Я стану бабушкой! Молитва около роддома

(прочитать этот рассказ с иллюстрациями можно на моём Дзен-канале здесь: https://dzen.ru/a/as-RJSzftHToEgGW)

Неужели сегодня я стану бабушкой? Самой не верится. Мне кажется, когда я становилась мамой – так не волновалась. А теперь места себе не найду.

Схватки у Янки начались врасплох, около семи вечера. Зять примчал нас к больничному корпусу. Сдали дочку врачам, её сразу увезли в операционный блок, где гудят приборы и горит искусственный кварцевый свет. Интересно, какие там приборы? С тех пор, как я рожала, многое изменилось. В нашей родилке стояла одна капельница, кислородная подушка и кардиограф. 

Дочь рожает. Можно бы ехать домой, но чувствую, что не усну, буду трезвонить сюда каждые пять минут, поэтому впустую шарахаюсь по ночному саду у больницы и молюсь. Отношения с религией у меня запущенные, на молитву мой мысленный сумбур похож меньше всего.

«Отче наш, господи! Это я, дщерь твоя заблудшая Маргарита Юрьевна. Наверное, ты про меня забыл давно, а я вот вылезла. Моя Янка рожает! Давно ли мелкая была, забавная такая, на голове пушок, глазки навыкат. В тазике с горки каталась. Коленки разбивала. И нате вам, взрослая женщина, без пяти минут мать! Скоро я обрету новый статус! Смешно? Одна моя подруга стала нефтяным химиком. Другая – редактором модного журнала. А я стану бабушкой. Как говорится, от каждого по способностям, каждому по дурости».

Брожу среди деревьев, спотыкаясь. Зять махнул рукой и ушёл дремать в машину. Молодец, не бросает тёщу. Он классный парень, дай бог каждой такого. На аллеях блестит плиточная мозаика, больница окутана плащом сумерек. Облака ползут по небу тяжёлыми черепахами, а я слоняюсь кругами и каждой клеточкой нахожусь в операционной рядом с Янкой.

«Ты не волнуйся, боженька. Народится наш мальчик – окрестим как полагается. Порядок чтим. Только сделай так, чтоб Янке не очень больно было. Пусть лучше у меня что-нибудь болит…»

Шагнув мимо тропы, натыкаюсь на корень и чуть не подворачиваю ногу, аж в колено простреливает. Из глаз брызжут искры, но меня это радует. Может, вот оно, знамение? Может, я оттянула на себя часть дочкиных мучений? Мне не жалко, хоть вся нога у меня отвались.

Заглядываю на крыльцо, сквозь стеклянную дверь. Медсестру в приёмной зовут Глафира. Она то ли дремлет, то ли играет в телефоне, не поймёшь. Решив пока не беспокоить, схожу со ступенек и вновь хромаю по аллее.

«Отче наш, не обижайся на меня, нерадивую! Лишь бы младенец в порядке был, и Янка тоже. Я её в детстве Ямкой дразнила. Если всё благополучно, если родит до полуночи, день рождения внука будет сегодня, 11 октября. Хорошая, запоминающаяся цифра, «барабанные палочки». Мой день рождения тоже одиннадцатого, только в марте. А внучек будет Весы. Спокойный, уверенный знак. Как говорится, не откладывай на завтра то, что можно родить сегодня».

Несуразная молитва, но какая уж есть. Больничный сад не совсем пуст. На лавке впереди вижу мужскую фигуру. Чей-то будущий папаша тоже устроил всенощное бдение. Его гардероб весьма странен: сверху приличная куртка, а внизу – сланцы на босу ногу. Сидит погруженный в себя и курит. Сизое кружево дыма уплывает ввысь и теряется в ветвях.

Бреду у него перед носом – встрёпанная, нескладная. Меня тянет с кем-нибудь поговорить, но мужик в сланцах заговаривает первым. Подняв глаза, словно очнувшись от забытья, невпопад спрашивает:

- Тоже рожаешь?

- Да! – так же невпопад отвечаю я. – Мальчика! Крупного! То есть, конечно, не я, а дочка моя.

Босоногий мужик качает головой. Его шевелюра богато прострелена сединой – если он папаша, то явно не молодой. Нет, скорее дед.

- Врёшь, – говорит он. – Во сколько ты родила? Самой ещё и тридцати, наверно, нет.

