19. Iron Man 2 2010

Если «Iron Man» доказал, что Marvel способна самостоятельно создать успешный фильм вокруг собственного персонажа, то продолжение проверяет, сможет ли компания сохранить цельность этой истории, одновременно готовя почву для будущей киновселенной. Теперь зрителю не нужно объяснять, кто такой Тони Старк: после финала первой картины его личность Железного человека стала публичным фактом. Но и сама Marvel уже движется дальше. «Thor», «Captain America» и будущие «The Avengers» должны постепенно складываться в единый мир, а значит, продолжение истории Старка получает двойную задачу. Оно должно развивать героя, уже знакомого аудитории, и одновременно расширять пространство, в котором этот герой вскоре перестанет быть единственным центром внимания. В «Iron Man 2» эти две задачи впервые вступают в прямое противоречие.

Публичное признание Старка меняет характер его конфликта с окружающим миром. В первом фильме он сам определял, что делать со своей технологией, и только в финале открыл обществу новую личность. Теперь государство требует доступа к броне, конкуренты пытаются воспроизвести ее, а сам Тони вынужден столкнуться с вопросом о пределах частной власти. Если один человек располагает оружием, способным изменить соотношение сил, может ли он единолично решать, кому оно будет доступно? Вопрос о передаче брони государству закономерно продолжает финал первой картины: Старк объявил себя Железным человеком, но общество не обязано принимать его право самостоятельно определять значение этого признания. Новая идентичность превращает личный выбор героя в проблему, затрагивающую всех остальных.

Параллельно фильм вводит конфликт, который гораздо теснее связан с внутренней историей Старка, — его смертность. Палладиевое отравление превращает реактор из источника жизни и технологического превосходства в причину медленного саморазрушения. В первой картине каждая новая версия брони демонстрировала способность Тони преодолевать ограничения с помощью инженерной мысли. Теперь эта привычка сталкивается с пределом: технология, которую он создал для защиты себя, одновременно убивает его. Старк продолжает искать техническое решение, но его поведение все заметнее напоминает отрицание. Вечеринки, рискованные поступки и демонстративное безразличие становятся попытками вести себя так, будто контроль над собственной жизнью по-прежнему принадлежит ему. Человек, который научился признавать последствия своих действий, не готов признать собственную уязвимость.

Конфликт с Джеймсом Роуди переводит этот кризис в отношения между двумя людьми. Роуди видит, что Тони больше не способен ответственно распоряжаться броней, и забирает одну из ее версий, становясь War Machine. Этот поступок имеет значение не только как ссора друзей или введение нового героя. Он отделяет технологию от личности ее создателя. В первом фильме броня была продолжением Старка: он проектировал ее, испытывал и самостоятельно определял ее назначение. Теперь то же изобретение оказывается в руках человека с другим мировоззрением. Для Тони технология означает индивидуальную свободу и возможность самому устанавливать правила; Роуди, как военный, воспринимает ее через дисциплину и организованную силу государства. War Machine показывает, что броня может существовать независимо от своего создателя, а значит, одного таланта изобретателя недостаточно, чтобы навсегда сохранить контроль над собственным творением.

Иван Ванко переносит этот вопрос в прошлое семьи Старков. Он считает, что технологическое наследие его отца было присвоено и что успех семьи Тони построен на несправедливости. В первом фильме Старк столкнулся с последствиями оружия, которое производила его компания; теперь под сомнение ставится происхождение самого наследства, позволившего ему стать тем, кем он является. Ванко служит темным отражением Тони: оба унаследовали знания от отцов, но один получил вместе с ними богатство, влияние и признание, а другой оказался за пределами системы и превратил чувство утраты в желание уничтожить ее наследника. В этой линии заложена возможность заставить Старка пересмотреть не только использование собственной технологии, но и представление о том, насколько справедливо устроен мир, в котором он добился успеха.

