Месть Гухоняо

- Даша, ты участвуешь в конкурсе?
На этот вопрос я научилась отвечать уклончиво:
- Не знаю. Может быть.
А как участвовать в конкурсе "Чистая фантастика", если ничего на ум не приходит? Ну просто ничего! И не потому, что дел по горло, а потому, что после прочтения новостей такой депрессняк накатывает, что хочется не фантастику писать, а повеситься. Или утопиться. Вот недавно ходила на судебные заседания по делу Михаила Крупешина, бывшего депутата-оппозиционера. Приговорили к семи годам лишения свободы. За что? За то, что человек высказался против войны. И главное, кто на него донос написал? Молодая женщина - Галина Матвейчикова. Да ещё цинично усмехалась, когда мать Михаила - Ирина - говорила ей про бумеранг судьбы: мол, не верю я во вс; это! У меня же сил верить в справедливость тоже оставалось всё меньше. Равно как и на то, чтобы писать фантастику. А о ч;м писать? Что всё плохо, и дальше будет только хуже? Но ведь я как писатель давала слово избегать в сво;м творчестве двух вещей: пропаганду зла и безнад;гу. А крайний срок подачи работ на конкурс истекает уже завтра. Видимо, в этот раз так ничего и не напишу.
С этими мыслями я легла спать. И приснился мне сон. Будто я в древнем Китае. На мне одеяние прачки из императорского дворца. Зовут меня Хи Синь - "сердце", "душа", или "ум" - так переводится мо; имя. Дворец - просто осиное гнездо какое-то, интрига на интриге. На меня-то, простую прачку, никто особо внимания не обращает, а вот императрице едва ли можно чувствовать себя в безопасности. Ведь так много ж;н и наложниц в гареме желали бы занять е; место. Императрица... Во сне я понимаю, как похожа она на мать Михаила. Неужели это она и есть? В другой жизни. Императрица носит под сердцем реб;нка. Но не Михаила. Вернее, не того, кем он был в этой жизни. Здесь он - слуга императора по имени Цзин. "Мирный", "спокойный", "тихий" - собственно, он и в этой жизни дипломат, умеет ладить с людьми и категорически против языка ненависти и вражды. И мне он не раз помогал по доброте душевной. Лишь один-единственный раз я видела на его лице гнев - когда, подслушав разговор двух императорских наложниц, передала ему, что они вызвали Девятиглавую птицу Гухоняо - чтобы та погубила реб;нка в утробе императрицы. Цзин, услышав такое, побледнел от ярости. Это я уже потом узнала, что он был тайно влюбл;н в императрицу, но скрывал эту любовь даже от самого себя. Словом, Цзин решил действовать - тотчас же с помощью заклинания вызвал Гухоняо. И она явилась. Галина Матвейчикова. Я сразу поняла, что это она. "Оставь госпожу императрицу по-хорошему!" - никогда я не слышала в голосе Цзиня столько тв;рдости. "Ни за что! - ответила демонесса. - Я убью е; реб;нка!" "Тогда тебе прид;тся сразиться со мной!" - ответил Цзин. Рассмеявшись так, что моя кровь так и застыла в жилах, демонесса набросилась на Цзиня. Завязалась битва не на жизнь, а на смерть. Не знаю, сколько длился этот кошмар. В конце концов, Гухоняо, побежд;нная, ушла, пообещав на прощание жестоко отомстить. Наследник императора был спасён, завистливые наложницы наказаны, а Цзинь, волей благодарного императора, стал знатным господином. Но Гухоняо не забыла о сво;м поражении...
Проснувшись, я тут же села писать рассказ. Про Цзиня-Михаила, про его мать-императрицу и про Гухоняо-Галину. Отправила на конкурс буквально в последний момент. Потом распечатала и отослала ему в тюрьму, подписавшись "Даша, бывшая прачка Хи Синь". Затем провела ритуал на вызов Небесной собаки Тяньгоу - заклятого врага Гухоняо. Прождала до самого вечера, но увы, никакая собака передо мной так и не появилась. Разочарованная, я легла спать. Наутро, листая ленту новостей, наткнулась на шокирующее сообщение: в московском парке бродячие собаки напали на молодую женщину и откусили ей голову. Погибшую звали Галина Матвейчикова.