Ремонт КБ-405. Технические тонкости

Когда механическая часть поворотного редуктора была приведена в порядок, а Владимир Пиняев закончил зачистку подгоревших контактов линейных ускорителей, рация Марины Беленькой снова ожила. На связи была Анжела Власенко, оставшаяся в кабине крана вместе со Смекайло-де-Цопфи.
— Марина Никифоровна, у нас тут «сюрприз» по части КИПиА, — доложила Анжела. — Бортовой ограничитель грузоподъемности ОНК-140 заблокировал все цепи управления. На дисплее горит код ошибки, указывает на сбой датчика угла наклона стрелы и перегруз, хотя стрела пустая. Без его настройки пускатели не включатся, блокировка сидит жестко в цепи катушки главного контактора.
— Так, стоп, — Марина нахмурилась. — Кран долго стоял, могли сбиться параметры в блоке обработки данных (БОД). Пиняев, хватай тестер и схему БОД ОНК-140, дуй в кабину к ребятам. Смекайло, врубай свою знаменитую сообразительность.
Через пару минут в тесной кабине КБ-405 собрался целый консилиум. Владимир Пиняев аккуратно снял защитную крышку с блока ОНК-140. Смекайло-де-Цопфи, хитро прищурившись, заглянул через его плечо.
— Тут дело народной смекалкой пахнет, Володя, — изрек Смекайло. — Кран когда заклинило, стрелу дернуло. Вот датчик вылета ДВ (он же датчик угла) на корневой секции стрелы и выдал некорректный сигнал — потенциометр внутри сместился со своего посадочного места, а микропроцессор подумал, что стрела ушла в запредельный вылет.
— Точно! — согласилась Анжела, сверяясь с настроечной таблицей. — Нужно ослабить крепеж датчика, выставить его корпус по уровню в механический ноль, а затем зайти в режим программирования БОД через ввод контрольных параметров.
Пиняев быстро замерил напряжение на выходе датчика:
— Сигнал завышен, идет перекос по фазе опорного напряжения. Мирон, подай снизу тонкую часовую отвертку и ключ на десять! Лида, закрепи там трос, чтоб инструмент не улетел!
Лидия Беленькая моментально организовала подъем инструмента на такелажном шнуре. Получив ключи, Пиняев аккуратно ослабил гайки, а Анжела, затаив дыхание, следила за экраном прибора безопасности.
— Смекайло, чуть доверни корпус датчика по часовой... Еще каплю... Стоп! — скомандовала Анжела. — Есть механический ноль! Вовка, фиксируй болты.
— Теперь шьем плату, — Пиняев нажал комбинацию клавиш на панели ОНК-140, вводя код доступа для тарирования. — Задаем контрольные точки вылета стрелы. Смекайло, перемкни временно контакты реле блокировки, проверим прохождение сигнала на защитную панель.
Смекайло-де-Цопфи ловко сделал обходной маневр в клеммной коробке с помощью тестовой перемычки, действуя аккуратно и расчетливо, чтобы не сжечь нежную электронику. Электронная плата ОНК-140 пискнула, щелкнуло внутреннее реле, и на матричном дисплее вместо аварийного кода высветились штатные параметры: длина стрелы, фактический вылет и вес груза — «0.0 т». Блокировка снялась!
— Система безопасности в норме! ОНК-140 откалиброван и готов к работе! — победно передала Анжела по рации.
Марина Беленькая улыбнулась, перевела контроллер, и кран послушно выполнил полный цикл движений. Строители внизу захлебнулись в овациях.

Продолжение: Празднование победы в авиационном гараже

Вечером того же дня вертолет Ми-2 плавно коснулся площадки перед родным авиационным гаражом Марины Беленькой. Братва выходила из кабины уставшая, с мазутными разводами на лицах, но с гордо поднятыми головами. Задача была выполнена блестяще.
Гараж встретил их теплом и умопомрачительным ароматом. Пока летали, Ангелина Викторовна Мельник времени зря не теряла — на плите уже исходил паром огромный, начищенный до блеска таз. В нем высилась гора свежесваренных, сочных пельменей, щедро сдобренных черным перцем, сливочным маслом и правильным ядреным уксусом. Лидия Никифоровна и Татьяна Трофимова мигом организовали праздничный стол прямо на широком рабочем верстаке, подвинув в сторону чертежи и тиски.
В центре стола, как символ победы и верности традициям, выстроились легендарные бутылки портвейна «Три Топора».
— Ну, за приезд, за нашу авиационную взаимовыручку! — громко объявила Марина Беленькая, разливая рубиновый напиток по граненым стаканам. — На высоте, на земле, в электрике или в КИПиА — наша команда везде лучшая!
Все дружно выдохнули и выпили. Портвейн приятно обжег горло, смывая дневную дорожную пыль. Братва накинулась на пельмени.
— А каков Смекайло, а? — жуя пельмень, восхищенно протянул слесарь Мирон Токарев. — Как он этот датчик на ОНК-140 взглядом раскусил! Я думал, мы там до ночи с бубном прыгать будем.
— Тут без Анжелы и Вовки ничего бы не вышло, — скромно отмахнулся Смекайло-де-Цопфи, подливая портвейна товарищам. — Я-то что, я только по-рабочему прикинул. А вот Анжела Витальевна код тарирования наизусть вспомнила! У нее голова как бортовой компьютер работает. Не зря вчера орден получила!
— За Анжелу! За нашего орденоносного бортинженера! — поднял стакан старый авиатехник Василий Васильевич Анисимов. — Молодежь у нас — золото. С такими людьми хоть на КБ-405, хоть на Марс лететь можно.
Анжела покраснела от похвалы, но стакан подняла твердой рукой:
— Спасибо, дядя Вася! В такой команде под руководством Марины Никифоровны по-другому просто нельзя работать.
Марина подошла к Анжеле, снова крепко обняла ее и подмигнула всей братве:
— Ладно, орлы и ласточки! Пельмени доедаем, портвейн допиваем — и по домам, спать. Завтра утром у нас по плану регламентные работы на Ми-2, предполётные задания никто не отменял.
Посидели еще часок, повспоминали былые аварии и спасения, посмеялись над бледным лицом прораба и дружно пошли отдыхать. Гараж Марины Беленькой затих до утра, храня дух настоящей, нерушимой рабочей дружбы. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!