Ремчуков

 В 1980 году, аккурат после олимпиады мне позвонил Серёжа Зубков и спросил, не хочу ли я пойти в сауну. Я никогда не был в сауне и поинтересовался что брать.
- Ну возьми пивка…
Так я и сделал, и в урочный час был у одного из корпусов гостиницы «Измайловская». Там уже собралось человек пять-шесть из которых я знал только Зубкова. Большинство оказались офицерами и выпускниками Дзержинки но старше на год-два. Мы поднялись на лифте и вошли в дверь не отличавшуюся от дверей номеров. Собственно сама сауна состояла из трёх помещений. В первом был оборудован бар, стояло пара столиков и кресла. Во второй был душ и небольшой бассейн, и за ней была собственно парилка.
Встретивший нас мальчик-бармен сказал:
- Давайте что принесли. Спиртное поставлю в холодильник и стол накрою.
Я принёс несколько банок финского баночного пива «Koff», которое я купил в буфете Главного штаба на Власихе. Туда оно попало, по-видимому, из олимпийских стоков, стоило немеряно (рубль двадцать банка) и посему было не очень востребовано. Так как я про баночное пиво читал только в книжках, то не считаясь с расходами взял чуть не дюжину.

Кстати это пиво фабрикации того самого Синебрюхова (SinebryuKHOFF) который будучи Краснобрюховым просил у императора сменить фамилию, имея ввиду поменять её на что-либо благозвучнее без упоминания брюха. Император с удивлением спросил в чём дело и, получив ответ, что фамилией носитель не доволен по неблагозвучию, милостиво повелеть соизволил
- Ну, хорошо, пускай будет Синебрюхов…

Итак, знаменитое пиво вместе с прочими и парой бутылок водки перекочевали в холодильник. Снедь, в том числе пирожки по моей просьбе специально испечённые мамой, была вручена бармену и мы, раздевшись пошли в душевую. После этого забрались в парилку. Я, честно говоря, опасался своей реакции на большую температуру и был несколько насторожен. Примерно так же реагировали и товарищи. Один Зубков, который и был инициатором, чувствовал себя уверенно. Некоторое время минут десять-пятнадцать мы сидели обливаясь потом и убеждая себя что нам хорошо. Положительным сюрпризом было то, что в парилке вовсе не смердело стандартным парилочным амбрэ как в той паре общепитовских парилок которые мне довелось посещать в народных банях.

Никто из нас не решался выйти первым. И тут дверь открылась, заглянул весёлый бармен и закричал:
- А что вы тут делаете? Я уже стол накрыл!
Мы с явным облегчением выскочили и наскоро ополоснувшись завернулись в полотенца и вышли к столу. Ах, как хорошо было выпить холодной водочки и запить ледяным пивом. И тут мы в один голос с Володей Овечкиным закричали:
- Всё хорошо, да вот девок бы сюда!
Тут кто-то стал расказывать об амурных подвигах Овечкина и как однажды он в любовном исступлении порвал себе уздечку. Бурное веселье.

В числе приглашённых были два товарища Ремчуков и Чугунов. Они были однокорытниками, выпускниками Университета им. Патриса Лумумбы. А вот помнит кто-либо что это был за персонаж?

Костя Ремчуков, которого с лёгкой руки его первой жены стали звать Костюшок был женат на дочери начальника Управления кадров Военторга. Этим и объясняется его знакомство с Серёжей Зубковым. Случилось это на турбазе Киевского военного округа «Кичкине». Кстати, первый свой лейтенантский отпуск мы с Зубковым провели на этой турбазе.

Турбаза расположена на высоком скалистом и обрывистом берегу. И некий отдыхающий сорвался и упал. Ещё до приезда спасателей Зубков спустился со скалы и обеспечил подъём пострадавшего. Причём это было практически в темноте. Сей подвиг так поразил чету Ремчуковых, что они не преминули выказать ему своё восхищение и завязалась дружба на долгие года. Ну а в измайловской сауне подружился с Ремчуковым и я.

