Манилов и Ноздрёв Куропаткин и Безобразов в мемуар

Манилов и Ноздрёв (Куропаткин и Безобразов в мемуарах Сергея Витте). Юмористическая историческая реферат-заметка.


В историческом очерке от 11 октября 2026 года я упомянул о князе Хилкове, о генерале Куропаткине, об авантюристе Безобразове. (3872. Князь Хилков, инженер Гарин-Михайловский, а также русское дворянство и русско-немецкое дворянство. Исторический очерк. - 11 октября 2026 г.)

Солидных биографических трудов об этих фигурах пока что не существует (некоторый интерес со стороны современных литераторов вызывает фигура генерала Куропаткина).

В этой связи я обратился к мемуарам Сергея Витте.

Излагаемый ниже текст имеет реферативный характер, представляя собой цитаты из мемуаров Сергея Витте.

Наиболее интересными мне показались упоминания о генерале Куропаткине.

«Как то раз Куропаткин, возвращаясь с всеподданнейшего доклада, заехал на дачу ко мне и мне между прочим говорит:
"Кажется, я сегодня порадовал Государя, вы знаете - во время доклада была все время пасмурная погода и Государь был хмурый. Вдруг около окна, у которого Государь принимает доклады, я вижу Императрицу в роскошном халате; я и говорю Государю - Ваше Величество, а солнышко появилось. Государь мне отвечает - где вы там видите солнце? а я говорю - обернитесь Ваше Величество; Государь обернулся и видит на балконе Императрицу и затем улыбнулся и повеселел".

[…]

Говоря о А. Н. Куропаткине, я всегда вспоминаю характеристику, данную ему А. А. Абазой [занимал должности государственного контролера, министра финансов, другие высшие должности]. Как то раз вхожу я к нему в кабинет, а оттуда в это время выходит молодой генерал Алексей Николаевич Куропаткин.

[…]

Куропаткин вообще любил лезть целоваться и тут он, обнявшись, расцеловавшись со мною, ушел.

[…]

Так вот, после того, как я рассказал Абазе о том, как я познакомился с Куропаткиным, у меня с ним произошел знаменательный разговор, который показывает, каким большим здравым смыслом обладал Александр Аггеевич Абаза. Если бы мы жили в древние времена, то разговор этот можно было бы счесть за пророчество и самого Абаза за пророка. Разговор этот заключался в следующем:
- Вот вы, говорит Абаза, человек молодой, а я человек старый, то о чем я говорю, - говорит, - я не увижу, а вы увидите. Генерал Куропаткин генерал умный, генерал храбрый, он, - говорит, - сделает громадную карьеру, он будет военным министром. Да что - говорит - военным министром, он будет гораздо выше нежели министр. А знаете, чем это все кончится?
- Нет, - говорю, - не знаю.
- Кончится, - говорит, - тем, что все в нем разочаруются, а знаете, почему все в нем разочаруются?
- Нет, - говорю, - ничего не знаю.
- Потому что, - говорит, - умный генерал, храбрый генерал, но душа у него штабного писаря.
Действительно, так и оказалось.»



«Явился некий отставной ротмистр кавалергардского полка Безобразов.

[…]

Когда перед Японской войной Его Величество сделал Безобразова статс-секретарем и он начал играть такую выдающуюся роль в судьбах России, то он привез сюда свою жену, для того, чтобы представить ее при дворе. И madame Безобразова, эта честная, очень милая и образованная женщина, была чрезвычайно смущена и говорила:
"Никак не могу понять: каким образом Саша может играть такую громадную роль, неужели не замечают и не знают, что он полупомешанный?"

[…]

Безобразов начал проповедывать, что, мол, мы не должны покидать Корею, а раз мы после захвата нами Квантунского полуострова, были вынуждены ее покинуть для того, чтобы не вызвать немедленного столкновения с Японией, и раз мы официально это сделали, то нужно стараться добиваться нашего влияния в Kopeе неофициально, так сказать скрытым путем, посредством установления в Корее различных концессий, имеющих по виду совершенно частный характер, но в действительности, поддерживаемые и руководимые правительством, которые постепенно, по системе паука, захватили бы Корею.

[…]

Вот эти два лица [граф Воронцов-Дашков и Великий Князь Александр Михайлович] ввели Безобразова к Его Величеству, вполне поддерживая его идею захвата Кореи по системе паука, посредством фальсифицированных частных обществ, руководимых и поддерживаемых как материально, так и, в случае нужды, силою авторитета русского правительства.

[…]

Все это, конечно, было вполне известно японцам и японцы поняли, что с одной стороны мы им официально уступили Корею, а с другой - не официально хотим все таки властвовать в Корее. Такое положение дела, естественно, крайне настроило японцев против нас и уже не столько китайцы - как японцы, поддерживаемые, между прочим, Англией и Америкой, настаивали на удалении нас из Манджурии.

