрел на неё и думал: «Интересно, а что дальше будет, блииин?».

Он достал свою тетрадь в клеточку, которую всегда носил с собой. Открыл страницу со своим  «Реестром». Посмотрел на записи про Леночку, Марго, Ольгу. Потом взял ручку и написал: «Кристина. Дефектов пока  не обнаружено. Требуется дополнительное исследование!».

Он закрыл тетрадь и поцеловал Кристину в веснушку на носу. Она тут же проснулась.

— Ты чего? — спросила она сонно.

— Ничего, — сказал Сергей. — Просто строю планы!

— Планы? — она потянулась, как кошка. — Ненавижу эти планы!

— Я тоже, — соврал Сергей. — Но с тобой, кажется, они уже не нужны!

И он понял, что впервые в жизни его чертеж любви не имеет ни одного прямого угла. И это было прекрасно!

После новогоднего корпоратива жизнь Сергея Павловича Трубникова превратилась в хаотичный, но увлекательный чертёж. Кристина оказалась не просто «объектом», а полноценным «сопроматом»,  сопротивлением материалов его холостяцкого быта...

Они начали встречаться. Это было очень странно. Сергей привык к тому, что отношения,  это череда логических шагов: знакомство, чай, кино, постель, ЗАГС. С Кристиной всё было иначе. Она врывалась в его квартиру,  как ураган, принося с собой запах страсти, оставляя рыжие волосы на подушках и полное отсутствие порядка в его жизни...

Однажды она заявилась к нему в субботу утром, когда он, по обыкновению, чертил в свое удовольствие (он чертил даже дома, для души, всякие сложные узоры).

— Серёжа, — сказала она с пафосом  с порога. — Мы едем на шашлыки!

— Я же этого не спланировал даже, — ответил он, откладывая кульман. — У меня не куплено мясо, не замариновано...

— Всё куплено уже! — она помахала пакетом. — Я знала, что ты будешь сопротивляться. Одевайся, мы едем на карьеры!

На карьерах было очень ветрено. Компания собралась разношёрстная: друзья Кристины, какие-то её бывшие однокурсники, пара коллег... Сергей чувствовал себя среди них  белой вороной. Он стоял у мангала, сосредоточенно переворачивая шампуры, когда к нему подошёл парень по имени Дима. Дима был похож на Аполлона: широкие плечи, белоснежная улыбка.

— Ты, вроде, чертёжник? — спросил Дима, отхлебывая пиво.

— Да, — ответил Сергей, чувствуя небольшой укол неуверенности.

— Кристина нам  о тебе говорила. Она у нас девушка с характером! Ты смотри, не промахнись с расчётами, — Дима засмеялся и хлопнул Сергея по плечу так, что тот чуть не уронил шампур.

Сергей посмотрел на Кристину. Она сидела на пледе, смеялась с подругами. Ветер трепал её рыжие волосы. Она поймала его взгляд и хитро подмигнула. И Сергей окончательно понял: не надо её ревновать! Надо просто быть с ней. Но его аналитический ум уже не мог никак  успокоиться.

Вечером, когда все напились и начали петь песни под гитару, Кристина утащила его в палатку.

— Ты чего такой кислый? — спросила она, стягивая свой свитер.

— Этот Дима... он так смотрит на тебя!

— Дима смотрит на всех. Он всегда  такой. Расслабься!

Она прижалась к нему. В палатке было тесно и тепло. Спальник остро  пах лавандой. Кристина начала расстегивать и  его рубашку.

— Ты слишком много думаешь, Серёжа, — прошептала она, целуя его в шею. — Отключи свою  голову!

— Я как-то так  не умею, — честно признался он.

— Я тебя сейчас научу!

Она, кстати,  была терпеливым учителем. В ту ночь в палатке, под шум дождя по тенту, Сергей как раз и  научился ни о чём не думать. Он просто чувствовал и ощущал всё очень отчётливо... Её руки, её губы, её тепло, все изгибы и выпуклости крепкого и желанного  девичьего тела. Это была мягкая эротика, замешанная на полном доверии. Она не торопила его, позволяя исследовать каждую линию её тела, как он всегда исследовал сложные детали на своих чертежах. Только здесь не было никаких  допусков. Было одно только чистое чувство!

— Видишь? — сказала она утром, когда дождь закончился. — Живой же остался?

— Живой, — согласился Сергей. — Но сильно помятый...

Он думал, что на этом её  странности закончатся. Но не тут-то было! Через месяц Кристина решила, что им нужно «проверить чувства на прочность». Она записала себя и его  на курсы скалолазания.

— Ты с ума сошла!, — сказал ей  Сергей, глядя со страхом на скалодром. — Я же  боюсь высоты!

— Это не высота, это тренажёр всего-то, — парировала Кристина. — Ты боишься не высоты, а того, что не сможешь рассчитать траекторию!

Она была права. Сергей поднимался по стене, дрожа всем телом. Его пальцы, привыкшие к карандашу, искали любой  зацепки. Внизу Кристина кричала: «Давай, Серёга! Левее! Хватайся за тот жёлтый!».

На высоте десяти метров он застрял. Руки тряслись, ноги висели в воздухе.

— Я уже не могу! — крикнул он.