Темнота неплохо скостила мой возраст! Мне сорок семь, но всё равно приятно. Как-то без церемоний мы переходим на ты. Мужик в сланцах – из села Запруды, это недалеко от города. Со мной в классе училась девчонка из Запруд, Алёнка. Два раза я бывала у неё в гостях. Селянин сообщает, что Алёнка по-прежнему живёт там. Замужем за предпринимателем, но нисколько не важничает. Охотно помогает родному селу, особенно многодетным семьям. У неё самой четверо детей.

Так же ненароком я узнаю, что собеседник вдовец. Его дочку, которая рожает, зовут Надей. Забеременела без мужа, от случайного дружка. Мне грустно. Я тоже мыкаюсь одна, зато у дочки законный муж, а у дяденьки из села – ни жены, ни зятя. Даже ботинок на нём нет! Не нахожу нужных слов, но очень хочется утешить.

- Всякое дитя от Бога, не о чем волноваться. Ждёте девочку – это здорово. Девочки – они мельче, выходят легче. Надюшке мучиться меньше. У моей Янки плод под четыре кило. Порвёт всё внизу, тут к гадалке не ходи.

- Назовёте-то как?

- С именем решено! – спешу похвастаться. – Янка интернета начиталась, хотела какого-то Лазаря! Сама она Лазарь, башка куриная. Виктором будет! Витенька Александрыч! С зятем согласовано, а Янку и не спросим!

- Одобряю! – говорит мужик из Запруд. – Сам сорок девять лет Виктором живу – ни разу не помер. А мы свою Светкой окрестим!

Он тёзка моего грядущего внука! Я проникаюсь к Виктору-из-Запруд окончательной симпатией. Не возражаю, когда он достаёт походную фляжку, пахнущую чем-то спиртовым, дерзким, черноплодно-ягодным. Лихо опрокидываю за наших внучат пять капель! Уфф-фф, обожгло…

Пьём забористый черноплодный виски (я почти научилась его безопасно глотать). Далее выясняется, что Витька приехал гол как сокол – сорвался с дочкой на «скорой помощи», не взяв ничего, кроме заблаговременно собранной сумки роженицы. Ни телефона, ни денег. Башмаки – и те позабыл надеть. В куртке у него завалялась пачка сигарет и вот эта алко-фляжка.

- Как домой добираться будешь? – говорю. – В свои Запруды?

- Хоть бы хны! – говорит Витька беспечно. – Рассветёт – пешком уйду, всего девятнадцать кэмэ. Я на охоте больше выхаживаю.

- Это в сланцах-то?

- Или знакомых поймаю, туда много едут. Главное – дождусь, пока Надюха родит. Мало ли, кровь велят срочно сдать? У меня третья группа, у дочки вторая. Они совместимые.

Молодец Витька, мне это в голову не приходило. Вдруг моя тоже понадобится? Яночка кричит там на белой кушетке, истекает, вся в трубках и поту, над ней хлопочут доктора… Конечно, в операционке должна быть замороженная кровь, но лучше подождём развязки.

О том, что у выпивших кровь никто не возьмёт, мы как-то позабыли.

- Хочешь, помолимся? – говорю. – Не смотри испуганно, я тоже не умею. Всякий бред несу. Но когда от сердца, должно дойти. В спам не отправят.

Собрав все известные мне церковные слова (пречистый, благоволити, велемудренно, светлопозлащённо) бормочу скороговорку, обращённую к тому, кто смотрит на нас сверху. Во здравие Яночки и Витеньки, Наденьки и Светоньки. Во веки веков. Аминь.

Первой на свет является Витькина внучка, а почти в полночь в мир жалует мой долгожданный первый (и надеюсь, не последний) внук Виктор Александрыч. Успел-таки на одиннадцатое! Мы стали свежеиспечёнными дедом и бабушкой, об этом нас извещает сонная сестра Глафира.

Уговариваю зятя сделать крюк и подвезти босого деда Витьку до Запруд вместе со сланцами. Его дом красуется на лесистом берегу, под красной рифлёной крышей, с расписными воротами. И когда хмельной Витька целует меня, выходя из машины, то я …

Нет, не скажу. Я думаю такое, о чём порядочным бабушкам думать уже неприлично. 

***

Мы стали жить вместе. Янка потом долго надо мной подшучивала.

- Видно, усердно молилась, мама! – говорит она, качая Витьку. – Не только внука себе возле больнички вымолила, но и мужа…