О Карташеве и друзьях монахини Марии Скобцовой

В начале сего года в Екатеринберге произошел скандал с установлением памятной доски церковному историку, профессору А. Карташеву. Эту доску сняли, т.к. оказалось, что профессор приветствовал нападение Гитлера на СССР.  Вот что он написал тогда И. Шмелеву по поводу 22 июня:



«Какой вышел знаменательный день этого воскресения. Это ведь был «день всех святых, в русской земле просиявших». Бессознательно «язычник» Хитлер в этот день пошел на освобождение святой Руси, хочет он того или скорее – не хочет. Это казнь тем, кто оплевал святых и обетование нам.
Свершилось великое и почти невероятное! Наконец-то пришел капут Совдепии и довольно не славная кончина нашей эмиграции. Пришел страшный суд и над той, и над другой. Конечно, тяжко и отвратно видеть временное расчленение России, всю эту оскорбительную комедию самостийнической пошлости. Но другого пути, кроме хирургического, не осталось. Народ, не способный сам освободиться от своего рабства и позора, получает освобождение в унижении интервенции, и за дорогую расплату.
Итак, свобода служить Христу, увы, добывается не христианами!...»

После скандала доску сняли,но почитатели проф. Карташева пытались его обелить:

 «Отец Илия Александров, настоятель Храма во имя святителя Иннокентия, чьи прихожане выступали инициаторами создания памятной доски, в разговоре с 66.RU заявил, что Антон Карташев не желал зла своей родине. Его радикальные взгляды можно объяснить обидой на большевиков и невозможностью примириться с тогдашним режимом.   «Человек на эмоциях, человек, который не смог простить им это. Человек ошибается. Это ошибка. Я считаю, что нужно оценивать людей с точки зрения их достижений и успехов. А он — очень успешный богослов и историк церкви», — отметил он. Александров привел в пример других духовных авторитетов — Силуана Афонского, Иоанна Шаховского и Софрония Сахарова, которые тоже допускали спорные высказывания в общественном пространстве, но при этом, будучи эмигрантами, любили свою родину. «Его друзья — например, Мария Скобцова — были в Движении Сопротивления. Большинство из них просто погибло в застенках гестапо. Его самого вызывали на допросы, считая двойным агентом… Если этого недостаточно — сказать, что среди его друзей были такие святые антифашистского движения и что он сам пострадал от режима — не знаю, чего еще должно быть достаточно», — добавил он. Священник также напомнил, что Карташев впоследствии признал свою ошибку и осудил собственную слепоту в отношении опасности фашизма для России». https://66.ru/news/society/286775/

Больше всего в этих словах меня удивляет то, что священник для оправдания позиции Карташева приводит имя участницы Сопротивления монахини Марии (Скобцовой). Разве ее пример не является, наоборот, укором Карташеву? Каким образом ее подвиг оправдывает  гитлерофильство церковного историка? Разве мученическая смерть апостола Петра и других как-то оправдывает предательство Иуды Искариота? Тоже ведь апостолом был. И друзья у него хорошие были.

Мне попадалось утверждение. что мать Марию на самом деле сдал гестаповцам кто-то из своих, русских эмигрантов. Вот такие гитлерофилы вроде Карташева и сдали наверняка. И сама мать Мария,  видимо, это предчувствовала еще до войны, что отразилось в ее пророческом стихотворении:

Запишет все слова протоколист,
А судьи применят законы.
И поведут. И рог возьмёт горнист.
И рёв толпы... И колокола звоны...
И крестный путь священного костра,
Как должно, братья подгребают уголь.
Вся жизнь, — огонь, — паляще и быстра.
Конец... как стянуты верёвки туго.
Приди, приди, приди в последний час.
...Скрещенье деревянных перекладин.
И точится незримая для глаз
Веками кровь из незаживших ссадин.

17 апреля 1938 г., Париж


Впрочем,  я как-то не встречал информации о какой-то особенной дружбе монахини Марии и А. Карташева.

Те, о ком я знаю как о друзьях и единомышленниках монахини Марии – люди совершено иных убеждений, нежели проф. Карташев. К примеру, философ Николай Бердяев еще до начала Второй мировой войны писал публицистические статьи антифашистского характера в созданном им же журнале «Путь». Подобные же статьи в том же журнале публиковала и сама мать Мария. О. Сергий Булгаков в оккупированном Париже написал работу  "Расизм и христианство", в которой разоблачал антихристаинскую сущность нацизма.

Но я бы хотел здесь коснуться других друзей м. Марии, еще более близких, хотя и менее известных читателям.  Один из них упоминается Карташевым в его гитлерофильском письме. 

После того, как он воздал хвалу «язычнику» Хитлеру (вообще-то Гитлер позиционировал себя как католик), служившему «делу освобождения Святой Руси», он упрекает собственно христиан, в том числе православных христиан, тех из них, кто занял просоветскую позицию в этой войне:

«Хороши наши христиане! После всего-то нашего неизмеримого опыта!.. Вместе с этими лжецами и заодно и с Торезами, и Манделями ставят ставку на невозможную победу армии рабов и предателей. И Вы, вероятно, многого уже наслушались…
С Подворья взято двое с советскими паспортами (было время выгодной халтуры на этих паспортах): 1) бывший студент Папин (человек-загадка, и «Папин» ли он?) и 2) иеромонах Зосима (Телухин), человек малограмотный. У митрополита Евлогия взят из Канцелярии некто Макаров (достаточно взглянуть на рожу!..). Говорят, многие: Одинец, Лозинский, Дуров, Пьянов, Игнатьев, их поп Зембржицкий. Кто еще?»

Все упомянутые лица – представители так называемого «евлогианского раскола», т.е. тех русских православных во главе с митр. Евлогием, что присоединились к Константинопольскому патриархату (Карташев также принадлежал к этому расколу). Как видим, профессор отзывается о них с очень сильной неприязнью. Кто же эти лица? О некоторых их них я смог найти информацию.

Упомянутый Пьянов – это, судя по всему, Федор Пьянов, один из самых близких друзей монахини Марии (Скобцовой), ее ближайший соратник по «Православному делу». В интернете попадается информация, что он был арестован 20 сентября 1941 года и заключен в лагерь Компьень. Но это ошибка. 20 сентября произошло другое событие – в лагере Компьень  был крещен еще один близкий друг м. Марии – Илья Фондаминский,  еврей и бывший иудей. Ф. Пьянов же стал его крестным отцом. А крестил его священник Константин Замбржицкий. Именно его, судя по всему, и имеет в виду Карташев, называя в списке арестованных «просоветских» православных «попа Зембржицкого». В 1946 г. уже после смерти митр. Евлогия, о. Константин Замбржицкий  перешел в юрисдикцию Московского патриархата. А в 1949 г. – принял монашество с именем Стефана.  Илья же Фондаминский, погибший уже в  Освенциме, куда был переведен как еврей, вместе с монахиней Марией, о. Дмитрием Клепининым и Юрием Скобцовым был причислен к лику святых мучеников Константинопольской православной  церковью. Русская церковь пока эту канонизацию не признала, но, надеюсь, это вопрос времени.

Вот такие  друзья на самом деле были у м. Марии (Скобцовой). Ничего общего с Карташевым.