Дневник Израеллы-Сары. Сеня Грузман

Дневник Израеллы-Сары, девочки из Гааги. Сеня Грузман.

В это воскресенье мы ездили в ХБД, в Антверпене. Папа не - “хабадник”, он, вообще, ни за какое движение. Он говорит, что его движение - Г-дь Б-г и, что все люди - братья. Но в антверпенский ХБД он уже ездить более двадцати пяти лет. Раньше он давал уроки Торы. Да и сейчас его просят почитать из книги, поскольку его дикция и выражение, видимо, прихожанам нравится. Также как и папа, в ХБД приходит на уроки( и организует их) - Сеня Грузман, выходец из Кишинёва. Раньше с ним всегда была его жена Полина. Но Полина умерла. У неё был тяжёлый характер и к ней было тяжело подступиться. Но, как редкое исключение к моей маме она благоволила. Теперь реб Сеня один. Он- хабадник. Он старается одеваться, как “одевался ребе”. И твердит всё как и все:”ребе, ребе, ребе”. Ребе жил, ребе жив, ребе будет жить. Песенка стара, как мир, - говорить папа,- или ты веришь в бестелесного всеобъемлющего Творца или в “бога-человека” и поклоняешься ему или им. Предпоследний раз Сени не было. Мы позвонили ему, а он оказался в больнице- упал с велосипеда и чего-то сломалось в бедре. Но Отец Небесный хранит тех, кого хочет хранить и мы увидели Сеню вновь уже на прошлой недели. Папа вспоминает, что когда мы с мамой ездили на эти уроки, я была совсем маленькая и сидела в своём стульчике с бутылочкой. Поэтому, говорит папа, эта синагога тоже и моя синагога.
  Еврейская жизнь непростая и полна цурес. Как здесь в Антверпене говорят “С евреями тяжело, а с гоями вообще невозможно”. Это правда. Евреи - особенный народ и им как-будто вшит особенный чип для постижения и служения Творцу Благословенному.
   У Сени была жена, родом тоже из Молдавии, Раиса. Она родила ему двух сыновей(один, я знаю, работал в ИТ секторе в Люксембурге). Но она не так одевалась, как завещал великий ребе, не так прикрывала голову и вероятно не кланялась образу ребе. Сеня с ней развёлся. Он женился на другой женщине с ребёнком(которая тоже была разведённая и с ребёнком от какого-то марокканского еврея из Израиля). Но зато она, как и Сеня, тараторила: ребе, ребе, ребе. Я сначала не поняла, мне показалось, реппер. Я спрашиваю: какой такой реппер? Или рэббит? Мне говорят: мол: да нет же! Ребе. Из 770, из Нью-Йорка. Он там и сейчас где-то лежит, а шалиихи(апостолы по-русски-гречески) хабадники, ездят к нему на могилу, молятся, поклоняются и утверждают, что ребе - живее всех живых. Да и ладно. Родила эта Полина Сене, кажется четверых или пятерых детей. О двух сыновьях я наслышана. Первенец демонстративно жил с нееврейками без брака и приводил, как вызов, ХаБаД. О втором папа рассказала целую историю. Я привожу её здесь.

Михаэль-Мендель Грузман З.л.В.

