Прикладная магихология или от нас никто не уйдёт..

Глава 1 Знакомство с маго-психо-клиникой «Последний шанс»

- Писи коротко.

 - Может, пиши кратко?

 - Нет!

(из диалога сознания и подсознания)



Этот тихий, как дождливая осенняя полночь на кладбище, условно пешеходный переулок, с неприметным двухэтажным особнячком красного кирпича, никогда не привлекал внимание редких прохожих, как не привлекает внимание пьяный и вонючий бомж на парковке у супермаркета.

Невысокая, по пояс высокому карлику, кованая решётка из сплетённых змей и роз, подъездная дорожка, выложенная фигурной плиткой, воображающей себя средневековой мозаикой, и как апофеоз нелёгкого пути, крутое вычурное крыльцо с арочным навесом, в виде крыльев летучей мыши.

По сторонам массивной двухстворчатой двери, как безмолвные стражи входа в чистилище, расположились - маленькая скамеечка для одинокой уставшей задницы и вездесущая бетонная урна, глотающая окурки, как голодная собака сосиски.

Над металлическим дверным звонком, в виде округлой женской груди с блестящим натёртым соском, темнела старинной патиной бронзовая табличка, витиеватая надпись на которой гласила: «Психолог – 1 звонок, психиатр – 2 звонка, дворник с метлой – 3 звонка, 4 и более звонков ведут к несвоевременной утере жизни и здоровья. Для неграмотных – стучите громче».

Помимо этого, слева от двери висел шелковый шнурок с витой золотой кистью, рядом моталась от порывов ветра, приколотая ржавой кнопкой и пожелтевшая на солнце бумажка, на которой химическим карандашом криво накарябано: «Только для девочек в разноцветных шапочках!».

Справа, на латунной цепочке, будто снятой со старинного сливного бачка, висел молоточек в виде мужских гениталий с гравировкой: «Чё, слабо дёрнуть?».

Не обойдём мы вниманием и розовый резиновый коврик, уткнувшийся потёртым краем в дверной порог, как потерянный голодный щенок утыкается носом в мусорный бак на задворках элитного ресторана. На коврике угадывались полу затёртые буквы, в которых имея очки можно было рассмотреть, то ли «Вали отсюда», то ли «Добро пожаловать», а может и «В рот мне ноги».

Кем бы ни был очередной посетитель (человеком ему быть и вовсе было необязательно), если уж он, или она, или оно, смогли миновать дверной квест, то, по умолчанию, становились пациентами маго-психо-клиники «Последний шанс».

Не будем забегать далеко вперёд, но главным лозунгом которой было – «От нас никто не уйдёт... не вылеченным».

И это непреложная, чистая, незамутнённая, сияющая горним светом правда, правда с большой буквы "Пи".

Ибо живых свидетелей (или хотя бы условно живых), которые смогли бы опровергнуть это насквозь истинное утверждение, в природе не было, нет и ни когда не будет.

Глава 2 Идеальная секретарша или заходя, разуй ноги и протри глаза

- Ваши сосиски такие аппетитные!

 - Может сосочки?

- Нет!

(диалог в буфете)



В роскошном приёмном зале клиники, за стеклянным столиком со стандартным офисным набором, сидела ослепительной красоты блондинка. А чего вы хотели, что бы там сидела старуха-вахтёрша с фиолетовой чёлкой и с вечным вязанием в артритных пальцах?

Да красавица, да раскрасавица, да натуральная блондинка, и при этом в сногсшибательном, супермодном, ярко-красном мини-микро-платьице, из тугого плена которого, казалось в любой момент выскочат наружу, на радость нечаянному, но насквозь счастливому зрителю, её округлые вторичные половые признаки.

А эти признаки были настолько внушительны, что сомневаться, что рано или поздно они всё таки прорвут последний редут тончайшей обороны и перейдут в убийственную атаку, не приходилось ни на секунду.

Весело-задорно цокая длиннющими чёрными когтями по компьютерной клавиатуре, наша валькирия умудрялась одновременно пить ароматный напиток, напополам из кофе с коньком, болтать по телефону, прижатому симпатичным ушком к обнажённому плечу, так как придавленная мышь попавшаяся в мышеловку, и конечно подкрашивать роскошные ресницы и обновлять кроваво-вишнёвую помаду на соблазнительных губках.

