в детстве

«В детстве, до семи лет я жила в типичном «сталинском доме» имперской застройки. Мы его называли - и я их всех называю до сих пор так - немецким домом. Говорили, что эти здания строили пленные немцы.

В моём районе - теперь неспокойном, ибо он остался на отшибе города и стал весьма асоциален - тогда было вполне мирно. Жили разные люди - интеллигенция, как мои родители. Сфера услуг - как наш сосед Юра-фотограф. Простые работяги - их было пруд пруди. Но почему-то эта гремучая смесь не раздражала - как нынче. И я переносила радости смешанного бытия вполне сносно.

Но дом наш - думается - любила. Эти скрипучие деревянные ступеньки на второй этаж. Мы жили на первом и я поднималась по пролётам не часто. Но благоговейно.

Большие окна - достаточно низкие. И с широкими подоконниками, чтобы на них смог влезать ребёнок и сидя таращиться вниз, на улицу. Толстые стены - и я не знала, как живёт бойкий, уже тогда освоивший принципы «фолианта» К. Маркса Юрий. Не тесная кухня с окнами вполне достаточными, чтоб не называть кухаркин досуг «титаническим».

Комнаты - наверное, две, уже не помню. И всё одно - светлые и квадратные почти. Высокие потолки изумляли и я, кажется, никогда взглядом не достигала их. Как говорит моя дочь про колесо обозрения в столице: «Его увидать всего можно только лёжа!» Вот и я, скорее всего, наблюдала тени - от света из окон зашторенных не плотно - на белёсости потолочной лишь из своей кровати.

Сегодня я понимаю, что новогоднюю ёлку надо приносить в такой дом. Что и делал мой папа.) Что высота, широта, неповоротливая массивность строений этаких предполагают и Рождество, и Новый Год, и Крещение..

И на каток микрорайонный стоит выходить - и возвращаться, конечно! Со «снегурками» наперевес из такого - с просторным проёмом дверным - подъезда. А их - и всего два! Да и этажа - только два. Людей - кот наплакал..

И палисад перед тыльной стеной, усаженный каким-то кустарником, деревьями, клумбами. И обнесённый - о, чудо! - железным забором с толстыми высокими каменными тумбами. Всё такое пасторальное! Аж, в глазах щиплет..

Потом, всю жизнь я продолжала любить эти дома. Разных серий - но чем помпезнее, тем лучше!)

Их странная укромность, надёжность и в то же время простота. Не примиряли меня с «отцом всех народов». Но отстраняли от тотального глумления. Тем паче, многое - слишком много! - было не придумано новой эпохой. А взято - и переименовано - из старой, прежней, моей..»