[…]

Поэтому составилась против нас общая коалиция; Китая, Японии, Америки и Англии; все перестали нам верить и начали настоятельно требовать нашего ухода из Манджурии.»



«…Хилков был гвардейским офицером Семеновского полка, у него было имение в Тверской губ. В 60-х годах, когда явилось большое либеральное течение по освобождению крестьян, он роздал большую часть своих земель крестьянам и, будучи крайне либеральных воззрений, ухал в Америку, почти без всяких средств.
В Америке он начал служить. Тогда только что стало сильно развиваться везде железнодорожное дело. Сначала Хилков поступил на железную дорогу простым рабочим, затем сделался помощником машиниста, потом занял место машиниста на американской дороге.
Когда у нас началось усиленное строительство железных дорог - Хилков переехал в Россию.
В то время я окончил курс в университете, и, когда сам поступил на железную дорогу, то встретился в первый раз с Хилковым. Тогда я занимал место помощника начальника движения Одесской железной дороги, а он был начальником паровозного депо (Хилков был старшим машинистом, т. е. начальником машинистов данного района. Депо - это известное отделение, в районе которого двигаются данные паровозы.) в Конотопе на Курско-Киевской жел. дор.
Затем я часто встречал Хилкова, и когда Чихачев сделался директором Русского Общества пароходства и торговли и Одесской железной дороги, а я был его помощником, то я рекомендовал Хилкова Чихачеву. Но Хилков тогда не перешел на Одесскую железную дорогу; сначала он хотел перейти, но потом отказался и переехал в Москву. В Москве он был начальником тракции на Московско-Рязанской жел. дор. Когда же у нас началась Восточная война, то Хилков переехал в Болгарию. Во время войны он там служил на военной железной дороге и даже, кажется, временно был в Болгарии министром путей сообщения. После, когда начался Хивинский поход в Среднюю Азию и Анненков начал строить Средне-Азиатскую железную дорогу, то Хилков пошел в помощники к генералу Анненкову. Все это время я встречался с Хилковым. Когда же я сделался министром путей сообщения, то я предложил Хилкову место управляющего Орлово-Грязинской жел. дор., каковой пост он и занял.
Когда же я сделался министром финансов, а на мое место был назначен Кривошеин, то он сделал Хилкова старшим инспектором жел. дор.
С этого поста Хилков был прямо назначен министром путей сообщения.

[…]


И, действительно, как личность, Хилков был совершенно исключительным человеком: с одной стороны, он был человек высшего общества, а с другой стороны - он прошел такую удивительную карьеру.

[…]

Относительно Хилкова я должен сказать, что он прекрасно знал железнодорожное дело, знал все, что касается паровозов и тракции, он был опытный железнодорожник, вообще был человек чрезвычайно воспитанный, человек высшего общества и по существу, был хороший человек, но он имел маленький недостаток - это слабость к женщинам. Вследствие этой слабости в его карьере были черные точки.
Конечно, Хилков не был государственным человеком и всю свою жизнь он оставался скорее обер-машинистом, нежели министром путей сообщения.

[…]

Железнодорожный союз, который затем привел железные дороги к забастовке, всячески защищал князь Хилков (это мне говорил Трепов), уверяя, что этот союз преследует чисто экономические и бытовые интересы железнодорожного персонала и не имеет антиправительственных стремлений.

[…]

В конце сентября и начале октября [1905] начались усиленные забастовки почти во всех фабричных районах, затем, забастовали железные дороги. Наивный князь Хилков, начавший свою карьеру машинистом железной дороги, человек очень хороший, но рамолик (вообще, ему было бы уместнее оставаться железнодорожным служащим, нежели быть министром), пробрался в Москву, дабы там урезонить машинистов, так как центр, руководящий железнодорожными забастовками, была Москва. Он сам сел на паровоз и хотел повлечь за собою машинистов, но последние надсмеялись над его наивностью. Одним словом, в России наступил полный хаос.

[…]

… я расстался с министром путей сообщения кн. Хилковым, прекраснейшим человеком, отличным железнодорожником, но не министром путей сообщения. Он был техник-практик, милейший человек, но совсем не администратор.»

Завершая реферативное изложение цитат из мемуаров Сергея Витте, я позволю себе выразить надежду, что читатель не только уточнит свои исторические знания, но и улучшит своё настроение.


15 октября 2026 года 03:33


{ 3873.
Vladimir Zalessky Internet-bibliotheca. Интернет-библиотека Владимира Залесского}


[недостаточная скорость доступа в Интернет] [размещается в дополнительном аккаунте на период недостаточной скорости доступа в Интернет]