Из-за неплотно прикрытой дубовой двери, ведущей в святая святых клиники, кабинет главного врача, доносились эмоционально окрашенные фразы, напоминавшие крики злобных чаек, не поделивших гнилые отбросы на городской свалке.



- Доктор, вы не поверите, но когда я смотрю на пенис мужа, то вижу огурец, банан, сосиску или карандаш! Что делать, что делать? Вся романтика, вся многолетняя любовь, коту под хвост. Да и муж почему-то обижается, говорит – «могла бы палку варёной колбасы или положим кабачок представить, не такой уж он у меня и маленький!».

- Так больная, берёте томик Фрейда и...

- Перечитать?

- Сжечь! Сжечь на хрен!!!



Во прохфессор даёт, никакого ТВ-шоу не надо, подумала секретарша, не переставая прислушиваться к затихающему диалогу.

Тем временем дверь в кабинет широко распахнулась, и из неё вышел импозантный мужчина в черной тройке, с брильянтовой заколкой в тёмно-синем шелковом галстуке, поддерживая под локоток миловидную женщину, со следами недавних слёз на раскрасневшемся лице.



- Дорогая, и главное не читайте больше эротическое фэнтези перед сном.

- А, что же читать? Ничего же больше нет!

- Так вот ничего и не читайте!



Проводив женщину к выходу, так же настойчиво и неумолимо, как портовый буксир выводит океанский лайнер из бухты, мужчина неторопясь вернулся к столику секретарши.



- Ангелина, этой ведьмочке я прописал воздержание от литературных сайтов минимум на месяц, пошли кого-нибудь из мелких бесов, да вот хотя бы и Гаврилу, пусть проследит, в крайнем случае отключит интернет. А то их и так в природе всё меньше остаётся, а если вообще размножаться перестанут, то и наши доходы минимум на треть просядут. Всё же женщины, пусть некоторые из них и не ведьмы, наш основной актив. А у них всегда найдётся повод, поскандалить, порефлексировать или просто поплакаться в жилетку.

- Всё исполню в точности, мой господин, - блондиночка ещё раз облизала влажные губы и преданно посмотрела в серые глаза профессора, мелькнувшие на миг отсветом бесовского пламени.

- Ну-ну, Геля, главное работа, расслабляться ночью будем. Кстати эта ведьмочка нам эксклюзивное приглашение на ежемесячный городской шабаш оставила, так ты субботу ничем не занимай, слетаем вместе, развеемся.



Сказав это напоследок, мужчина чётко, как на плачу, развернулся и пройдя несколько шагов, скрылся за закрытой дверью, на которой благородным золотом сверкнула тяжёлая табличка – «Мессир Винланд. Профессор всея великой, малой, чёрной и белой магии.»


Глава 3 Юдоль домовой скорби или укрощение зелёного змия

- Зачем ты женился, детей завёл?

- Будет кому в старости стакан водочки подать.

- Может водички?

- Нет!

(на встрече одноклассников)



Профессор Винланд, прикрыв свой длинный аристократический нос кружевным карманным платком с вышитым золотой нитью вензелем, небрежно потыкал носком изящного ботинка в кучу хлама лежащую посреди приёмной залы клиники.

- Ангелина, мон литл фройляйн, что это за неожиданная гора тряпья смердит на всё клинику, как месячный утопленник всплывший в середине жаркого лета? Или ты всё же сумела до смерти напугать этого ленивого горного тролля своим отпадным макияжем и он наконец сдох, так и не доделав нам мраморный мангал в камере пыток?

- Мессир, что вы, что вы, - залилась розовым румянцем обворожительная секретарша, - это новый пациент, он к вам по записи.

- И где же он? Прячется под горой тряпья от нас и от дневного света?

- Да нет же герр прохфессор, эта мусорная куча, и есть наш пациент. Домовой Авбросий Захудылкин. Просто он в катастрофическом запое, но в минуту редкого просветления сумел добраться до нашей клиники и слёзно умолял о вашей бесценной помощи.