В застольной беседе приехавший из Катманду (и особо сочно это произносивший) Алексей Чугунов ( с той поры Лёха) рассказал об особенностях непальской кухни.

Сразу по приземлению в аэропорте встречающие алкавшие живых новостей с материка повели вновь прибывших в ресторан. Слово за слово, рюмкой по столу время летело незаметно. Вдруг, в самый разгар встречи, в почти опустевшем зале появляется махонький поварёнок и воздев руку ладонью к небу на ломаном русском торжественно провозгласил – Кухня заклывается!
Встречающие не растерялись и, зная местные обычаи, сбросились по десять рупий и вручили администратору, которые оправдывался строгими законами о труде несовершеннолетних.
Через минуту тот же поварёнок с тем же ритуалом провозгласил – Кухня отклывается!
Это процедура повторилась ещё пару раз перерывами минут в двадцать. Мы порадовались, что бармен в сауне не знаком с непальской кухней.

Ещё Чугунов вспомнил забавный эпизод с его приятелем Хозяиновым. Тот служа в протокольном отделе весьма солидной внешнеторговой организации должен был встречать некую делегацию. Для таких мероприятий ему выделялся автомобиль «Чайка». Делегация не прибыла и было решено снять девушек противоположного пола для увеселений и времяпровождения. На «Чайку» сразу налетели дамы, которые в повествовании трактовались как «сторублёвые». Всю историю я, увы, не помню. Помню только что одна дама сев на заднее сидение забросила ноги на переднее и обняла ими водителя за шею. Вторая тоже выказала внимание именно водителю, а Хозяинов видя таковой оборот событий только и восклицал, но я же здесь банкую, я главный…

Кто-то принёс упоительный текст «Плоды прогресса», который, если будут желающие я выложу в приложении.

Зайдя в парилку после встречи с Бахусом мы поняли, что трезвому человеку в сауне делать нечего. И решили в следующий раз озаботиться более основательным боезапасом. Что  и было проделано, но то будет уже повествование об Овечкине.

Сейчас же вернёмся  Костюшку. Жил он тогда  с женой Леной и сыном в квартире на Мосфильмовской, где иногда бывал и я. Играл с его сыном в футбол и брал у них литературу. Помню только Сологуба из Большой библиотеки поэта.

Иногда мы втроём ходили по пиву в пивную на Лефортовской рядом с кавалеркой где проживал Чугунов и которой по мере необходимости пользовался и Костюшок чтобы бога гневить с очередной девицей. В этой пивной они мне показывали на весьма привлекательную даму, которая придя заказывала кружку пива и тарелочку самой дешёвой закуски – мочёный горошек. Через двадцать минут при её столике была стайка поклонников и столик был уставлен всеми деликатесами, которые были в наличии.

Как то, выйдя из пивбара на Киевской, мы втроём с Костюшком и Лёхой изрядно накачавшись пивом по пути к метро были застигнуты неудержимыми позывами и были вынуждены  удовлетворить их в ближайшем подъезде. Из песни слово не выкинешь, увы…

Родом Костюшок был из небольшого городка на юге, но трактовал себя коренным москвичом. После окончания университета он служил в ВМФ. В Москве, конечно. С гордостью показывал номер многотиражки со статьёй о бравом матросе Ремчукове. Там же он вступил в КПСС. За мои более чем двадцать лет службы в СА я не слыхал более ни об одном случае приёма в партию срочника.

Припоминается забавный эпизод когда мы гуляли по Новому Арбату небольшой компанией и как-то разделились. И через пару часов встретились на Садовом кольце. Абсолютно не сговариваясь.

В некий прекрасный момент Костюшок получает возможность поехать на стажировку в США.  И даже  туда выписать на побывку первую супругу. По приезде Ленка сообщила мне, что я не забыт и Костюшок собирает подходящие баночки из-под жратвы для использования мною под посадку бонсай. Я был тронут почти до слёз. Надо сказать, что подходящей посуды тогда достать было невозможно и я изголялся с различными подручными ёмкостями. О чём и рассказал как-то Ремчуковым и Костя не забыл моих страданий. Правда по прибытию ничего он не привёз, да и я как-то забыл о том.

