Рассказать желаю сон свой, словом осветить дорогу

Однажды Василисе до чертиков надоело сидеть в своей огромной городской квартире, квартире с высоченными потолками, хрустальными люстрами и бархатными обоями, квартире №96, старого дома на центральной, но при этом тихой и когда-то тенистой улочке.

Может же кому-то надоесть сидеть по полдня на подоконнике четвёртого этажа, чувствуя себя запертым в четырёх кирпичных стенах и глазеть на мрачное здание напротив, своим монументальным гранитным фасадом, как бы говорящим «…это наша недоработка».

Пусть девушку и окружали стены элитной квартиры, с мощным кондиционером, с бесплатным вай-фаем, с холодным томатным соком из холодильника в запотевшем стеклянном бокале и с контрастным душем по три раза на дню.

И кто, скажите, честно глядя в глаза и положа руку на сердце, кто из вас смог бы осудить её за это? Нет, нет, и нет, дорогой мой читатель, нет среди нас настолько жестоких и бесчувственных людей, кто бы не пожалел младую белокурую красавицу, готовившуюся вступить на порог взрослой жизни.

Как набухший и только-только начавший распускаться весенний розовый бутончик, с подрагивающими на его нежных и ранимых лепестках искрами утренней росы, дарит на заре всему окружающему миру свой благословенный пьянящий аромат, так и от Василисы во все стороны веяло ощущением, тем еле-еле ощутимым, слегка терпким, сладковато-щекочущим, почти детским по свое чистоте и незамутненности, ощущением беспредельного счастья.

Василиса, идущая лёгкой танцующей походкой, во всём своём великолепии расцветающей юности, ловила на себе взгляды, взгляды восхищенные и похотливые, томные и завистливые, безнадежные и оценивающие.

Взгляды бодрили, веселили и иногда вызывали лёгкую усмешку, проскальзывавшую в уголках чувственных, слегка припухлых, ярко-вишнёвых губок молодой прелестницы.

Иногда и лёгкая улыбка слетала с этих очаровательных губок и тогда у тех, кому она была адресована, словно бы как после опрокинутой залпом чаши божественной амброзии, жидкие ручейки пробегали огнём по всем жилкам тела даря ощущение радостного будущего.

Вот только здесь и сейчас была июльская жара, пожирающая старые камни города. Было высокое-превысокое, звенящее комариным писком на грани слуха, выбеленное как деревенский холст небо, и это небо было без единого облачка на горизонте.

С каждым шагом Василиса всё больше представляла себя лежащей на белом шуршащем песочке, где-нибудь на берегу бескрайнего озера или моря, под смолистыми соснами с жёлтой шелушащейся корой.

И на несколько мгновений ей даже показалось, что налетают на неё лёгкие порывы ветра, с примесью запаха зелёных водорослей, и они гладят её, гладят и ласкают, ласкают и манят, призывно манят к себе, обещая немедленное облегчение от несносной жары и приятную свежесть обнажённого тела.

Меж тем, пожухлая трава облезлых газонов и засушенных скверов, готова была встретить неосторожного прохожего, ступившего на неё, железным гребнем острых как бритва кончиков.

Скукоженые от жары листья парковых берёз и тополей, даже на вид не могли пообещать успокоения прохладной тени, от них нельзя было ждать ничего, кроме проникающей во все щёлочки пыли, пыли и грязи, грязи и липких разводов едкого пота, противно стекающего по груди, подмышками и спине.

Иссохший Город уж неделю как не видел ни капельки дождя, асфальт улиц и проспектов течёт и плавится, своими липкими лапками хватает за подошвы босоножек и сандалий, тех редких смельчаков, кто рискнул покинуть прохладу офисов и магазинов.

Строительные рабочие, затеявшие ремонт дорог, тяжёлая техника, катки, самосвалы и бульдозеры, от них как от диких зверей, во все стороны, удушливыми смрадными волнами, расходится запах мазута и гудрона, горелой бумаги и прокисшего молока, дешёвых сигарет и немытого тела.

- Девушка, не хотите ли прокатиться с нами на пляж?

- Не бойтесь, мы не страшные, просто больно смотреть, как солнце пытается спалить такую красавицу.

- Да мы, если что, только туда и обратно, искупаемся, охладимся!

Не плохой вариант, прикинула Василиса, трое жеребцов в кабриолете, молодые, спортивнее, вроде и не уроды, и на вид не отморозки.

- Ах, почему бы и не да, - согласилась девушка, ловко запрыгивая на заднее сиденье кабриолета.

-Ура, ура!

- Вот это я понимаю, отвага и безрассудство.

- Не обращайте внимания, девушка, они от счастья крышей поехали.

- Да ладно, главное, что бы мы, наконец, на пляжа поехали, - смеясь, ответила Василиса.

И вот красный (а вы что сомневались?) кабриолет, летит как выпущенная из лука стрела (вы продолжайте сомневаться?) по ровному и прямому (а вот здесь даже я засомневался) шоссе, прямо к вожделенному пункту назначения, с чистой водой, с прохладной тенью и с белоснежными пляжами.

За мчащейся автомашиной, флёром вьются обрывки фраз, смех и сизый дымок выхлопа.

Недолгий путь, нашёл свой конец на берегу безлюдной и уютной бухточки. Компания молодых людей сноровисто раскинула небольшой лагерь, расставив раскладной столик и стулья, расстелив на песке покрывала, достав корзинки с едой и пристроив в тени переносной холодильник с различными напитками.

Избавившись от лишней одежды, в первую очередь, все толпой ринулись купаться. Брызги, вопли, многочисленные волны расходящиеся кругами от плывущих и ныряющих молодых и сильных тел.

Вдоволь нарезвившись и охладившись, компания устроилась за накрытым столом.

Ребята накинулась на напитки и закуски, как будто их морили голодом несколько дней.

- А ты чего не ешь?

- На диете, небось сидишь?

- Ты только не стесняйся!

- Ага, с такой фигурой, беречь себя надо!

- Ай, да не переживайте так мальчики, я попозже перекушу.

- Ну ладно.

- Пошли ещё поплескаемся.

- Давайте скорее, а то скоро солнце сядет.

* * *

Диета, диета, кто бы чего понимал, думала Василиса развалясь на кожаном сиденье кабриолета и наслаждаясь ночной поездкой, когда встречный ветер, напоенный свежестью, развевает за твоей спиной копну белоснежных волос.

Но, что, ни говори, ребятки попались такие милые, сладенькие, усмехнулась, покрепче ухватившись за рулевое колесо.

Василиса наклонилась вперёди и взглянула на себя в зеркало заднего вида, пригляделась и удивилась - вот ведь, капелька осталась, и розовый язычок промелькнул между жемчужных зубок слизнув кровавую капельку в уголку рта.

А хорошо отдохнули, и перекусила и концы в воду, подумала Василиса и вдруг громко рассмеялась.