Словик

Аристарха уволили с работы внезапно. Еще вчера он был ценен и уважаем, а сегодня его вызвали в отдел кадров и холодно попрощались. А его босс даже не счел нужным сказать ему об увольнении лично, да поблагодарить за долгие годы стараний.

Разумеется, Аристарх спросил в кадрах, в чем дело:

– Я же только что сдал отчет, по которому видно, как повысилась эффективность работы нашего филиала за последние месяцы.

Кадровичка посмотрела на него странно. Потом осторожно заговорила:

– Так, собственно, в отчете и дело. Только в нем.

– В смысле – в отчете?! – обиженно взревел Аристарх.

– Вы с ума сошли?! – взревела на той же ноте собеседница. – Работали, работали нормально, не было проблем, и тут на тебе! Напились вы вчера, что ли? Мне ведь придется теперь специалиста на ваше место искать! Думаете, это просто?!

– Ничего не понимаю.
Вставший было Аристарх снова сел. – Какое там напились, о чем вы?!

Кадровик закатила глаза, тяжело вздохнула и шлепнула на стол перед Аристархом знакомую папку.

– Открывайте и читайте. Вслух.

Аристарх повиновался.
Однако, открыв папку, он увидел свой текст чудовищно раздербаненным.
Из слов как будто повыдергивали, а кое-где и перемешали буквы и они приобрели совсем другое значение. Похабное.

Точнее сказать, первая страница отчета представляла собой бессвязное перечисление ругательств, а внизу капслоком было набрано имя самого босса и через длинное тире обозначено, кем он является якобы с точки зрения его, Аристарха.

Аристарх схватился за сердце.

– Но я этого не писал!

– Нет, дорогой наш товарищ, отчет писал именно ты! – вдруг с базарной фамильярностью парировала кадровичка. – Забирай его, и всего тебе хорошего. Твои вещи тебе пришлют на дом, в кабинет не поднимайся. И сдай, пожалуйста, пропуск.

Дойдя до дому, Аристарх ошеломленно погрузился в кресло. Его распирало, он не знал теперь, о чем и подумать в первую очередь.
Алла! Ведь у него есть его Алла, чудесная женщина. Уж она-то расставит все по местам.

Алла, чудесная женщина, работала маркетологом в одной крупной корпорации и на данный момент была в командировке где-то за океаном. Аристарх прикинул: там сейчас ночь.
Значит, звонить он ей не будет, но вполне можно написать сообщение. Проснется – прочитает.

Нужно только написать так, чтобы даже в такой ситуации не выглядеть совсем уж неудачником. Как бы да, бывают в жизни огорчения, но ха-ха. Хо-хо.
И Аристарх принялся за письмо.

Ответ пришел через несколько часов. И это была катастрофа.

Письмо гласило:
“Спасибо, что был со мной откровенен. Можно было раньше поделиться со мной наболевшим, а не мучиться, не “терпеть” меня. Не пиши мне больше и не звони. Всего тебе наилучшего”.

Аристарх так оттолкнулся ногами от пола, чтобы оказаться подальше от этого страшного письма, что чуть не опрокинулся вместе с креслом. Затем вернулся и отмотал мышью до своего сообщения Алле. И застыл, как окаменевший старец над равниной мудрейших.

Его письмо выглядело так:

“Алла, дорогая. Я давно хотел тебе сказать, но не решался. Вот эта твоя родинка в углу рта – казалось бы, маленькая точка, но меня каждый раз передергивает, когда я касаюсь ее языком во время наших поцелуев. Может обсудим, как от нее избавиться? Я уже поискал – есть много разных методов”... И тд и тп.

Аристарх обомлел. В комнате настала плотная тишина. Он даже не слышал своего дыхания.

Ни одного слова из этого проклятого сообщения он не писал, вот в чем был ужас.

Вдруг послышалось мягкое “Тик, так”. Две головки цветов из букета, что стоял в вазе, упали на скатерть. Букет предназначался для вручения Алле в аэропорту, уже через несколько часов.

Но тик, так, мы больше не нужны. Тик, так, мы начали отсчет твоей одинокой, никому не интересной жизни.

Аристарх разрыдался.

– Да ладно! – вдруг неведомо откуда взявшийся детский голосок прорезал тишину.  – Ты чего, реально ревешь, мужик?

Аристарх от неожиданности дернулся. На краю стола, свесив ниточные ножки, сидело странное существо. Голова его была в виде большой буквы “А”. Туловище - “П”, по сторонам которого упирали руки в боки две буквы “С”.
Ноги, две Т, болтались туда-сюда.
Но это было не все. Внутри туловища-П пульсировал целый клубок всех остальных букв.

– Ты еще кто, – без вопросительной интонации вопросил Аристарх. Ладони его были прижаты к лицу, лишь один мокрый глаз блестел между костлявых пальцев.

Существо подскочило и с ловкостью приземлилось на свои устойчивые “Т”. Затем хвастливо произнесло:

– Я – Щипослов. Словик. Я давно в этом доме живу, то в одной квартире, то в другой. Слышал, Коробейниковы из тридцатой развелись? Моя работа.

