Памирский экспресс и секретное изобретение Пиняева

Зима ворвалась в заснеженные горы Памира внезапно, заблокировав на высоте более 4500 метров международную высокогорную обсерваторию. Связь с учеными пропала, запасы продовольствия и кислорода были на исходе, а бушующий ледяной ураган делал полеты обычных спасательных вертолетов невозможными — на такой высоте в условиях разреженного воздуха и экстремального холода стандартная навигация и датчики обледенения просто сходили с ума.
Экстренный вызов пришел прямо в авиационный гараж Марины Беленькой. Международный комитет спасения затребовал именно её команду, известную своей железной хваткой и нестандартным подходом к технике.
Но братва летела на Памир не с пустыми руками. Всю неделю до этого слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев, не смыкая глаз и окружив себя горами радиодеталей, паяльников и плат, изобретал уникальный прибор. Он назвал его «Импульс-П1» (Импульсный Прогнозист Пиняева).
— Слушай сюда, братва, — гордо объяснял Вовка, демонстрируя команде перед вылетом небольшую металлическую коробочку с тумблерами и круглым люминесцентным экраном. — Этот прибор я врезал напрямую в цепь ОНК-140 и увязал с высотным датчиком давления. «Импульс» с помощью ультразвукового сканирования лопастей вычисляет микроструктуру льда еще до того, как он начнет тормозить винт! Более того, он автоматически перераспределяет токи генератора на те участки машины, которые сильнее всего атакует ледяной фронт. На Памире без него мы просто ослепнем и потеряем подъемную силу.
— Идея сильная, Вовчик, — одобрил бортинженер Смекайло-де-Цопфи, покрутив прибор в руках. — Народная мудрость гласит: готовь сани летом, а высотный кипиа-модуль — перед штурмом семитысячников. Мы с Анжелой его вчера намертво в бортовую сеть Ми-2 интегрировали. Будем тестировать прямо в бою!

Экзамен на высоте 4500: Проверка «Импульса»

Транспортный самолет доставил модернизированный Ми-2 к подножию Памира, и под руководством Марины Беленькой вертолет свечой пошел вверх, пробивая плотные облака. Вокруг высились гигантские ледяные стены пиков Исмаила Самани и Корженевской. Воздух был настолько разреженным, что лопасти свистели с надрывом.
Температура за бортом рухнула до минус сорока пяти. На высоте 4200 метров вертолет накрыл сильнейший ледяной заряд. Лобовое стекло мгновенно покрылось толстой коркой, а стрелки приборов на приборной панели Марины начали испуганно дрожать.
— Внимание, началось лавинообразное обледенение! — крикнула Марина Беленькая, изо всех сил удерживая шаг-газ. — Теряем обороты! Стандартная система подогрева не справляется!
— Вовка, врубай свое секретное оружие! — скомандовала Анжела Власенко, переключая тумблеры резервного питания.
Владимир Пиняев щелкнул главным тумблером «Импульса-П1». Экран прибора вспыхнул ярко-зеленым светом. Коробочка издала высокий ультразвуковой писк.
— Есть захват частоты! — азартно закричал Пиняев, быстро вращая настроечные ручки. — «Импульс» зафиксировал критическую зону на концевых обтекателях винта! Даю токовый удар по левому борту!
Прибор сработал безупречно. Вместо монотонного прогрева всей машины, изобретение Пиняева начало выдавать мощные кратковременные импульсы тока высокой частоты именно туда, где нарастала корка. Прямо на глазах у изумленного старого техника Василия Васильевича Анисимова куски льда со скрежетом полетели с лопастей в бездну. Винт Ми-2 снова обрел идеальную аэродинамику.
— Работает! Обороты в норме, тяга растет! — восхищенно доложил Смекайло-де-Цопфи. — Вовка, да ты у нас непризнанный гений Академии наук!
Благодаря «Импульсу», Марина Беленькая ювелирно вывела вертолет точно на крошечную вертолетную площадку обсерватории. Лидия Беленькая, Татьяна Трофимова и Мирон Токарев за считанные минуты выгрузили баллоны с кислородом, теплую одежду и ящики с продуктами, которые заботливо собирала в дорогу Ангелина Мельник. Замерзшие, но спасенные ученые-астрономы плакали от радости, обнимая авиаторов.
Ми-2, победно взревев, взял курс на обратную базу. Международная миссия была выполнена блестяще, а новый прибор Пиняева сдал свой главный экзамен на отлично.

Памирский триумф в родном гараже

Через два дня уставшая, но невероятно гордая братва вернулась в свой родной авиационный гараж. Международный комитет спасения уже прислал официальную благодарственную телеграмму, а Глеб Степанович Лютый по телефону пообещал, что за «Импульс-П1» Пиняеву светит как минимум государственная премия за рационализаторство.
А в гараже уже вовсю скворчала плита. Ангелина Викторовна Мельник приготовила поистине царский ужин: огромный, дышащий паром таз фирменных пельменей, густо политых уксусом, посыпанных жгучим перцем и украшенных свежей зеленью.
В самом центре стола, на почетном месте рядом с чертежами нового прибора, стояли четыре победные бутылки портвейна «Три Топора».
Марина Беленькая подошла к Владимиру Пиняеву, крепко, по-командирски обняла его и расцеловала в обе щеки, прямо как Анжелу несколько дней назад.
— Ну, Вовка, ну выдал! Спас и нас, и обсерваторию! Твой «Импульс» теперь во все учебники авиации войдет! — гордо произнесла Марина, поднимая гранёный стакан с рубиновым портвейном. — Братва, тост за нашего великого изобретателя и слесаря КИПиА — Владимира Михайловича Пиняева! Ура!
— Ура-а-а! — дружно подхватили Мирон, Смекайло, Василий Васильевич и девчата, со звоном сдвигая стаканы.
Портвейн «Три Топора» лился рекой, пельмени таяли во рту, а Вовка Пиняев, смущенно улыбаясь, уже чертил на салфетке схему «Импульса-П2» для работы в условиях песчаных бурь. Ведь завтра утром команду Марины Беленькой ждали новые предполётные задания и новые неизведанные высоты. Вот и сказки конец, а кто читал — ОТМЕННЫЙ МОЛОДЕЦ!