Кирилл Владимирович Воспоминания 003-29-32

В.Кн.Кирилл Владимирович (1876-1938) Воспоминания - 1897 - Юбилей королевы Виктории - Торжества в Лондоне - дядя Альфред - тетя Мария - принцесса Мелита - корабль "Россия" - Королевские ВМС - Портсмут.
Глава 3 Направление на восток с.29-32
Воспоминания 003-29-32

***
29-
Глава 3. Направление на восток

Ранней весной 1897 года мы с братом Борисом отправились в Канны.

У меня есть особая причина упомянуть об этой поездке на юг Франции, потому что именно в тот раз я впервые встретился с королевой Викторией.

Она остановилась в знаменитом отеле „Симьез" в Ницце.

Мы зашли в гости к дяде Альфреду, герцогу Эдинбургскому, в его Шато Фаброн[29], и он предложил нам пойти с ним на прием к королеве-матери.

Нужно сказать, что дядя Альфред очень гордился своими русскими родственниками и любил представлять их членам английской королевской семьи.

Мы были на обеде у королевы Виктории, и эта женщина покорила нас своим добродушием. В ней было нечто особенное, то, что уже при первой встрече позволяет распознать сильную личность.

Насколько я помню, среди присутствовавших на обеде была и принцесса Беатриса Баттенбергская в сопровождении своего неизменного слуги-индуса.
 Пожалуй, это все, что осталось в моей памяти о первой встрече с королевой.

_30-
Вернувшись на родину, я поступил служить на корабль „Россия". Несмотря на то что это судно уже было введено в строй, оно все еще находилось во власти инженеров и рабочих.

Меня весьма обрадовало назначение на этот новый корабль, поскольку он был последним пополнением нашего флота и последним словом в кораблестроении того времени.

Это судно, построенное на российских судоверфях российскими инженерами, послужило прототипом многих прославленных кораблей, как в нашей стране, так и за границей, которые являлись лишь усовершенствованными копиями этой модели.

Кроме того, именно на „России" мне предстояло приобрести опыт морского офицера.

Благодаря удачному сочетанию быстроходности, тяжелого вооружения и дальнего радиуса действия, этот корабль считался уникальным творением своего времени.

Поскольку соединения российского флота дислоцировались на значительных расстояниях друг от друга - Балтика, Тихий океан, Черное море, нам были необходимы корабли дальнего радиуса действия.

Исходя из этого конструкторы снабдили „Россию" необычайно вместительными бункерами, которые идеально вписывались в организм корабля, и ни в коей мере не мешали его основному предназначению. В этом и заключался секрет его успеха.

Кроме того, „Россия" была вооружена восьми и шестидюймовыми орудиями, оснащена двумя отличными реверсивными двигателями и котлами типа Бель-Вилль.

Имелся на ней и вспомогательный двигатель поменьше, от которого было мало толку, если не считать, что он служил бессменной темой для наших острот в кают-компании.

Однажды кто-то в шутку предложил убрать этот аппендикс, а на освободившемся месте устроить плавательный бассейн. На борту военных кораблей каждый дюйм дорог, поэтому впоследствии стали обходиться без вспомогательных двигателей.

„Россия" была очень комфортабельным судном. Полагаю, что это был первый военный корабль с холодильником для мяса и с аппаратом для изготовления льда. К тому же собственная пекарня каждое утро снабжала нас свежим хлебом.

„Россия" произвела большое впечатление в мире, и я думаю, что корабли „Террибл" и „Пауэфул" („Грозный" и „Могучий") были ответом Великобритании на ее появление.

С утра до вечера на палубах и во внутренних помещениях корабля стоял страшный шум.

Непрекращающиеся стук, грохот и лязг вперемешку с дребезжанием пневматических дрелей и клацающими ударами стали о сталь создавали впечатление, что на судно выпустили целый легион дьяволов.

Маляры, инженеры и рабочие поторапливали друг друга. Они спешили закончить отделочные работы, так как „России" предстояло стать нашим эмиссаром на бриллиантовом юбилее королевы Виктории.