- Да он больше похож на чумную выгребную яму, в которой взорвался самогонный аппарат, а не на ответственного и серьезного работника ЖКХ.

- Да нет, точно, точно, как есть домовой, из девяносто шестой квартиры, четвёртого дома по улице Гоголя. Смешно конечно, улицу в честь гоголя-моголя назвали. Хи-хи-хи... Они бы ещё какого-либо императора, в честь банального салатика или там положим слоистого тортика назвали.

- Так-с, филологические раскопки оставим бедным студентам. А этому люмпен-пролетарию, ледяной душ Шарко, палату отдельную и пост к нему. Да, и клизмы с огуречным рассолом попробуйте.



На следующий день в шикарном кабинете профессора, протрезвевший до стеклянного звона домовой Авбросий, заливаясь горючими слезами и размазывая по бороде покаянные сопли, самозабвенно вещал:

- Нет же боле мочи, терпеть энти муки танталовы, в таком разе, самолично жизнь свою под откос пущу. Окаянный шаромыжник, энтот гад Петрович, завсегда после смены зенки беленькой заливает, а в выходные и вовсе ульётся, аж вокруг себя нечисть всяку видеть починает. Я калач тёртый, бывалоча, хоть и попадался мельком ентому упырю-сантехнику на глаза, так успевал али в канализацию просочиться, али в стенку проскользнуть. А надысь обмишурился чуток, вон энтот анчутка меня за свой стол-то и утянул, да и напоил до изумления, падла кака. А положим испокон веков, нашенская порода така, не могём хозявам отказать, раз оне нас врасплох прихватили, да и могут за энто велить, что бы значиться ихнюю службу сполняли. А ентому великовозрастному охламону выпить-то не с кем, вот он, свиного уха огрызок, меня и понуждает, завсегда в евоной компании совместно зелье энто хмельное употреблять. Спаси мя господин хороший, на тебя вся моя надёга, помоги от напасти сантехнически-алкоголической. Ей-ей сдохну я на энтой службе!

- Ты Авбросий не тушуйся и не хнычь, в нашей клинике тебе всенепременно помогут, алкоголики наш профиль. Ситуация твоя хоть и тяжёлая, и запущенная, но абсолютно понятная. Проблема не в тебе, а в твоём Петровиче. Не хватает ему социального наполнения жизненной диспозиции, отсутствуют мотивационные триггеры к развитию внутреннего сенсорного пространства, нет восходящих точек роста самосовершенствования личностной персонификации как индивидуума со встроенной системой запретов и поощрений, всё это на фоне угасания стимулирующей деятельности в контексте отрицания дисперсии ситуационного перфекционизма...

- Ась? Чегой-то я не дослышавши.

- Короче, болезный. Вот тебе конская доза заворотного зелья, подмешаешь своему Петровичу, и у него поменяется приоритеты социально-личностной парадигмы.

- Чегось?

- Достал хрен заполошный, вали давай! Всё будет норм!



Через три недели, те же действующие лица, в том же роскошном кабинете. Домовой Авбросий облачённый в чёрный латексный облегающем костюм, с кожаными ремнями, молниями и цепями, стоит перед столом профессора на коленях, и непрерывно кланяясь и гулко ударяясь головой об дубовый паркет, сорванным до хрипоты голосом умоляет:

- Милостивец. Бум! Заступник. Бум! Поперёд прежнего, токмо хужей стало. Бум! Затрахали ироды. Бум! Спасу нет от ихней греховной выдумки. Бум!

- Стоять! В моём кабинете, не позволю вставать ни на какие колени.

- Бум! Бум! Бум!

- Замри!



Домовой немедля застывает в скрюченной позе, безуспешно пытаясь скопировать египетского сфинкса, профессор оглядев получившуюся скульптурную композицию, вальяжно нажимает красную кнопку селектора:

- Ангелина, где анамнез больного? Быстро ко мне в кабинет.

