Светкины приключения. Ранние годы. Часть 5

Светкины приключения. Хроники одной королевы случайностей

Ранние годы. История четвёртая. В школьном туалете

---

Мне было шестнадцать. Это был тот же год, что и чердак — только осень. Сентябрь. Десятый класс. Я вернулась из деревни другой. Или — начинала быть другой. Чердак что-то сдвинул внутри. Я не знала — что. Но знала, что теперь — по-другому. Не «надо». А «хочу». Или — «не хочу». И это было впервые.

Я всё ещё носила короткие юбки и красную помаду. Всё ещё выкладывала селфи в «Инстаграм» — с фильтром, с хэштегами, с надеждой, что кто-то заметит. Но внутри что-то изменилось. Я стала тише. Не снаружи — снаружи я была всё той же яркой девочкой. А внутри. Как будто я что-то знала. Что-то, чего не знали другие.

У меня был парень. Максим. Из одиннадцатого — выпускник. Капитан школьной футбольной команды. Высокий, широкоплечий. С короткой стрижкой — как у военного. С руками, которые всегда пахли дезодорантом — резким, дешёвым, но мне тогда казалось, что это запах взрослого мужчины. Он носил спортивные штаны «Адидас» — поддельные, с рынка. И кроссовки «Найк» — тоже поддельные. Он был уверен в себе. Слишком уверен. Как будто весь мир — это футбольное поле. А он — капитан.

Максим был эгоистом. Не злым. Не жестоким. Просто — эгоистом. Он думал, что мир вращается вокруг него. Что все должны хотеть того же, что и он. Что «нет» — это не ответ. Это — «попозже». Или — «попробуй ещё раз». Он не спрашивал. Он брал. Или — ждал, пока само придёт. Потому что он — капитан. А капитаны не ждут. Капитаны ведут.

Мы встречались два месяца. Целовались на переменах — за спортзалом. Он держал меня за руку. Говорил, что я красивая. Говорил, что я — его. Я кивала. Не потому что «так надо». А потому что привыкла. Потому что это было проще. Потому что я боялась — не его. Себя. Того, что скажут. Того, что подумают. Того, что я останусь одна — если откажу.

Однажды на перемене — большой, между третьим и четвёртым уроком — он подошёл ко мне в коридоре. Наклонился к уху. Сказал:

— Пойдём в туалет. На третьем этаже. Там ремонт. Строители ушли. Никто не зайдёт.

Я не спросила, зачем. Я просто кивнула. Потому что привыкла. Потому что так надо. Потому что я боялась отказать.

Мы пошли. Через лестницу, мимо кабинетов, мимо детей, которые бегали и кричали. Никто не смотрел на нас. Никто не замечал. Мы были просто двумя школьниками, которые шли куда-то. Куда — неважно.

---

Туалет на третьем этаже был закрыт. На двери висела табличка — «Ремонт». И замок. Маленький, навесной. Китайский. Такой, который можно открыть чем угодно.

Максим посмотрел на замок. Усмехнулся. Достал из кармана скрепку — обычную, канцелярскую. Разогнул её. И — ловко, как будто делал это сто раз, — вставил в замок. Повернул. Щёлкнул. Замок открылся.

— Готово, — сказал он. — Пошли.

Я удивилась. Не замку — я знала, что такие замки открываются чем угодно. Я удивилась ему. Тому, как легко он это сделал. Как будто взламывать — это нормально. Как будто входить туда, где нельзя, — это обычно. Как будто всё в этом мире — его. Или — должно быть его.

Мы вошли. Внутри — ремонт. Кафель на стенах — снят. Только серый бетон. Раковины — демонтированы. Только трубы, торчащие из стен. Кабинки — разобраны. Только перегородки, стоящие криво. Пол — весь в пыли. Строительный мусор — в углах. Плитка, куски цемента, пустые банки из-под краски.

Пахло по-другому. Не хлоркой. Не мылом. А бетоном. Пылью. Краской. И — чужой работой. Как будто здесь трудились люди. Которые ушли. И оставили всё как есть.

