Сотвори себя заново. Глава 4. Параграф 4. 4

4.4. Чьи эмоции мы носим в себе

Когда человек впервые начинает внимательно наблюдать за своими чувствами, он часто делает неожиданное открытие:
Оказывается, далеко не все отношения с его эмоциями и чувствами были выбраны им самостоятельно.
Многие из них появились задолго до того, как он научился принимать собственные решения.
Мы привыкли считать, что чувства рождаются внутри нас и принадлежат только нам. Это правда, но лишь отчасти, поскольку наше отношение к этим эмоциям и чувствам формируется рядом с другими людьми.

Ребёнок появляется на свет способным испытывать весь спектр эмоций.
Он не стесняется плакать, если ему больно.
Не скрывает радость, если счастлив.
Не прячет любопытство.
Не подавляет страх.
Не маскирует обиду.
Для него чувства так же естественны, как дыхание.
Но постепенно ребёнок начинает получать первые уроки эмоциональной жизни.
И часто они звучат вовсе не как обучение.
Они звучат как замечания.
«Не плачь.»
«Хватит злиться.»
«Не бойся.»
«Не смей обижаться.»
«Не веди себя как маленький.»
«Хорошие девочки так не делают.»
«Настоящие мужчины не плачут.»

Ребёнок слышит эти слова десятки, а иногда сотни раз.
И постепенно делает вывод не только о своих чувствах.
Он делает вывод о себе:
«Если моя печаль вызывает раздражение взрослых, значит, печаль плохая».
«Если мой страх вызывает насмешки, значит, бояться стыдно».
«Если мой гнев наказывают, значит, злость опасна».
«Если мой смех называют дурацким, значит смеяться не нужно».

Так появляются первые эмоциональные запреты.
Неосознанные.
Невидимые.
Но очень сильные.

Есть ещё одна старая притча о садовнике:
Однажды садовник посадил в своём саду множество деревьев.
Каждое дерево было особенным:
Одно тянулось вверх.
Другое широко раскидывало ветви.
Третье обильно цвело.
Но садовнику нравились только стройные кипарисы.
Поэтому каждое утро он подрезал ветви всех остальных деревьев, чтобы они выглядели как кипарисы.
Много лет спустя сад оказался заполнен деревьями странной формы: они выжили, но так и не стали собой. Ведь берёза, похожая на кипарис, во многом перестаёт быть берёзой.

Люди часто поступают со своими чувствами точно так же.
Они позволяют существовать только тем эмоциям, которые когда-то получили одобрение окружающих.
Остальные эмоции и чувства им приходится постоянно подрезать.
Некоторые семьи поощряют силу, но запрещают уязвимость.
Другие разрешают печаль, но не позволяют злиться.
Третьи принимают тревогу, но считают радость чем-то легкомысленным.
Каждая семья передает ребенку собственный эмоциональный язык.
И вместе с этим набор правил.
Иногда негласных.
Иногда очень строгих.

В одной семье ребенок быстро понимает: «Чтобы меня любили, я должен быть спокойным.»
В другой: «Чтобы быть принятым, нельзя показывать слабость.»
В третьей: «Мои чувства не так важны, как чувства других людей.»

Эти убеждения редко осознаются во взрослом возрасте.
Человек просто считает их частью своей личности.
Но однажды он/а может обнаружить удивительную вещь: ему/ей легче часами работать без отдыха, чем признаться в собственной усталости.
Он/а обладает способностью заботиться обо всех вокруг, но не умеет просить помощи.
Может терпеть несправедливость, но боится выразить недовольство.
Может поддерживать других в горе, но не разрешает себе плакать.
На самом деле за каждым таким поведением часто стоит общая история из прошлого – история о том, каким/какой ему/ей когда-то разрешили быть.

Есть мудрая восточная притча.
Учитель показал ученику пять масок.
На первой было написано: «Не плачь».
На второй: «Не бойся».
На третьей: «Не злись».
На четвертой: «Не радуйся слишком сильно».
На пятой: «Не будь собой».
– Почему последняя маска похожа на все остальные? – спросил ученик.
Учитель ответил:
– Потому что она сделана из них.

Каждый запрет на чувство становится маленькой маской.
А множество масок постепенно закрывают лицо настоящего человека.

