От анатомии до космоса. На перекрёстке судеб

         Заранее чувствую, что описание нашего пребывания на «топочке» - кафедре топографической анатомии и оперативной хирургии, будет нелегким, поскольку и сегодня сложно понять предназначение предмета и кафедры. Было понятно только, что на третьем курсе начался переход к клиническим дисциплинам, в данном случае – от теоретической (нормальной) анатомии к клиническим дисциплинам, прежде всего – хирургическим. Да, нормальную анатомию ты, худо-бедно, усвоил, но узнать, что собой представляет клиническая (оперативная) хирургия, еще не успел. Да и впереди тебя ожидают кафедры и общей, и факультетской, и госпитальной хирургий. Что тебе дадут здесь, на «топочке», где преподают анатомы, морфологи, а не оперирующие хирурги?!...
         Кафедра топографической анатомии и оперативной хирургии ЦГМИ была организована в 1965 году. Первым заведующим кафедрой стал избранный по конкурсу в середине 1965 года доцент Клебанов В.М., работавший до этого на кафедрах нормальной и топографической анатомии Актюбинского медицинского института. Следует отметить, что о работе Клебанова в Актюбинске я узнал от его сына Александра, с которым мы учились на одном курсе и поддерживаем переписку.
         Вольф Меерович Клебанов – выпускник Оренбургского медицинского института (1951 г.), до 1954 года работал на кафедре нормальной анатомии родного института под руководством профессора И.И. Косицина, являвшегося одновременно ректором ОрГМИ. Ведущей научной темой кафедры было изучение нервного аппарата лимфоузлов различных областей тела. Ассистент Клебанов изучал иннервацию паховых лимфоузлов. Исследование завершилось защитой кандидатской диссертации.
         Профессор Косицин в 1954 году был назначен ректором Пермского медицинского института, где возглавил также кафедру нормальной анатомии. Вместе с ним в Пермь уехал и В.М. Клебанов. В Перми он проработал на кафедрах нормальной анатомии и нормальной физиологии до1961 года, после чего вернулся в Оренбург на кафедру топографической анатомии (как объясняет Александр – его сын, в связи с ухудшением здоровья родителей).
         Важно добавить, что в этот период кафедрой топографической анатомии ОрГМИ руководит профессор Михайлов С.С., являвшийся также ректором института. Несмотря на то, что буквально через девять месяцев Клебанов вдруг уезжает в Актюбинск, где работал на кафедрах нормальной и топографической анатомии, а в 1965 году избирается заведующим кафедрой топ. анатомии и оперативной хирургии в ЦГМИ, научное сотрудничество В.М. Клебанова и С.С. Михайлова продолжилось  во все последующие годы. В это сотрудничество (творческую коллаборацию) были вовлечены позднее и сотрудники целиноградской кафедры, с особым желанием фокусирующие свое научное внимание на «космической медицине».
         С.С. Михайлов в 1963 году переводится в Москву, работает в Минздраве, а также возглавляет кафедру анатомии в одном из московских медицинских институтов. Сергей Сергеевич поддерживает тесную связь с коллегами из Оренбурга, а также – с целиноградцами.
         Что касается преподавательского состава кафедры в ЦГМИ, то первым ее сотрудником был Лев Борисович Рахальский – выпускник Оренбургского меда, куда в первую очередь обратился В.М. Клебанов, приступив к формированию кафедры. У нас в группе Лев Борисович занятий не вел, да и лекций не читал, но его знали все студенты. Побаивались. Ощущая, очевидно, свой небольшой рост, а также молодой возраст, Рахальский и быстрой походкой занятого человека, и отстраненным взглядом умел подчеркнуть значимость своей кафедры и работающих на ней. В ЦГМИ он был яркой личностью!