Свет пробивался через одно окно — маленькое, под потолком. Пыль танцевала в этом свете. Как звёзды. Как что-то — живое.

Среди разобранных кабинок одна осталась — почти целая. С дверью. С задвижкой. Ржавой. Но работающей. Максим кивнул на неё:

— Вон там. Никто не увидит.

---

Он завёл меня в эту кабинку. Закрыл дверь. Задвинул задвижку. Мы стояли в темноте — света не было, только полоска из-под двери. Тесно. Очень тесно. Его тело — вплотную к моему. Его дыхание — в шею. Пахло от него дезодорантом и потом. И ещё чем-то — страхом, может, или желанием.

— Быстро, — сказал он. — У нас пять минут.

Я кивнула. Хотя внутри всё сжалось. Ему было трудно отказывать, настолько он был уверен в себе. Я вроде бы и не хотела. Но не знала, как сказать. Или — знала. Но боялась.

Он расстегнул мои джинсы. Я помогла ему — быстро, неуклюже, чувствуя, как что-то острое впивается в спину. Крючок от куртки. Или ручка двери. Я не стала проверять.

Он стянул их. Потом трусы. Я стояла, прижавшись к стене. Кафель был холодным. Ледяным. Я чувствовала его каждой клеткой кожи — через тонкую ткань блузки.

Он повернул меня. Спиной к себе. Сказал:

— Наклонись.

Я наклонилась. Опёрлась руками о стену. Кафель был холодным. Мокрым. Я почувствовала, как что-то липкое касается моих ладоней. Я не стала думать, что это. Просто стояла.

И что-то щёлкнуло.

---

— Нет, — сказала я.

Он замер. Посмотрел на меня. Не понял.

— Что?

— Нет, — повторила я. — Я не хочу.

Он удивился. Потом — нахмурился.

— Ты чего? Мы же...

— Я не хочу, — сказала я. — И всё.

Он молчал. Долго. Потом застегнул джинсы. Пожал плечами.

— Как хочешь, — сказал он. — Дура.

Он вышел. Дверь кабинки осталась открытой. Свет хлынул внутрь — яркий, дневной. Я зажмурилась. Потом открыла глаза. Посмотрела на себя. На свою блузку. На свои джинсы. На свою кожу — которая больше не касалась холодного кафеля.

Я поправила одежду. Медленно. Достала телефон. Опять сообщение от Лерки.

И вышла.

---

В коридоре было шумно. Дети бегали. Кто-то смеялся. Кто-то кричал. Обычная школьная перемена. Обычные дети. Обычная жизнь.

Я шла по коридору и чувствовала что-то, чего не чувствовала раньше. Не пустоту — как в подвале. Не власть — как за гаражами. Не тепло — как на чердаке. А свободу. Настоящую. Не ту, которую я изображала. Не ту, которую я показывала в «Инстаграме». А настоящую.

Я сказала «нет». И ничего не случилось. Мир не рухнул. Он не умер. Я не осталась одна. Я просто сказала «нет». И это было лучшее «нет» в моей жизни.

Я зашла в класс. Села за парту. Открыла учебник. И улыбнулась. Не потому что было весело. А потому что я — я — я сказала «нет». И это было моё «нет».

Через пять минут вошёл Максим. Сел за свою парту. Посмотрел на меня. Улыбнулся — криво, неуверенно. Как будто извиняясь. Как будто говоря: «Ну, ты же понимаешь».

Я не улыбнулась в ответ. Я просто смотрела в учебник. И думала: «Я сказала "нет". И я права. Потому что я — не товар».

---

Я написала Лерке: «Всё супер».

И это была правда. Всё было супер. Я сказала «нет». И это было моё «нет». И мне это понравилось.

Я не знала, что делаю. Но я знала — теперь. Я знала, что могу. Что имею право. Что я — я. И этого достаточно.

---

Конец четвёртой истории

---

Полное собрание Светкиных приключений: http://proza.ru/avtor/slavinaalisa&book=17#17