Особенно интересны культурные запреты.
Они могут быть настолько привычными, что кажутся законами природы.
Во многих культурах мужчин учат скрывать слезы.
Им внушают, что мужество несовместимо с печалью.
Но слезы не исчезают.
Они лишь меняют форму: иногда становятся раздражительностью.
Иногда эмоциональной отстраненностью.
Иногда хронической усталостью.
А иногда превращаются во внутреннее одиночество.

Женщинам нередко запрещают злиться.
Им разрешают быть заботливыми.
Терпеливыми.
Понимающими.
Но не сердитыми.
Не требовательными.
Не жесткими.
Но их гнев не исчезает –
Он превращается в чувство вины за собственные потребности.
Или начинает выражаться косвенно через обиды и самообвинение.
Ведь чувства удивительным образом похожи на воду.

Вот ещё одна древняя притча.
Один человек решил перекрыть все родники вокруг своего дома, потому что ему не нравилась вода:
Она размывала дорожки и постоянно находила новые пути.
Он засыпал один источник.
Потом другой.
Потом третий. Четвёртый.
Прошла весна.
Наступило лето.
А однажды вода неожиданно прорвалась прямо через фундамент дома.
Человек побежал к мудрецу.
– Почему вода не исчезла?
Старик улыбнулся.
– Потому что вода умеет течь. Такова её природа.

То же самое можно сказать о чувствах.
Они существуют для того, чтобы переживаться, а не для того, чтобы быть изгнанными.
Чем сильнее мы пытаемся их подавить, тем неожиданнее они находят выход.
Иногда через болезни.
Иногда через тревогу.
Иногда через необъяснимое ощущение пустоты.
Иногда через эмоциональное выгорание.

Особенно интересен запрет на радость.
О нём говорят гораздо реже.
Но он встречается очень часто.
Некоторые люди боятся счастья.
Боятся расслабиться.
Боятся наслаждаться жизнью.
Будто внутренний голос напоминает:
«Не радуйся слишком сильно. Потом будет хуже.»
Обычно такой страх рождается из прошлого опыта, когда за хорошими событиями следовали трудные времена.
Тогда психика начинала считать радость опасной.
Но жизнь невозможно прожить полноценно, если постоянно экономить счастье.

Об этом есть красивая притча:
Одна женщина всю жизнь берегла лучший фарфор для особого случая.
Она ждала идеального дня.
Прекрасного повода.
Великого праздника.
Но годы проходили один за другим.
Наконец она состарилась и поняла, что так ни разу не воспользовалась любимым сервизом.
Тогда она сказала:
– Получается, я всю жизнь берегла радость от самой жизни.

Многие люди делают то же самое со своими чувствами.
Откладывают радость.
Откладывают любовь.
Откладывают благодарность.
Словно ждут разрешения быть счастливыми.
Но чувства не требуют разрешения.
Они требуют внимания.
Исцеление начинается в тот момент, когда человек задает себе очень простой вопрос:
«Кто говорит внутри меня, когда я запрещаю себе чувствовать?»

На первый взгляд вопрос кажется странным.
Ведь этот голос звучит как наш собственный.
Он настолько привычен, что воспринимается частью личности каждого из нас.
Но если прислушаться внимательнее, можно заметить любопытную вещь.
Очень часто это вовсе не наш голос.
Это голос мамы, которая сама не умела плакать.
Голос отца, который считал слабостью любую уязвимость.
Голос учителя, высмеивавшего страх.
Голос общества, требующего быть удобным.
Голос поколений, которые жили в условиях, где чувства приходилось прятать ради выживания.

И тогда происходит удивительное открытие.
Человек начинает понимать, что многие его эмоциональные ограничения никогда не были его собственным выбором.
Он просто унаследовал их.
Подобно тому как дети наследуют цвет глаз или особенности характера, мы нередко наследуем эмоциональные правила семьи.
Причём передаются они не через разговоры.
Они передаются через примеры.
Если ребёнок никогда не видел, как взрослые честно проживают печаль, он не научится этому.
Если никто рядом не умел спокойно выражать злость, он не будет знать, как это делать.
Если благодарность, радость или восхищение считались чем-то незначительным, ему будет трудно замечать их во взрослой жизни.