По приезду из США, куда попасть без, как минимум согласия КГБ, было невозможно Костюшок развёлся с первой супругой (не взирая на появление второго сына) и сочетался со следующей. Она была тоже Елена, дочь значительного дипломата. В сети невозможно найти даже её девичью фамилию. Но отец сиднем сидел то ли в Швеции, то ли в Швейцарии. Очень возможно в аппарате ООН. В общем нельзя сказать, что обмен был шило на мыло. Первая ступень отработала и вторая вывела Костюшка на международную орбиту.

Естественно, что после этого наши отношения сошли на нет. Я то превратился в кустаря одиночку с мотором (буквально).

И вот прошло много лет.

Звонит мне мой приятель Гриша Таран прекрасный дизайнер и мастер-металлист малых форм. Он тогда работал в некоем журнале по дизайну интерьеров. И им поступил заказ на статью об уникальной английской кухне. И кухонь этих в стране всего две. И они поехали смотреть одну из них. Было это в районе старого Арбата.
И насмотревшись на это чудо, Гриша обратил внимание на наличие в квартире массы восточных вещей, статуэток, декоративной посуды etc. Все эти сокровища стояли либо на полу, либо на комодах. И Гриша сказал хозяйке, что у него есть приятель, который изготовляет столики в японском стиле из родной древесины – падука, отделанные настоящим тунговым лаком. Хозяйка заинтересовалась и передала свой телефон для звонка. Заметьте. Не мой взяла, как же, баре. Я спросил у Uриши, кто такие хозяева. Гриша фамилию не помнил, но сказал – депутат.

Звоню и получаю приглашение посетить чертоги. Укромный домик с патио. В момент моего прибытия хозяйка резко отчитывала шофэра за какой то непростительный поступок. То ли он не всё из магазина забрал, то ли ещё что то.
Я встречен был весьма любезно, но хозяйка извинилась, муж, де, задерживается несколько. Я подивился, а на хрена мне твой муж, обычно такими вещами занимаются дамы. Тем не менее она в ожидании супруга повела меня на экскурсию. Меня сразу несколько насторожило и удивило её поведение. Создавалось впечатление, что мы знакомы. Мне демонстрировались старинные французские гобелена, огромная изразцовая печи полностью привезённая из Европы. Рассказывалось подробно, где и как были раздобыты всяческие редкости. В качестве объектов для моих поделок я отметил что-то небольijе китайское и полуметрового Будду стоящего прямо на полу. Я заметил, что негоже Просветлённому стоять на полу. Нужен постамент. Она согласилась.
Мужа всё не было. Тогда она спрашивает, что я предпочитаю, кофе или чай. На что я ответил, что всё равно, так как убёждён, что всё у них достойного качества. И мы переместились в знаменитую кухню. Меня она не впечатлила. Моя теперешняя сосновая нравится мне больше. Кухня выглядела  довольно уныло. Выкрашена белой краской. Впрочем моя оценка никак не может претендовать на экспертную. Посредине огромный овальный стол за который я был усажен и потчуем.

И тут, вдруг, на пороге появляется Костюшок. Я тут же завопил – ну, Костюшок, ты попал! Для меня это было полной неожиданностью. Он с недоумением спросил, - а ты что не знал?
- Нет, ответил я.
- Да ведь Ленка тебе что-то про твои очки говорила.
- Так про мои очки всем известно.
- А почему попал?
На что я ответил, что с чужого человека мне лишнее брать неудобно, а его я обдеру как липку.