Нитяной человечек, будто нарисованный тонким грифелем, затанцевал: “Ладно тебе реветь! Жизнь игра! И мы в ней – пешки. И Алла твоя тоже”.

Словик изобразил что-то типа ламбады и примиряюще объявил:

– Да, это я исправил твои письма. Вот так:

Человечек пробормотал какую-то команду и заперебирал руками, будто притягивая невидимый канат. И вдруг прямо из монитора к нему потянулась вереница слов. Словик смотал их по кругу и почти без промедления начал закидывать обрывки этой линии обратно в опустевшее поле письма.

И - о чудо! Письмо постепенно заполнилось и приобрело свой настоящий вид, такой, в котором Аристарх отправил его Алле.

– Что поделаешь, игра словами – единственная моя страсть. В прямом и переносном смысле.

Существо начало жонглировать обрывками оставшихся слов, с удовольствием подбрасывая их в воздух.

Аристарх резко опустил кулак на стол, но Щипослов успел отпрыгнуть. И тут же засвистел, заплясал, издевательски вертя задницей.
Затем вынул из-за пазухи канатное грязное словечко и стал растягивать его, как гармонь.

Словик был похож на одержимого в своей устойчивой эйфории и готовности плясать.
Наконец, он снова уселся на стол, подальше от аристархова кулака и сочувственно произнес:

— А друзей у тебя тоже больше нет. И матери.

Аристарх промолчал. Он все понял. Но лишь схватил из подставки для канцелярских принадлежностей ножницы и начал бегать за Словиком, пытаясь одним ловким движением отхватить ему голову.

– Ладно, ладно, ладно.

Словик примиряюще загладил руками воздух.

– Признаю свою вину. Но, согласись, – ведь это захватывающе интересно! Вершить судьбы людей, всего лишь забавляясь словами!

Аристарх изумленно клацнул ножницами в воздухе и застыл.

– Слова нематериальны, физически их даже не существует. Однако, с их помощью можно менять жизни, и даже убивать!
Ты знаешь, что у Веры из десятой опека ребенка отобрала? Ой, не могу-у!

Щипослова аж согнуло от смеха.

Аристарх почувствовал брезгливую тошноту. “Тоже ты?” – спросил он коротко.

– А то как же, – кашлянул в ответ карлик. – Я знаешь что сделал? Завалил всех ее знакомых и родственников безумными письмами с ее адреса. С угрозами убить себя и ребенка. Да там много всего.

Словик небрежно отмахнулся. – Дело прошлое. Такой вот я волшебник. Мал клоп, да вонюч. Мала блоха, да кусаться лиха. Мал соловей, да голос велик.

Аристарху стало совсем невыносимо. Он выпростал вперед ногу и попытался дотянуться ботинком до маленького убоища, чтобы пнуть его, но снова не преуспел.

– Да чего ты такой злой? – удивился карлик. – Кстати, знаешь, откуда мое прозвище взялось? Было такое слово – щипач. Вор-карманник. Карманы “щиплет”. А я слова воровал. Поэтому – Щипослов. А что? Звучит благородно. Но это я лишь сначала их просто воровал, из текстов вытаскивал, чтобы белиберда получилась. А потом уже стал свое творить, письма переписывать, и такое началось! Почувствовал себя могущественным. Вот где кайф.

Мелкий поганец снова вытянул из себя неразборчивое слово, слепил из него мячик и стал бросать его об стену.

Аристарх заплакал. Будущее казалось ему беспросветным.

Словик замер с мячом в руках. Он не отрывал глаз от тихо всхлипывающего Аристарха. Что-то человеческое промелькнуло на плоском лице игруна. Что-то, что напоминало сочувствие:

— Слышь, давай-ка хватит, — вдруг без всякого ерничания сказал он. Верну я тебе все, верну. Я и это могу. Я – могу.

Последнее предложение он произнес с неподобающим жалкой его внешности самодовольством.

Аристарх перестал всхлипывать и уставился на Щипослова. Весь его вид излучал неверие.
Злобный малыш продолжил:

– Надоел мне ваш дом. Устал я. Ты мой последний клиент по этому адресу. Сделаю тебе приятное перед уходом. Надо же мне узнать, что я чувствую, когда делаю эти ваши любимые добренькие дела.
Так что расслабься.

И он стал швырять нитяные петли в монитор, будто закидывая лассо. По экрану побежали слова.

Раз – и отправился один текст. Два – и второй.

– Короче, так, – послышался голосок. – Легенда такая: не ты это все писал, тебя взломали. Ни про то, что начальник твой – один из семи процентов людей, ни Алле про родинку. Все наладится. Я все исправил.
Но до чего же вы скучные, люди! До чего вы друг к другу привязчивые!

Словик осуждающе помотал головой и вдруг упал, сложился в гусеницу, пополз к открытой форточке. Перед тем, как исчезнуть, обернулся. А-голова стала больше похожа на огромный глаз. Глаз подмигнул, а после весь Щипослов нырнул за окно.

На экране компьютера засветилась цветная полоска..
Сообщение! Алла!

Аристарх укусил свой кулак и зарыдал. Но на этот раз – от счастья.