Перелистывая принесённую секретаршей папку с историей болезни, профессор бормочет себе под нос:

- Так, интересненько... предположительно средство подействовало не стандартно. Ого! Дву, потом сразу трёх... А это они как извернулись? Ещё и домового, и кота, и кактус туда же. Неужели? А, понятненько. Вот ведь затейники! Сколько раз? Куда? И так что, то же можно было? Не-не-не, ну это уж слишком, перебор, перебор. Ой-ёй-ёй, это же прямо инквизиция какая-то! Да уж, натерпелся бедолага, боец сексуального фронта.

Кладя толстую папку на стол и вытирая кружевным платочком выступившую на лбу и висках испарину:

- Отомри!

- Отец родной, избави от позора несмывамого, ославят мя на всё округу, энтим… ну как его… ну у них ещё бритое всё…

- Стоп, сказал! Конкретно чего хочешь?

- Благодетель, вертай усё в зад, лучшее от сивушного духа лапы двинуть, нежели житие своё влачить, такоже повсеместно и непрерывно судьбинушку горькую свою слезами горькия окропляя.

- Есть у меня к тебе страдалец, одно интересное предложение…



- Мессир, дальше.

- Так-с, печатай... принять домового Авбросия Захудылкина на должность санитара клиники, по совместительству, уборщика служебных помещений, с замещением должностей дворника, конюха, ночного сторожа, ассенизатора и садовника-озеленителя. Установить оклад в размере минимального прожиточного минимума, выходные и праздничные дни оплачиваются, по установленному тарифу. Выделить служебное жильё, в размере 1,2 кв.метра, под первым пролётом служебной лестницы. Спецодежда и инвентарь за счёт работника.

- Мессир, вы гений!

- Я знаю.

Глава 4 Всё не то чем кажется или скандальный день работ

- Вам что-нибудь показать?

- Переносную колонку на 120 дебилов.

- Может децибелов?

- Нет!

(в магазине электроники)



Бесшабашно весёлая секретарша Ангелина, серьёзно задумчивая хирургическая медсестра Лилит, усердно сосредоточенная бухгалтерша, которую все знали под подпольной кличкой Крыса-Лариса, как голодные аквариумные рыбки вокруг кормушки, заинтересованно крутили своими попами по приёмному залу.

- А, что это у вас ребятки такое блестящее, интересное?

- Вы смотрите, сделайте нам всё нежно и аккуратно.

- Вот эти все штучки для меня, да?

- Может их местами поменять?

- И, как это всё будет выглядеть?



Через полчаса несколько утомлённых мужчин.

- Они все такие разные - белые, красные, зеленые, оранжевые, черные.

- Выбирай скорее, уже всех пересмотрел.

- Тебе хорошо говорить, у тебя чёрный и толстый, а у меня серенький, тоненький и головка маленькая.

- Определись уже, наконец, со своей дыркой!

- Не-не-не, сюда не пихай, сюда я сам засуну.

- Ну да, тут гляжу свежачёк, в эти дырки ещё ни разу никто не вставлял.

- А вдруг я перепутаю и всуну не туда?

- Подбирай под свой размер, ты что, первый раз?

- Да я уже сто раз это делал!

- Ну и давай, не тяни резину, суй смелее!



Ещё через час несколько хмурых, уставших мужчин и сердитых, недовольных женщин.

- Так, ну всё, доигрались интеллигенты-импотенты! Вы ещё долго возиться будете? Когда уже компьютер с принтером подключите?

- Да блин, тут все провода перепутались!



На следующий день в кабинете профессора.

- Держите её крепче!

- Сам держи, а то она меня по голове доской стукнула!

- А если набок положить и вот так прижать?

- В прошлый раз вообще вверх ногами поставили и ничего, справились.

- Тогда может ты спереди, ты сбоку, а я сзади?

- Давай сначала, в эту дырку, вот эту пластиковую штуковину засунем и посмотрим, будет ли эффект, а потом уже и задвинем втроём дружно?

- Инструмент свой подбери, я на него чуть не наступил!

- Эй! Это ты свой, уже полчаса в руке мусолишь, потерять боишься?

- Ты чего так долго возишься, может ты студент-теоретик и тебе инструкция нужна, что и как с ней делать?

