Не оглядывайся в Доу Хилле

Когда я впервые услышал о Доу Хилле, мне показалось, что это обычная страшилка для туристов. В каждом городке есть свой «проклятый» лес, своя дорога, по которой якобы никто не возвращается. Но Курсеонг говорил о нем иначе. Здесь не пугали — здесь предупреждали. Тихо, без пафоса, будто речь шла о чем-то обыденном, вроде ядовитой змеи или обрыва.
Лес начинался внезапно. Еще шаг назад — солнечный свет, пыльная дорога, запах чая с ближайших плантаций. Еще шаг вперед — и воздух становился тяжелым, словно в нем растворили старую ржавчину и сырость. Деревья стояли слишком близко друг к другу, переплетаясь ветвями, как пальцы людей, давно умерших и все еще не желающих отпускать этот мир.
Я шел по тропе, которую местные называли Тропой смерти. Название звучало глупо и театрально, но чем дальше я продвигался, тем меньше мне хотелось усмехаться. Было странное ощущение, будто лес наблюдает за мной, дышит в унисон с моими шагами. Каждый хруст ветки за спиной заставлял вздрагивать.
Говорят, здесь иногда появляется мальчик. Не плачет, не кричит, просто идет, натыкаясь на деревья, словно слепой. Когда я вспомнил об этом, меня передернуло, и я машинально ускорил шаг. И тут увидел его.
Сначала мне показалось, что это игра теней. Но фигура была слишком реальной: маленькое тело в старой, выцветшей рубашке. Он стоял ко мне спиной. Когда я сделал шаг, он медленно повернулся… и тогда разум отказался принимать увиденное. Головы не было. Ни крови, ни раны — только пустота, будто кто-то стер эту часть мира ластиком.
Я не закричал. Не смог. В горле застрял сухой, болезненный ком. Мальчик шагнул в сторону и растворился между деревьями, словно дым. В тот момент я понял, что это не призрак в привычном смысле. Это след. Отпечаток чьей-то трагедии, навсегда вдавленный в плоть леса.
Я хотел уйти, развернуться, бежать, но тогда услышал голос.
— Ты заблудился?
Он был мягкий, заботливый, почти материнский. Из тумана вышла женщина в сером платье. Ее лицо казалось обычным, слишком обычным для такого места. Она улыбалась, и от этой улыбки по спине побежал холод.
— Здесь опасно одному, — сказала она. — Пойдем, я покажу дорогу.
Я сделал шаг к ней… и остановился. Потому что заметил: под ее ногами не шевелилась ни одна травинка. Она не касалась земли.
— Спасибо, — выдавил я. — Я уже почти вышел.
Ее улыбка медленно исчезла. Лицо стало пустым, как старая маска. И тогда я понял: если я пойду за ней, то не вернусь. Не сегодня, не завтра, никогда.
Я побежал. Лес будто взбесился. Ветки цеплялись за одежду, корни пытались сбить с ног, воздух давил на грудь, словно я нырнул под воду. За спиной раздался тихий смех, сухой и бескровный.
Когда я выскочил на дорогу, меня трясло так, что я не мог стоять. Я обернулся. Лес выглядел мирным. Даже красивым. Как будто ничего не произошло.
Теперь я понимаю: Доу Хилл не убивает сразу. Он забирает по кусочкам. Память. Спокойствие. Сон. Иногда людей.
И если однажды ты увидишь вдалеке маленькую фигуру без головы или услышишь ласковый голос, зовущий помочь — не отвечай. Это не просьба. Это приглашение.