 Трудно найти человека, который не воспринял бы это как шутку. Но Костюшок напрягся. Пошли в его кабинет карельской берёзы. На столе стоял персональный портрет хозяина в каком то опереточном мундире. Стали вспоминать былое, но видно было, что мои слова его озадачили.
Когда я вспомнил закадычного его товарища Лёху чугунова он поведал, что с Лёхой он давно не общается. Ого, как так?
 - Да мы были в начале девяностых на встрече выпускников (РУДН) и он моим деньгам позавидовал. Он был каким то засратым зам гендиректора Аэрофлота, а на меня тогда деньги с неба посыпались.
Sic!
Я осторожно выразил сомнение неплохо зная Чугунова и заверил Костюшка, что я то точно не позавидую.
И разговор зашёл о деньгах. Костюшка весьма заинтересовало сколько я беру за свои изделия. Я пояснил, что поскольку речь пойдёт о столике под Будду, то мне сразу оценить работу не с руки – я таких больших столиков ещё не делал. И предложил тако – я делаю столик, оцениваю труды, представляю заказчику и, буде ему это покажется подходящим, и цена и качества, то он оставляет его себе. Буде у него возникнут сомнения, я без претензий оставляю столик себе – мне самому он пригодится.
Но нет, Костюшок хотел слышать цену. И я сказал – миллиметр доллар.
- Это что, площади?
- Нет, конечно, длина большей стороны. Т. е шестидесятисантиметровый столик порядка $600. Не зубодробительно, учитывая, что никто в Москве такие вещи не делал.
Лицо у Костюшка не просветлело, но в принципе мы договорились.
Кстати, на его месте я, учитывая наши старинные отношение просто бы выписал чек с пустой графой суммы и вручил старому товарищу.
Да, один эпизод описан мною в опусе «Рюмочная в багровых тонах».

При расставании я пригласил его к себе и спросил его намер телефона. На что мне было объявлено, что связь держать лучше через супругу, так как его служба охраны меняет его номера каждый месяц…
На том мы и расстались навек.

Но история имеет продолжение. Сделав столик, примерно через месяц я послал его фото мадам Ремчуковой с предложением продемонстрировать его вживую. Оффлайн так сказать. Ответа не последовало, что меня ничуть уже не удивило. Через некоторое время я получил от неё послание с вопросом о размерах столики. Ответил. И распрощался с ней навеки.

Но история имеет продолжение. Я решил, на всякий случай, выставить столик на своём сайте в упомянутую цену. И забыл о том.
И вот, вдруг, раздаётся звонок. И милый дамский голос интересуется есть ли столик ещё в наличии.
- Да есть.
- Я беру его.
Сообщает свой адрес. И я тщательно упаковав столик в воздушно-пузырчатую плёнку везу его
с Аратовским на его машине. Стандартная двенадцатиэтажка, верхний этаж. Открывает дверь девушка лет тридцати далеко не олигархического вида. Вручает мне шесть бумаг и забирает свёрток. Я останавливаю её и предлагаю развернуть и ознакомиться с котом в мешке. На что она весело отвечает, что на сайте фото видела и ей понравилось. Потом она позвонила и поблагодарила. Она брала столик как подарок и кавалеру её очень понравилось. Наверное у них вкус был не столь взыскательный как у четы Ремчуковых.

Ну вот, уже почти закончил и вспомнил ещё эпизод.
В 2009 году я был приглашён на юбилей Галины Сергеевны Заходер. И моими визави за праздничным столом оказалась чета Маршаков. Александр внук Самуила и Татьяна его жена. В застольной беседе абсолютно непонятно почему всплыла фамилия Ремчукова. Когда выяснилось, что я с ним довольно близко знаком Маршаки напряглись. И спросили меня как я к нему отношусь. Я выразился энергично и кратко. Они заулыбались и подтвердили мою оценку. Оказалось, что Татьяна близкая подруга первой жены Ремчукова Ленки. Её отец был высоким чином в ГСВГ, где служил вместе с отцом Ленки и девочки тоже дружили с той поры. Понятно, что перескок Костюшка к более выгодной партии не вызвал у Маршаков понимания.

P. S. Как то я спросил у человека весьма близко знавшего Костюшка, не работает ли тот на контору. Ответ был таков – информацией не располагаю, но кабы ему предложили Костя бы не отказался. Архивы покажут?