- Да она наверно из Белоруссии, такая у меня в первый раз!

- И чем она от русской отличается, дырки поперёк?



Через три часа недовольный профессор, заходя в свой кабинет и оторопев от представшей перед ним неприглядной картины:

- Мужики! Вы ещё долго возиться будете? Когда уже мебельный гарнитур соберёте?

- Мессир, тут всё как в заказе из Икеи, все детали перепутались, хрен разберёшь!

- Не будет готово к утру, всех навеки упокою и больше не подниму, сгниёте в конец на своём заброшенном кладбище.

- Нет, Мессир, только не это! Ночным солнцем и могильной пылью клянёмся, всё соберём!



Домовой Авбросий Захудылкин, принятый лично Мессиром на должность санитара клиники, по совместительству, уборщика служебных помещений, с замещением должностей дворника, ночного сторожа и садовника-озеленителя, стоял в дверном проёме общей палаты и задумчиво ковырял в носу, глядя на безобразие, творившееся прямо на его выпученных, как у снеговика которому воткнули морковку не туда, глазах.



- Давай сильней тяни, растягивай её во все стороны!

- Она такая скользкая, еле-еле удержишь, ещё и жёстким концом по морде мне хлестнула.

- Быстрее закрепляй, пока она натянута как струна.



Домовой Авбросий, тревожно переступая плетёными лыковыми лаптями с ноги на ногу, вздрогнул, вспомнив свои недавние приключения. Для храбрости пару раз затянувшись, затушил козью ножку в дежурной банке из-под «Нескафе»:

- Ух-ты, робяты, в первой раз гляжу, что бы её вчетвером пришлось натягивать, можа подмогнуть в энтом деле надоть?



Четверо гномов, в синих засаленных комбинезонах, с закинутыми за спину длинными седыми бородами, суетясь и негромко переругиваясь:

- Зато мы качественно и без проблем.

- Хозяин, рожа твоя деревенская, ну куда ты со своими кривыми кабялками суёшься!

- Мы профессионалы, а ты от волнения, да с непривычки и в дырку-то не попадёшь.

- Точно, точно, тебе же снизу неудобно будет.

- А если вдруг эту порвёшь, то у нас запасной нету!



Домовой недовольно нахмурясь, сморкнулся в кадку с фикусом и скромно вставил:

- Дык, я просто помочь хотел!



Гномы гневно сопя:

- Мы сами-сами, делов то.



Солнце клонилось к горизонту, Авбросий встрепенулся от долгого сна:

- Сморило по теплу. Мужики! Вы ещё долго возиться будете? Когда уже с плёнкой потолочной закончите? Вам, понимаешь, ещё люстру закреплять!



Клиника «Последний шанс» подумала, а она, представьте себе, вполне даже обладала своим собственным разумом. Подселил как-то Мессир по доброте душевной, в кирпичное здание неупокоенную душу. Так вот, Клиника «Последний шанс» подумала, что вот ведь наберут уродов по объявлению, а мне страдай, затем шумно продула канализационные трубы, плюнула небольшой молнией в наглую ворону, севшую по неосторожности на дымовую трубу, и стряхнув налипший на крыше снег наконец успокоилась.


Глава 5 Кушетка девичьих грёз, или может слёз, или крокодиловых, или волшебный диванус в действии

- У вас раздвоение личности.

- Доктор, не согласные мы.

- Как же мы, по вашему, тогда на троих соображаем?

(диалог на медосмотре бригады строителей)



- Правда, удобная? Да ты ложись, ложись смелее. Ну да, парча, золото, слоновая кость. Мне для уважаемого клиента ничего не жалко. Ботинки не снимай, она на чистоту ещё самим Соломоном зачарованна. Каким Соломоном? Так со склада Соломон, он там в утки больничные, джинов уборщиков подселяет. Или ты думаешь, у нас в клинике легко? Трудятся повсеместно только закалённые, проверенные кадры!

