Жизнь карусель в ней казино Глава 5

                У Сикорского нервы были вздёрнуты до предела, он мог «взорваться» в любую минуту. Заметив это, секретарь председателя Агросоюза спросила: Вы плохо чувствуете себя, Виктор Петрович?

- Вам то, какое дело до моего самочувствия, - грубо ответил он.
- Я просто так спросила, по доброте душевной, извините, - сказала она.

- Это вы меня извините, Наталья Леонидовна, не задался у меня что-то сегодня день, всё валиться из рук, - пожаловался он.
- Я услышала последние слова, входя в приёмную председателя: Это вам – то жаловаться на нервы, Виктор Петрович, да они у вас крепче любого спортивного каната.

- Откуда вам знать, Елена Дмитриевна, вы только недавно появились у нас.
- А я сразу определяю человека, по глазам, насколько крепко, уравновешенно душевное его состояние. Вот предполагаю, точно не могу сказать, но, я так думаю, у Натальи Леонидовны, их совсем нет, она их истратила давно, и теперь ими совершенно не пользуется, и это же прекрасно, да, гори вокруг всё синим пламенем. Ей совершенно всё равно, найдётся кому, затушить это пламя, а её, чтобы никто не тревожил. Я, права, Наталья Леонидовна.

- В яблочко, мне всё по барабану, отработала день и домой.  Это я раньше «горела» на работе, а зачем, спросить, всем же абсолютно всё равно, как я себя чувствую, хорошо или плохо, устала, нет ли? Поэтому я от трудового законодательства, теперь ни на шаг не отступаю. На работу к восьми утра, обед, как у всех, и не идите ко мне со своими бумажками, я ухожу на обед.

- Вот, видите, Виктор Петрович, какая благодать, когда отсутствуют нервы, и вы свои пошлите туда: "Где Макар телят не пас?".

- А где он их не пас? С любопытством спросила Наталья Леонидовна у меня.
- Откуда я знаю, такая есть поговорка. Но, как Виктор Петрович, вам легче стало? Спросила я, глядя ему прямо в глаза.

- Не знаю, но, думаю, мне лучше уехать домой, к тому же уже конец рабочего дня.
- Но, это у рабочих, а не у сельхозников, у нас нет ограничения во времени, трудись хоть до утра, а вот зарплата, как установлена штатным расписанием и указана в договоре при приёме на работу.

- Язва, - прошипел Сикорский и покинул приёмную. Домой явился на взводе. Жена и дети были дома. Он с порога начал у неё допрос, сколько времени провела с главным бухгалтером, о чём говорили….

- Ты почему со мной так разговариваешь? Мало того, что я живу при тебе служанкой, принеси, подай, за жену не воспринимаешь, так ещё и требуешь отчёт, где была, о чём говорила. Не беспокойся, о тебе не говорили, сдался ты нам, вроде бы больше не о чем говорить, как о твоей персоне.

- Ты как со мной разговариваешь? - возмутился Сикорский на жену.
- Так же как и ты. С сегодняшнего дня, ты не будешь мне запрещать выходить из дома и общаться с людьми, начнёшь препятствовать, учти, соберу детей, возьму свои и их вещи, и больше ты нас здесь не увидишь. И к твоему гипнотизёру я больше не пойду. Так и знай. Надоело быть игрушкой в твоих руках.

 Ты думаешь, что я совсем ничего не понимаю, дура совсем, понимаю, и могу предположить, чего ты боишься. У тебя есть другая женщина, поэтому ты так ко мне относишься.

От услышанных слов, Сикорскому стало плохо, но когда он понял, что здесь совсем не то, чего он боится, а всего лишь женская ревность, повернулся и пошёл на кухню, бросив через плечо, что хочет есть.

- Всё приготовлено, бери и сам себя обслуживай. Он так и сделал, ему сейчас надо побыть одному, успокоиться и попытаться понять, зачем главбух встречалась с его женой, и чего стоит опасаться, но то, что Инна осмелела, плохой знак. Он с этим разберётся, пусть только немного утихнет «буря» если не пойдёт по доброй воле на гипноз, силой заставит.

- Но, здесь он здорово ошибался, его время тирании прошло, наступило время сыграть свою роль по моему сценарию. И так, начнём, господин Сикорский….


ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