Вот ещё одна старая история.
Молодая женщина каждый праздник пекла пирог по рецепту своей матери.
Перед тем как поставить его в печь, она всегда обрезала обе стороны пирога.
Однажды дочь спросила:
– Зачем ты это делаешь?
Женщина ответила:
– Потому что так делала моя мама.
Они вместе спросили у бабушки, в чём был смысл этого действа.
А та лишь рассмеялась в ответ:
– Я делала так потому, что мой противень был слишком маленьким.

Часто мы живем точно так же:
Следуем эмоциональным правилам, не зная, зачем они когда-то появились.
Возможно, бабушка училась не плакать, потому что пережила войну.
Возможно, отец запрещал себе страх, потому что вырос в суровых условиях.
Возможно, мать прятала гнев, потому что когда-то за него наказывали.
Для них эти способы поведения могли быть необходимостью.
Но обязательно ли они нужны вам сегодня?

Этот вопрос становится началом внутренней свободы.
Ведь взрослость заключается не только в способности принимать решения и нести за них ответственность.
Она заключается в способности пересматривать унаследованные правила, по крайней мере, некоторые из них, утратившие своё назначение.

Постепенно человек начинает замечать, что чувства сами по себе никогда не были проблемой. Проблемой были запреты.
Печаль не разрушала его жизнь. Разрушал запрет грустить.
Гнев был не опасен. Опасным было убеждение, что злиться нельзя ни при каких обстоятельствах.
Страх не делал его слабым. Слабость рождалась из необходимости прятать свою уязвимость.

Есть мудрая притча о птице, выросшей в клетке.
С самого рождения ей говорили:
– Небо опасно. Ветер опасен. Высота опасна. Сиди спокойно – так безопаснее.
Прошли годы.
Однажды дверца клетки случайно открылась.
Но птица не вылетела.
Она смотрела на небо и боялась.
Не потому, что не умела летать.
А потому, что никогда не проверяла, правдивы ли были услышанные когда-то предупреждения.

Многие люди похожи на эту птицу – они живут внутри эмоциональных клеток, построенных из старых убеждений:
«Я не имею права злиться».
«Я должен всегда быть сильным».
«Мои чувства ничего не значат».
«Лучше молчать».
«Лучше терпеть».
«Лучше не радоваться заранее».
И только спустя годы начинают понимать, что дверца давно открыта.
Что они уже не дети.
Что теперь у них есть право самостоятельно решать, какие чувства заслуживают места в их жизни.
Это вовсе не означает обвинять родителей, воспитателей или общество.
Каждое поколение передаёт потомкам то, что знает само.
Люди редко учат детей подавлять чувства из злого умысла.
Чаще они делают это потому, что иначе когда-то не умели справляться со своей собственной болью.
Поэтому исцеление начинается не с осуждения прошлого.
Оно начинается с осознания. С понимания того, какие эмоциональные правила мы продолжаем носить в себе.
Какие помогают нам жить.
А какие давно пора отпустить.
Попробуйте задать себе несколько вопросов:
Какие чувства мне легче всего выражать?
Какие чувства вызывают у меня стыд?
Что в моей семье считалось неприемлемым?
За какие эмоции меня чаще всего критиковали?
Какие переживания я до сих пор запрещаю себе испытывать?
Ответы на эти вопросы могут оказаться неожиданными.
Потому что зачастую человек обнаруживает: многие годы он боролся не со своими эмоциями, а с чьими-то старыми правилами.
И тогда появляется возможность выбрать другой путь.
Путь эмоциональной свободы.
Нет, не свободы делать всё, что хочется. А свободы быть живым:
Свободы плакать, когда больно.
Свободы радоваться без чувства вины.
Свободы испытывать страх и не считать себя слабым.
Свободы злиться, не превращая злость в жестокость.
Свободы любить, не стыдясь своей уязвимости.
Возможно, взросление души начинается именно здесь.
Не тогда, когда мы перестаём чувствовать.
А тогда, когда перестаем жить по чужим эмоциональным сценариям.
Когда впервые разрешаем себе встретиться со всеми своими переживаниями без страха и осуждения.

И тогда постепенно становится слышен собственный голос.
Не голос родителей.
Не голос общества.
Не голос старых запретов.
А тихий внутренний голос, который говорит:
Мне можно чувствовать.
Мне можно быть живым.
Мне можно быть собой.
И, возможно, именно с этого разрешения начинается настоящее возвращение к своей эмоциональной правде.