Все для меня было новым - и корабль, и команда, а потому понадобилось некоторое время, чтобы освоиться в этой обстановке.

Командир корабля, о котором я расскажу позднее, подобрал офицерский состав и команду из числа лучших представителей нашего флота.

Наконец все было готово, и мы отправились в наше первое плавание - в Англию.

Благополучно миновав Ютландию, мы зашли в Девенпорт, где корабль заново покрасили, чтобы на смотре в Спитхеде он выглядел как с иголочки.

Спустя несколько дней по прибытии, я отправился в Лондон и на время юбилейных торжеств остановился в „Кларенс Хоул" вместе с дядей Альфредом и тетей Марией.

С ними была их дочь Виктория Мелита - впоследствии великая герцогиня Гессенская, которой предстояло стать моей женой, - сын, кузен Альфред, и мой дядя, Великий князь Сергей, с красавицей женой, великой герцогиней Елизаветой, сестрой покойной Императрицы.

Мои комнаты находились на одном этаже с апартаментами кузена Альфреда. Мы оба увлекались музыкой, и я частенько играл на старинном пианино, которое стояло в его гостиной

_31-
Юбилейная процессия к собору Святого Павла поразила меня своей величественностью. Она во многом напомнила мне процессию во время коронации в Москве, хотя, пожалуй, эта церемония была даже более масштабной.

Как обычно, в процессии принимало участие великое множество иностранной знати.

Ослепительные парадные одежды, среди которых выделялись экзотические наряды индийских принцев, вереница великолепных экипажей и величественная кавалькада - все свидетельствовало о могуществе Британской империи в период ее наивысшего расцвета.

Погода как нельзя лучше соответствовала этому грандиозному событию.

Многотысячные толпы народа собрались вдоль дороги, по которой ослепительное шествие направлялось к Сити. Гром приветствий производил ошеломляющее впечатление.

К сожалению, сильный приступ сенной лихорадки - недуг, которому я был подвержен всю жизнь, - помешал мне насладиться праздником сполна. Мне приходилось нелегко, потому что в одной руке я держал поводья, а в другой - носовой платок.

Кавалькаду возглавлял король Эдуард VII, в то время принц Уэльский.

За юбилеем последовала непрерывная череда вечеров и балов. На мой взгляд, большие придворные балы в Букингемском дворце были несколько скучны и чересчур помпезны, но они запомнились мне на всю жизнь, потому что туда съезжались первые красавицы Великобритании.

Сейчас я могу припомнить лишь герцогиню Сатерлендскую, с которой я танцевал, - она была старше меня, но я был сражен ее великолепием, - а также леди Дадли и леди де Грей, которые олицетворяли идеал английской красавицы.

Множество выдающихся личностей, которых я встречал на этих блестящих вечерах, - цвет общества конца прошлого века - произвели на меня незабываемое впечатление.

На всех официальных и неофициальных светских приемах я с упоением танцевал и развлекался.

Когда пришло время для представления иностранных гостей королеве, дядя Альфред подвел меня к ней со словами: „Позвольте представить вам моего юного племянника, который служит на русском броненосце".

Королева сказала мне несколько добрых слов, и помню, что мне пришлось очень низко склониться, потому что она сидела на низком стуле и была очень миниатюрной.

И я вновь убедился в том, что в этой маленькой женщине было нечто особенное, присущее только сильной и цельной личности.

Во время этого визита в Англию мне не удалось как следует познакомиться ни с Лондоном, ни со всей страной, за исключением Аскота, куда я ездил вместе с королевской семьей: непрекращавшиеся светские приемы поглощали все мое время.

Летом Адмиралтейство намеревалось отправить „Россию" в пробное плавание на Дальний Восток.

Предстояло много работы, чтобы привести корабль в надлежащее состояние.

Достигнув берегов Голландии, мы попали в густой туман. Видимость была настолько слабой, что казалось, будто мы очутились внутри какой-то горы из ваты.