Вот-вот, головушку на подушечку кладём, расслабляемся, ножки протягиваем. Кстати, я эту султанскую оттоманку у графа Суворова в напёрстки выиграл. Тогда в войсках никто не играл в напёрстки, я первый это заразу занёс. Скрывать не буду, гений не гений, но что-то эпохальное в этом поступке есть. Это потом уж он сам в азарт вошёл, и звезду, и фельдмаршальский жезл проиграл. Кстати, вон он на стенке висит, рядом с мечом Рюрика.

- Какого-такого Юрика? Это который бедный Юрик, принц гадский?

- Да не Юрика, а Рюрика!

- Так он же мифологический персонаж.

- Мне всё равно, проигрался – плати. А то начинается, мы типа рюрики, а вы жулики, мы не так походили, да не то отгадали, а вы нас тут нагло нагнули. Я ему в ответ, мол буде мордой-то торговать, больно она у тебя харизматичная, а так и не долго трувор подсинячить. А он в ответ, мы отцы-основатели, нас электорат выбирал, мы прародители этих …самых которых… они ещё десять веков после нас правили...

 А как до расчета дело дошло, так это не мы шапку Мономахову ставили, мы просто типа легимизаторы.

- Кто, кто?

- Ну эти, которые зуб дают.

- Кому?

- Кто спросит.

- А дальше?

- Дальше-больше, вышли, говорит, мы из скандинавских фьордов по колено в крови, топорище из Мирового древа вырезано, на нём лезвие насажено, которое сковал горбатый… нет хромой… нет одноглазый… в общем инвалида на себя работать заставили.



- Доктор, можно?

- Конечно, конечно, прилягте на кушеточку. Раз, два, три… Твои веки тяжелые-тяжелые, как у Вия… Спи-спи-спи…

 

- Кто здесь?

- Кто-кто, психолог в пальто.

- А! Это вы Мессир, вам бы только над пациентами шутить.

- Хочешь, и с тобой пошучу?

- А-а-а-а-а Мессир, я никогда, нигде, никому, клянусь кровью девственницы.

- Откуда у тебя, убогого?

- Нет-нет-нет, Мессир, всё по честному, выиграл у древнего вампира в кости.

- В кости? Ты? Честно?

- Ну-у-у-у, да! В кости, поставил на кон свои собственные кости и склеп в придачу.

- Ну ты и жук-жучарник!

- Обижайте Мессир, всё по стародавним заветам, око за око, кость за кость, подобное тянется к подобному.

- Я знал единственную кость, которая сыграла за всю историю азартных игр, да и то ребро у мужика вырвали.

- Мессир, так вы тот самый великий змей…

- Заткни поганое хлебало! Как посмел ты - гнойный прыщ и вошь пархатая, напомнить мне оь этом! Ты только грязь под ногтями золотарей у рабов, которые тлен под ногами слуг моих прислужников, вытирающих пыль с ковров, на которых оставили следы наложницы моих древних последователей!

- Ай! Ой! Блин! Мессир, я оговорился совершенно случайно!

- Глохни гнида, презренный трупный червь! А впрочем, ладно, я же типа психолог, хочешь поговорить об этом?

- А-а-а-а-а, только не это! Я лучше вылижу пыль под ногами ваших адских гончих, Мессир!

- Надоел. Пошёл вон с моих глаз, клисудра пурана сперкус.

- У-у-у-у…



- Раз, два, три… Проснись и пой!

- Тру-ля-ля-ля… Пам-пам-пам...

- Шучу-шучу, просто восстань с моей любимой кушетки.

- Доктор, что это был за хтонический бред?

- Всё прекрасно мой дорогой, всё отлично. Теперь вы абсолютно здоровы, а счёт для оплаты получите на ресепшене.

 - А я что, болел?



Молнии сыплются из маленькой тучки над головой пациента… Сверк, бах, сверк, бум, сверк!

 - Доктор, а можно переводом?

- Всё, всё, всё... достал... дальше все дела у секретаря.



- Мессир, тут пациент опять за сеанс золотом и камнями расплатиться хочет.

- Ангелина, лапуся, пусть его. Бедняга, у него раздвоение личности.

- Раздвоение личности у трёхголового дракона?

- Представляешь, сам в шоке, редчайший случай в моей практике. Хорошо хоть, каждая голова за двоих платит! Так, кто там следующий по записи?