Однако фильм не развивает это противостояние в полноценный конфликт двух характеров. Ванко постепенно превращается в угрозу, необходимую для финального столкновения, а Джастин Хаммер — в посредника между его разработками и привычной логикой гонки вооружений. Хаммер интересен прежде всего как комедийная противоположность Тони. Он хочет получить тот же статус, но пытается добиться его через покупку и присвоение чужих достижений, не обладая талантом Старка. Сэм Рокуэлл превращает его в человека, который умеет изображать уверенность, но не способен воспроизвести источник чужого превосходства. Ванко оспаривает семейное наследие Тони, Хаммер стремится коммерциализировать его технологию, однако обе линии в конечном счете обслуживают внешнюю угрозу. Они расширяют тему фильма, но не складываются в равнозначное продолжение внутреннего конфликта Старка.

Еще отчетливее новая производственная логика проявляется в появлении Наташи Романофф и S.H.I.E.L.D. В первом «Iron Man» Ник Фьюри возник после завершения истории, обозначив существование более широкого мира. В продолжении этот мир входит непосредственно в повествование. Наташа появляется не столько ради собственной истории, сколько как часть системы наблюдения и оценки, в которой Тони предстоит занять определенное место. Фьюри уже не просто сообщает ему о существовании других необычных людей: он оценивает Старка как потенциального участника будущей команды. Герой, который в первом фильме самостоятельно определил свою новую идентичность, теперь оказывается объектом внимания организации, рассматривающей его в контексте задач, выходящих далеко за пределы его личной жизни.

Проблема «Iron Man 2» заключается не в самом количестве сюжетных линий: почти каждая из них вырастает из первой картины. Болезнь продолжает тему технологии и контроля, Роуди проверяет возможность отделить броню от создателя, Ванко ставит под сомнение наследие Старков, государство претендует на доступ к оружию, а S.H.I.E.L.D. связывает Тони с будущей командой. Но фильм не выбирает между этими направлениями. История смертности могла бы стать центральной драмой о человеке, который впервые не способен решить проблему собственными средствами. Конфликт с государством мог бы превратить продолжение в исследование того, что происходит, когда частное изобретение приобретает общественное значение. Противостояние с Ванко могло бы заставить Старка глубже разобраться в происхождении собственной власти. Вместо этого все эти возможности требуют внимания одновременно, и ни одна не получает достаточно пространства, чтобы организовать остальные вокруг себя.

В этом и состоит первый серьезный драматургический риск будущей MCU. В «Iron Man» связь с общей вселенной была вынесена за пределы основного повествования: сначала фильм завершал историю Тони, а затем открывал перспективу более широкого мира. В «Iron Man 2» будущая система уже вмешивается в устройство самого продолжения. S.H.I.E.L.D., Наташа и подготовка к «The Avengers» должны не только существовать в том же мире, но и получить экранное время внутри истории Старка. Фильм начинает выполнять две функции сразу: продолжать самостоятельную франшизу и обслуживать расширение будущей конструкции. Marvel уже умеет намечать связи между произведениями, но еще не всегда способна сделать их неотделимыми от драматургии конкретного фильма.

«IronMan 2» не сводится к неудачной попытке подготовить «TheAvengers». Продолжение действительно развивает Тони: столкновение с собственной смертностью лишает его привычной уверенности, конфликт вокруг брони заставляет пересмотреть право единолично распоряжаться своим изобретением, а наследие семьи обнаруживает сторону его личности, которую он предпочитал не замечать. Проблема в том, что эти изменения не складываются в одну завершённую драматическую дугу. Каждый конфликт требует отдельного разрешения, а история Ванко и появление S.H.I.E.L.D. оттягивают внимание от вопроса, который мог бы связать остальные линии, — способен ли Тони принять собственную уязвимость и перестать считать себя исключением из правил. В итоге продолжение сохраняет важные элементы развития героя, но оставляет их в состоянии промежуточных решений. Тони меняется, однако фильм не придаёт этим изменениям той же цельности, которая отличала его первое столкновение с последствиями собственного оружия.