Мастер Готфрид

Мастер Готфрид был необычайно красив. Несмотря на почтенный возраст, его глаза светились кипящей энергией, отражая неугасимую страсть, с которой он брался за любое дело. Будь то углублённые чтения, алхимические опыты, управление обширным имением, неспешные прогулки по саду, создание пейзажей, составление важных документов, написание писем или хозяйственные распоряжения, а также встречи с друзьями, которые то и дело посещали его уединённый замок, расположенный в самой глуши — ко всему он подходил с одинаковым пылом.

Все признавали незаурядный ум мастера Готфрида. С виду он казался настолько чопорным и замкнутым, что при первой встрече люди сторонились его. Однако стоило познакомиться с ним поближе, как они тут же прикипали к этому человеку, осознавая, что перед ними — эрудит, постигший суть многих вещей.

Его картавый голос отличался потрясающей мелодичностью. Мастер Готфрид произносил слова с раскатистым «Р», тянул гласные необычайно долго, и его речь украшал какой-то странный акцент. Вероятно, так говорили его северные предки, и он перенял от них эту особенность. Однако деревенское прошлое давно осталось позади, и теперь мастер Готфрид был зажиточным господином, вращающимся в высшем свете.

Привычка к уединению также делала свое дело: он подолгу не выезжал из имения. Но когда мастер Готфрид всё же выходил на прогулку, то одевался настолько безупречно и светски, что даже соседи не сразу узнавали его. Он был истинным поклонником формальностей, полагая, что любому украшению требуется достойное обрамление. По его убеждению, настоящий джентльмен не мог появиться на улице без сюртука или фрака, накрахмаленного жабо, шляпы-цилиндра, трости и, конечно, без безукоризненно начищенных сапог.

Однако поистине особенное обаяние мастер Готфрид являл, когда рядом с ним оказывалась хорошенькая девушка — будь то служанка или дальняя родственница, приезжавшая погостить с родителями, старшей сестрой или братом. Он был необычайно радушным хозяином. Хотя сам питался скромно и не терпел роскоши в своей спальне, для гостей Готфрид держал всё самое лучшее. Стоило кому-то из друзей или родственников приехать на пару недель, как каждый день устраивались обильные обеды и ужины. Кухня кипела паром и дымом, наполняя дом сотней оттенков запахов и вкусов, перемежающихся бесконечными разговорами. Весь особняк был пронизан спешкой служанок, которые невесть откуда появлялись в таком огромном количестве. Мастер Готфрид умел производить впечатление: никто не хотел уезжать из этого дома, хотя тот, кто впервые переступал его порог, неизменно ощущал, что он напоминает холодный, мрачный и отталкивающий склеп.

Но стоило гостю прижиться, как он понимал: этот дом полон тайн, загадок и множества интересных вещей. Мастер Готфрид собрал у себя чудеснейшую библиотеку, насчитывающую тысячи томов. Это была едва ли не самая большая комната в особняке. Книги располагались на стеллажах, уходящих под самые высоченные своды зала. Мастер Готфрид с удовольствием сам лазил по лестницам, чтобы отыскать нужный том. Он страстно любил читать и потрясающе умел ориентироваться в этом огромном множестве книг, рукописей и фолиантов.

В свободное время он и сам с удовольствием занимался писательством, хотя его творчество носило обрывочный характер.Готфрид предпочитал писать письма друзьям, родственникам и дамам сердца, отношения с которыми чаще всего развивались по переписке и редко переходили во что-то большее. Либо же он создавал трактаты по естественным наукам, алхимии или магии — к последним мастер Готфрид был особенно охоч. О нём была наслышана вся округа, его то и дело приглашали в соседние поместья. Однако он чаще всего отклонял приглашения: будучи гостеприимным хозяином, сам он почему-то не торопился бывать в гостях.

Мастер Готфрид прожил в этих краях несколько десятков лет, а потом внезапно исчез. После его исчезновения на территории особняка постоянно стали видеть стаю ворон. Говорили, что один из воронов, постоянно кружащий в округе, очень напоминает самого мастера Готфрида: такой же умный, с таким же проницательным взглядом. А его чёрное оперение поразительно походило на длинный деловитый фрак, в который когда-то облачался хозяин замка. Этот ворон то и дело присаживался на железный забор и просиживал на нём по нескольку часов, порой до самого дождя, а иногда и вовсе взлетал к соседним поместьям.

Как-то утром маленькая Каролина Льюиндейл увидела в окно того самого чёрного ворона: он сидел напротив неё на ветке дерева и пристально наблюдал. Её брат Митчелл попытался спугнуть птицу, но ничего не вышло. Казалось, будто человеческая душа вселилась в этого ворона. Прошли ещё несколько десятков лет, и мастера Готфрида стали вспоминать всё реже. Однако соседей по-прежнему интересовал его особняк. Те, кто в пору его жизни в замке были ещё детьми, теперь пытались выяснить, куда делась потрясающая библиотека прежнего хозяина и кому теперь принадлежит дом. Они то и дело подходили к замку, но двери и окна были наглухо заколочены, и войти внутрь было невозможно. Лишь ворон сопровождал каждый их визит, кружась над головами, а затем присаживаясь рядом на забор или другое удобное для наблюдения место.