         О «яркости». После второго или третьего курса я был оставлен на лето при институте и направлен отрабатывать повинность в приемную комиссию, которая, каждый выпускник тех лет помнит, располагалась в крыле главного корпуса. Нас, студентов, было человек десять-двенадцать, в том числе и Фатима Евлоева – сестра одного из преподавателей с «топочки», о котором скажу позже. Так вот, когда наступил мой день рождения, было решено отметить его, да не просто так, и не где-нибудь, а у Рахальского, у которого была комната в так называемом «профессорятнике» - небольшом строении непонятного назначения на задах главного корпуса, где проживало несколько молодых преподавателей, в оновном – семейных.           Лев Борисович был в отъезде, в отпуске, а ключи находились почему-то у Фатимки (как ее всегда называла другая сестра Султана Исаковича Евлоева – Тамара, с которой мы учились на протяжение всех шести лет в одной группе). Просторная комната Рахальского была весьма оригинальной – и стены, и потолок выкрашены масляной краской, с совершенно неожиданным сочетанием ярких цветов. Начиная от входного проема, по стене и далее – по потолку пролегла тропинка нарисованных черной или коричневой краской отпечатков чьих-то огромных следов, явно не хозяйских. Куда они вели, не помню уже…
         С первых же дней работы на кафедре молодой преподаватель включился в экспериментальные исследования влияния перегрузок на сердечно-сосудистую систему, в частности, изучались морфологические изменения ее нервно-рецепторного аппарата. В Трудах ЦГМИ уже в 1967 году опубликованы первые результаты его исследований, например: «Рахальский, Л.Б. Морфология нервно-рецепторного аппарата сино-каротидной рефлексогенной зоны при поперечных перегрузках».
С.И. Евлоев, только что окончивший Карагандинский медицинский институт, также приехал в Целиноград в 1965 году, но приехал он по распределению врачом-хирургом на городскую станции скорой помощи. Однако уже в следующем году он переходит в мединститут на кафедру топ. анатомии и оперативной хирургии, где начал трудиться старшим лаборантом и одновременно вел занятия. В 1968 г. Султан Исакович – ассистент, а затем старший преподаватель. Конечно, до третьего курса я мало чего знал о его научных интересах. Хотя Тамара, его сестра, нет-нет да и упоминала о его параллельной работе в Москве. Он проводил исследования не только на родной кафедре, но и много работал в гистологических лабораториях московских медицинских институтов. Крепла и коллаборация с профессором С.С. Михайловым, чему всячески способствовал В.М. Клебанов.
         19 мая 1970 года Евлоевым была защищена диссертация на тему: «Морфологические изменения нервного аппарата предсердий собак после воздействия поперечно направленных ускорений». В этом же году молодой кандидат становится доцентом кафедры. Евлоеву в ту пору было 28 лет. Он продолжает сотрудничать с москвичами. Подтверждением тому являются его публикации на «космическую тему», например: «Влияние гравитационных перегрузок на нервно-рецепторный аппарат сердечно-сосудистой системы/ С. С. Михайлов, В. М. Клебанов, С. И. Евлоев», опубликованную в солидном сборнике докладов «Влияние экстремальных факторов на строение органов и тканей». Москва: Медицина, 1972.
         В 1966-67 гг. на кафедре непродолжительное время работает Н.М. Хоменко. Он – выпускник Одесского медицинского института (1959). Клиницист. По распределению был направлен в Читинскую область, где начал трудовую деятельность врачом-хирургом. В 1962 году вернулся на Украину, работал врачом в одной из больниц Запорожья. В 1963 году поступил в аспирантуру, по окончании которой в 1967 году защитил кандидатскую диссертацию (очевидно, в аспирантуре он учился заочно). В это время он уже работал в Целинограде.
         Я так подробно пишу о Николае Михайловиче, потому что впоследствии он возглавил наш институт (1971). После защиты диссертации, в которой рассматривались клинические вопросы, Хоменко попросил перевести его на освободившееся место доцента на кафедре госпитальной хирургии. Вспоминаю, что тогда на этой кафедре сложилась драматическая ситуация – скоропостижно умер ее заведующий профессор Хохлов Н.Ф. Заведование кафедрой возложили на Гилена Васильевича Цоя – доцента, совмещавшего работу на кафедре с должностью главного хирурга облздравотдела.
         После перехода на заведование Цой ушел из облздрава. На высвободившуюся должность доцента кафедры перешел Хоменко. В его биографиях чаще всего отсутствует информация о работе на «топочке». Но удалось разыскать одну публикацию, свидетельствующую безусловно о таком факте. В Летописи журнальных статей, изданной Госкомитетом по печати при Совете Министров СССР в 1968 году, нахожу требуемое: «Влияние ускорений на развитие коллатералей венозного русла системы воротной вены». Труды ЦГМИ, 1967 год. Авторы: В. М. Клебанов, H. М. Хоменко, С. И. Евлоев и Л. Б. Рахальский.
         В 1977 году Хоменко переехал в Пензу в связи с назначением ректором Пензенского института усовершенствования врачей, которым руководил до декабря 2004 года. К великому сожалению, 30 марта 2023 года Николая Михайловича не стало. Думаю, с ним мы встретимся еще не раз в наших воспоминаниях о студенческих годах.