— Можешь! — кричала она. — Ты просто думаешь, что не можешь! Отпусти свой страх!

И тут Сергей всё понял. Он всю жизнь боялся отпустить свой  контроль. Но Кристина уже давно держала его за страховку. Он доверился ей сейчас окончательно. И пополз вверх...

Когда он добрался до верха, то  почувствовал себя покорителем Эвереста. Кристина обняла его, мокрого от пота и счастливого.

— Видишь? — сказала она. — Ты можешь всё!

— С тобой теперь да, всё!, — сказал ей  Сергей.

Такие  приключения длились долго. Они ездили в горы, сплавлялись по рекам (Сергей чуть тогда не утонул, но Кристина вовремя вытащила его за шкирку), ходили в походы. Сергей перестал носить очки (перешёл на линзы), купил кроссовки вместо ботинок и даже отрастил лёгкую щетину. Коллеги на заводе даже не узнавали его.

— Ты так изменился!, — сказал ему  Петрович, глядя, как Сергей чертит новую деталь. — Вроде чертёжник, а вроде уже и не чертёжник!

— Я просто нашёл свой масштаб, — ответил Сергей.

Однако счастье не могло длиться вечно. Кристина была стихией, а стихии никому и ничему  не подчиняются. В один из вечеров она пришла домой очень  грустная. Они сели пить чай.

— Сережа, — начала она. — Я получила предложение!

— Какое? — насторожился он.

— Работа в Питере. Год контракта. Хорошие деньги, перспективы!

Сергей долго молчал. Его мозг лихорадочно просчитывал все возможные  варианты. Длинные расстояния. Командировки. Ревность. Всё это сейчас  не укладывалось в никакую его  формулу.

— Ты поедешь? — спросил он.

— Я не знаю, — сказала она. — Это зависит от тебя!

— От меня?

— Если ты скажешь остаться, я останусь. Если скажешь ехать, я поеду. Но если ты скажешь «делай, что хочешь», я точно уеду!

Сергей посмотрел на неё. На эту удивительную, рыжую, сумасшедшую девушку, которая научила его так  интересно жить. Он вспомнил Марго (свобода?), Ольгу (разум?), Леночку (предсказуемость!). Все они были частью чертежа, который привёл его к Кристине.

— Я скажу так, — начал он, вставая. — Я не могу тебя удержать. Ты же,  как ветер. Но я могу поехать с тобой!

— Сережа, у тебя же завод, твоя  работа...

— Завод,  это линии. А ты,  это моя  жизнь. Я могу найти работу и  в Питере. Я же хороший чертёжник. Я найду там себе место!

Кристина даже расплакалась. Она бросилась ему на шею:

— Ты правда поедешь со мной?

— Правда!

— А как же твоя квартира, твоя тетрадка с планами?

— Квартиру сдам. А тетрадку... — Сергей улыбнулся. — Тетрадку я сжёг. Вчера ещё...

— Сжёг?!

— Да. Я понял, что жизнь не влезает в эти клетки. Она влезает только в сердце!

Они уехали в Питер через две недели. Сергей уволился с завода. На прощание Петрович подарил ему набор первоклассных карандашей.

— Ты это, Серега, — сказал он, вытирая слезу. — Не потеряйся там. И черти. Черти свою жизнь, но не слишком уж ровно!

Питер встретил их дождём. Они сняли маленькую студию на Петроградке. Кристина работала, Сергей ещё искал работу. Это было сложное время, но они были сейчас вместе.

Однажды, гуляя по набережной, Сергей остановился. Он посмотрел на Неву, на разводные мосты, на эту бесконечную воду.

— Знаешь, — сказал он Кристине. — Я всю жизнь думал, что любовь,  это, как чертёж. Две точки, соединенные прямой линией. Но это не так!

— А как? — спросила она, прижимаясь к нему.

— Это,  как этот разводной мост. Он стоит, пока не наступит какой-то момент. А потом части расходятся, чтобы пропустить что-то важное. А потом сходятся снова. И в этом есть своя геометрия, но она непостоянна!

Кристина засмеялась.

— Ты такой философ, Серёжа!

— Нет. Я чертёжник. Просто теперь я черчу в масштабе 1:1. По реальности!

Они пошли дальше. Впереди была неизвестность, но это теперь  было самое интересное приключение в его жизни.

А вечером, когда они лежали в постели, и дождь стучал по крыше, Кристина ему прошептала:

— Сереж, а помнишь, ты говорил про допуски?

— Помню!

— Какой у нас с тобой допуск?

— Максимальный, — ответил он, целуя её. — Плюс-минус вечность!

Она засмеялась и укусила его за ухо. Это было чуток  странно. Это было немного  нелогично. Но, это было счастье и очень даже  приятное...

И где-то в глубине души Сергей Трубников, бывший чертёжник завода «Красный Октябрь», понял, что самая большая странность любви заключается в том, что она не поддаётся никаким  расчётам! Она просто есть и всё!
Как линия горизонта. Как рыжие волосы на подушке. Как утренний кофе ему  в постель...

Он закрыл глаза и позволил себе расслабиться и больше не подсчитывать разные допуски...
Самый точный расчёт он уже сделал!