Туман настойчиво обволакивал судно, проникая повсюду и покрывая все своей липкой влагой. Тем не менее очень медленно, но верно мы продвигались вперед.

Вдруг, словно с неба, раздался звук треснувшего дерева. Не возникало сомнений, что мы с чем-то столкнулись, но с чем именно - сказать было невозможно. Звук исчез, потонув в тумане, так же внезапно, как появился.

Корабль дал задний ход и стал на якорь.

-32-
Вокруг не было ничего, кроме тумана и моря, о присутствии которого оставалось лишь догадываться, поскольку его не было видно. Казалось, что корабль парит в воздухе.

Когда туман наконец рассеялся, мы зашли в ближайший порт Веймюйден, чтобы выяснить, чего мы лишились во время загадочного столкновения.

Оказалось, что мы принесли в жертву лишь мачты и рангоут. Полагаю, что местные власти были чрезвычайно удивлены, если не сказать встревожены, когда огромный русский броненосец внезапно возник перед ними как гром среди ясного неба.

В остальном на пути домой, не произошло никаких происшествий. „Россия" вела себя во всех отношениях безукоризненно.

Этот корабль явился достойным подтверждением искусства русских инженеров, которые спроектировали и построили его.

За „Россией" последовали еще более совершенные - красивые и величавые - корабли типа „Громобоя".

По прибытии в Кронштадт нам предстояло много работы: тщательный осмотр корабля, текущий ремонт и регулировка, а также загрузка боеприпасов и провианта. Кроме того, мы должны были детально ознакомиться со всем, что имело к нам хотя бы малейшее отношение.

Уму непостижимо, чего только не требуется такому большому кораблю для дальнего плавания! Во время загрузки он напоминает настоящий Ноев ковчег, наполняющийся всевозможными предметами - снарядами и мылом, углем и картошкой.

В последний вечер перед выходом в море мы вместе с моим другом Кубе нанесли прощальные визиты в столице.

Это был веселый вечер, наполненный очарованием молодости и ожиданием неизвестного, - ведь нам предстояло пуститься в странствия к неведомым широтам, в плавание за многие тысячи миль - к морям Востока.

Мы успели на последний поезд в Ораниенбаум, а оттуда на маленьком пароходике добрались до Кронштадта.

На следующий день „Россия" отдала швартовы и направилась к Тихому океану, на Дальний Восток.

Нашим первым портом захода был Портсмут. Насколько я помню, там мы провели около десяти дней.

Несколько адмиралов и старших офицеров Королевских ВМС Великобритании нанесли нам визиты, а затем принимали нас в своей кают-компании на берегу, где мне впервые довелось попробовать виски.

Должно быть, мы привлекали внимание публики, ее допускали на борт „России" в определенные часы. Интересно, какое впечатление мы производили на этих людей?

Говорят, что однажды между российским адмиралом и британским адмиралом, который командовал объединенной англо-русской эскадрой, разбившей турецкий флот в сражении при Наварине, возник спор по поводу выхода в море в понедельник,

и британский адмирал сказал: „Русские - странный и дикий народ, они суеверны и отсталы. Они отказываются выходить в море в понедельник, хотя каждый знает, что несчастливый день - пятница".

Пока мы стояли в Портсмуте, я получил увольнение на берег и не упустил возможности навестить дядю Альфреда в Лондоне. Я побыл с ним всего один день и умчался в Париж, где в то время жили мои родители.

Отец часто гостил во Франции, и его там знали лучше, чем любого другого члена императорской семьи, а возможно, даже лучше, чем какую-либо другую иностранную королевскую особу.

Он был членом многих и даже самых элитарных обществ этой страны.

Глава 3. Направление на восток с.29-32
-33-
***
#ДомРомановых #КириллВладимирович #Воспоминания #КоролеваВиктория #БриллиантовыйЮбилей #1897год #Лондон #КрейсерРоссия #Портсмут #КоролевскиеВМС