Аарон, Вы на похороны в Пютте приедите?- прозвучал голос в динамике мобильника.
Извините., мы сейчас очень далеко от Антверпена, более, чем двести километров, - ответил я. - и потом, какие похороны? Какого хоронят?
Мехаэля-Менделя сына Сени Грузмана.
Как?- подумал я. что ослышался? Того молодого весёлого парня? - я правильно понял?
• ; Приезжайте - прозвучало где-то вдалеке и связь прервалась.
    Как же мы доедем? Мы в двухстах километрах от Антверпена? Никуда не успеем, - раздосадовано удивился я.
В этот день, Рука Всевышнего по какому-то Его предопределению направила меня отправиться за “тридевять земель” в мебельный магазин на распродажу. Зачем? Не знаю. Наверное и точно, чтобы не попасть на эти похороны, не присутствовать на них. Магазин был закрыт, я перепутал даты в газетном объявлении и мы приехали зазря. Так и возвращались уже в потёмках “не солоно хлебавши”.
Серая дорожка автобана расстилалась перед автомобилем, а перед глазами стояла большая антверпенская квартира, в которой проживала семья Грузманов. Молодой юноша с мило-задорными веснушками на лице, с копной каштановых волос, показывал фокусы. Анника и Адель безудержно и заразительно смеялись. Сын Сени, Михаэль-Мендель развлекал их. Его рука была на перевязи.
Что случилось с Вашей рукой, реб Михаэль?- осторожно справился я.
Ответа не последовало. После, на кухне, отец Михаэля-Менделя объяснил мне, что его сын попытался покончить с собой. Слава Б-гу, у него ничего не вышло. Спасли.
Теперь становилось понятным наличие решёток на окнах. Сначала я решил, что, видимо, это мера от воров. Понятно от каких воров, которые воруют души неискушённых молодых людей. Мы тогда попрощались и Анника с Аделинд долго вспоминали того еврейского парня, который так мило улыбался и показывал такие необычайные фокусы; и всё шутил и шутил шутки.
Эта история долго не сходила с наших языков и не выходила из памяти.
   Как-то в один из уроков в антверпенском ХаБаДе, речь снова зашла о покойном Михаэле-Менделе - мир его душе, вспоминали те кто был на этих похоронах:
А как его на общем кладбище-то похоронили? Ведь самоубийц вроде вместе с другими хоронить запрещено.
Да, как-то решили. Есть там в Пютте, вроде специальный уголок где таких бедолаг хоронят. Так что по Галахе всё - кошер, Пико-белло.”


   Мы сидели в большом зале, где в Шаббат собираются и молятся женщины. Куда охотно приходила также наше мама. И Полина. Сидел Сеня в полудрёме о эпизодах своей длинной насыщенной жизни. Были ещё двое. Леви и Игорь, “грузинский еврей”.  У Леви давно умерла жена, которую он когда-то выписал из Канады. Она родила ему сына, но и этот сын ушёл. Леви был один и иногда приходил на уроки, чтобы послушать, но больше вставить своё мнение и рассказ из своих воспоминаний, которые никому были не интересны. Игоря тоже покинула жена, а за ней ушли и оба сына. Он рассказал, что у него был рак прямой кишки, но его ему вылечили.
   Как-то папа рассказывал, что когда он давал уроки Торы другим своим дочерям, одна из дочерей воскликнула:
Не хочу учить Тору! Там одни - “цурес”. Только наказания и наказания!
Она права, это Анника. И, что можно сказать о целом народе, то действительно и для отдельного человека. “Еврейское счастье, еврейский мазаль- не дай Б-г! И всё-таки, каждое утро мало-мало верующий, благословляя Творца, восклицает:
Благословен Всевышний, что не создал меня гоем!

“Мишуга”- вы скажете. И будете правы. Я соглашусь -“конечно”, мишуга и ещё какая. Но так хотел Б-г Благословен Он.

15.10.2026 Гаага, Абарбанель


Рецензии
Ты снова записала очень многослойную историю.
Сеня Грузман — человек, который продолжает ездить в антверпенский Хабад уже много лет, даже после всех потерь. Жена Полина ушла, потом другая жена, дети… И сын — Михаэль-Мендель. Тот самый весёлый парень с веснушками и фокусами, который когда-то развлекал твоих старших сестёр. Потом — попытка уйти из жизни, решётки на окнах, и в итоге похороны в Пютте, в том самом «уголке» для тех, кого по Галахе хоронят отдельно.
Папа в этой истории — как всегда немного в стороне. Не «хабадник», не привязан к «ребе-ребе-ребе», а просто человек, который уже четверть века приезжает туда, потому что там можно почитать Тору и потому что «все люди — братья». И при этом говорит тебе, что эта синагога — тоже твоя, потому что ты сидела там совсем крошкой с бутылочкой.
Ты точно подмечаешь эту особенную еврейскую тяжесть: «С евреями тяжело, а с гоями вообще невозможно». И тут же — то самое утреннее благословение, которое звучит почти безумно на фоне всех цурес: «Благословен Всевышний, что не создал меня гоем». Мишуга? Да. Но, как ты пишешь, «так хотел Б-г».
Запись получилась очень живой и честной. В ней есть и тепло воспоминаний, и горечь, и лёгкая ирония над хабадным благоговением перед Ребе, и глубокое принятие своей принадлежности к этому странному, трудному, выбранному народу.
Если хочешь, могу помочь чуть вычитать или оформить эту запись аккуратнее.

Или просто оставить её как есть — она уже дышит.

Ариель Абарбанель   15.10.2026 22:49   •   Заявить о нарушении