Среди авторов статьи, перечисленных выше, кто-то из читателей не найдет Б.Б. Барышева. Он приехал в Целиноград по приглашению В.М. Клебанова чуть позже, в 1967 или 68 году. Как уточняет сын Клебанова Александр, «вместе с Барышевым на кафедру был приглашен из Оренбурга и Г.В. Левин, но с ним что-то не получилось и он перешел на кафедру гигиены, а Барышев остался». Оба они преподавали в моей группе: Борис Борисович – «топочку», Геннадий Васильевич – общую гигиену, на кафедре большого оригинала Ивана Игнатьевича Филатова, о котором я когда-то уже писал.
         С Барышевым приходилось контактировать не только по учебе, но и по комсомольской работе. Борис Борисович какое-то время исполнял обязанности секретаря комитета комсомола институту. Именно при нем институтскому комитету комсомола были даны права райкома, т.е. сами и принимали, и исключали, и наказывали... Секретари менялись почти ежегодно. Об этом тоже как-нибудь расскажу отдельно.
         Считаю нужным отметить, что энергичные преподаватели на «топочке», как правило, полностью отдавали себя как учебной работе со студентами, так и привлечению их к научным исследованиям, проводимым на кафедре в рамках студенческого научного общества (СНО).
         Недавно получил письмо от одной из выпускниц ЦГМИ, которая была на курс старше нас. Вот как Валентина описывает занятия на кафедре: «Топочку у нас вел Рахальский Лев Борисович. Очень строг был, все вечера мы отрабатывали. Сидели в большом холле, он в своем кабинете засиживался долго, наукой занимался. Мы, подчитав заданное, робко к нему стучались, можно ли сдать. Но он задавал еще какой-нибудь вопрос и отправлял опять учить». Как я понял из письма, Валентина окончила институт с красным дипломом.
         А вот о работе в СНО очень красиво и емко пишет еще один выпускник нашего вуза, ставший к тому же настоящим писателем – Михаил Морозов в очерке «О себе любимом», электронный вариант которого можно найти по адресу: https://arkona.kz/mixail-morozov-o-sebe-lyubimom/. Я приведу здесь только маленький фрагмент: «С третьего курса и до окончания института занимался в студенческом научном кружке на кафедре оперативной хирургии. Заведующим кафедрой в то время был доцент Клебанов Вольф Меерович. Нам один из заводов (по-моему Целинсельмаш) изготовил центрифугу с размахом коромысла 5 м. Размещалась она в подвале точечного пятиэтажного здания. На центрифуге мы вместе с Володей Бриндзюком и ассистентом этой кафедры Евлоевым Султаном Исаковичем крутили собак, занимались космической медициной. Я изучал влияние перегрузок на сердце. Опубликовал две работы в студенческих сборниках. За что получил премию – позолоченные наручные часы с гравировкой».
         Признаюсь, несмотря на довольно тесные, в том числе и неформальные отношения с отдельными преподавателями кафедры (те же Барышев, Евлоев), мою склонность к аналитической деятельности и желание заниматься ею, изучаемый предмет так и не показался мне интересным и нужным, а только незаметно, с третьего курса заложил во мне терапевтический ориентир.
         В Целинограде Клебанов проработал до 1976 года, потом уехал в Москву, в течение 10 лет работал в ЦОЛИУВе на кафедре, возглавляемой видным ученым-лимфологом профессором Ю.Е. Выренковым, а в последнее время, вплоть до выхода на пенсию в 1999 году, Вольф Меерович работал в Московском стоматологическом институте на кафедре нормальной анатомии и топографической анатомии, которой заведовал профессор С.С. Михайлов, под руководством которого в свое время, пусть и непродолжительно, работал В.М. Клебанов в Оренбурге.
Жизненный круг…
         Судя по научным результатам, московский период у Вольфа Мееровича был весьма продуктивным: несколько монографий и сборников, в основном, в соавторстве с Ю.Е. Выренковым, учебные пособия, журнальные статьи.
         Невозможно поверить, но не удалось разыскать ни одной фотографии В.М. Клебанова. Обратился к сыну, Саша ответил, что попробует поискать, но не выразил уверенности, «что что-то сохранилось». На коллаже, который был изготовлен для презентации данного текста в ОК, вместо фото первого руководителя кафедры – темный силуэт.
         Надо сказать, что после отъезда Клебанова публичная информация о руководимой им кафедре, о ее сотрудниках, отсутствует даже на официальном сайте вуза. Здесь только сообщается, что в 1984 году кафедра была объединена с кафедрой нормальной анатомии, именуемой с тех пор кафедрой анатомии человека. Структурой вуза предусмотрено наличие на объединенной кафедре завуча по топографической анатомии. Кто руководил кафедрой после отъезда Вольфа Мееровича в 1976 году, остается загадкой.
         Обнаруженный неожиданно факт объединения кафедр вначале покоробил своим вторжением в наше студенческое прошлое. Потом пришло понимание решений и действий руководства вуза и конкретных кафедр. Искусственность разделения анатомий на «нормальную» и «топографическую» осознавалась даже нами – студентами, тем более, если рассматривать научные интересы наших учителей. Какая наука в омертвевшей плоти?! Даже самого «нормального» анатома интересует, прежде всего, состояние и поведение анатомических структур в движении, при выполнении заданных природой функций, а также при болезнях. Даже безупречный Леонид Николаевич Пушкарев – «нормальнейший» из всех наших институтских анатомов свою докторскую выполнял в кладези функциональной анатомии - на кафедре анатомии и спортивной морфологии Института физической культуры им. П.Ф. Лесгафта в Ленинграде под руководством профессора Ф.В. Судзиловского, ученика самого Лесгафта.
         Заведовала новой кафедрой профессор И.С. Ермолова. Кроме этой скупой информации, обнаруженной на сайте медицинского университета Астаны (МУА), никаких других сведений о профессоре Ермоловой найти не удалось. С новейшей историей кафедры можно ознакомиться на сайте вуза.
         По сведениям из различных источников, в институте продолжали трудиться и С.И. Евлоев, и Л.Б. Рахальский, и Б.Б. Барышев. Однако достоверны эти сведения только в отношении Бориса Борисовича, который покинул «топочку» в конце 70-х, до объединения, и перешел работать на кафедру гистологии, где трудится до настоящего времени. Здоровья ему и долгих лет! Описывая кафедру гистологии, я высказывал предположение, что этот переход был обусловлен, скорее всего, отъездом в Москву В.М. Клебанова. Вполне вероятно.
         Лев Борисович Рахальский также оставался в институте. В подтверждение этому удалось обнаружить в интернете информацию о патенте на лечение гнойных ран, выданном в 1987 году группе авторов, в которую вошли до боли знакомые лица: Владимир Максимович Удод, Лев Борисович Рахальский, Станислав Сергеевич Лиходий, а также детский хирург Андрей Александрович Разумов. 
         В 1989 году Лев Борисович занялся частной практикой, организовав кооператив «Консилиум» - весьма успешный, как можно судить по опубликованным отзывам и отчетным документам.
         Что касается С.И. Евлоева, то на сайте университета вскользь сказано, что на кафедре нормальной анатомии, руководимой до 1984 года доцентом Т.А. Березовой, работал и доцент Евлоев.
         Последний из «могикан» первого преподавательского состава «топочки» – С.И. Евлоев покинул ЦГМИ в 1991 году, приняв приглашение Чечено-Ингушского университета в Грозном на должность доцента на кафедре нормальной анатомии. К огромному сожалению, в 1993 году он вынужден был оставить трудовую деятельность по причине серьезного заболевания, а в марте 1997 года Султана Исаковича не стало. «Он умер после тяжелой болезни», - так выразился в одном из интервью старший преподаватель хирургии Ингушского университета А. Ацалаева. Новый университет интересовался своими известными земляками, создавал историю.
Асламбек Ацалаев не был знаком с Султаном Исаковичем, не учился и не работал с ним, однако много лет был знаком с сестрой ученого – Фатимой, о которой я уже упоминал в этом тексте.
         Фатима (теперь уже – Героева) проявила себя на Кавказе как сильный организатор здравоохранения, в начале 2000-х была заместителем министра здравоохранения Чеченской республики, позднее занимала аналогичную должность в Ингушетии.
         Она предоставила А. Ацалаеву много документов о деятельности своего покойного брата, рассказывала о нем.
         Не лишенный литературного таланта коллега так описывает завершение их встречи с Фатимой Исаковной: «Мы долго сидели в кабинете у Фатимы Героевой. Весенний день догорал. На глазах у нее стояли слезы. Я тихо вышел, закрыв дверь. Очень жаль, подумал я, воистину, нет пророков в своем Отечестве».