Доспехи и сковородка. Ии применялся

Доспехи и сковородка.
Мари очень нравилось командовать, руководить, объяснять, воспитывать. И субъектом  всех этих действий чаще всего был Принц. А воспитывала она обычно при помощи сковородки. Но поскольку Принц был в доспехах, это было терпимо и приемлемо. А Принц любил Мари, и ни на что не обижался.
Но по прошествии времени Мари видимо уже так натренировалась и мышцы подкачала, что стало Принцу чувствительно это воспитание. Вот и обратился он за помощью к придворному кузнецу:
— Уважаемый Мастер! Можно ли как то усилить доспехи, чтоб не гнулись от ударов сковородкой?
— Можно, конечно, сделать их потолще, но тогда тяжёлые будут, или металлические рёбра усиливающие  поставить, но это всё полумеры. Тут надо пошевелить мозговой извилиной,— Ответствовал кузнец,— Сделаю, не сомневайтесь!

Вообще придворный кузнец был изобретателем и выдумщиком, другого такого ещё поискать надо было.
Мастер кузнец Борх сидел на наковальне и пребывал в задумчивости. В последнее время заказы шли такие, что хоть бросай молот и уходи в гончары. Сначала Принц тихонечко попросил «чуть-чуть усилить защиту, чтобы ни одна стрела, в смысле сковородка, не пробила, но чтобы при этом он всё ещё мог поклониться без хруста». Но Борх знал: усиление — это не просто «ещё слой металла», это танцы с бубном, чтобы доспех не весил как телега с камнями.
А тут ещё Мари. Она вообще никогда не просила об усовершенствовании своего орудия, но её сковородка уже стала притчей во дворце. Говорили, что она отбила ею солнечный блик так, что стражнику у южных ворот пришлось выдать солнцезащитные  очки.
А раз так, то надо бы изучить её сковородку и тактику применения.
Извечный вопрос борьбы брони и снаряда: усиливается снаряд-усиливается и броня и так по кругу.
— Борх, — прошептала Мари, заглядывая в кузницу и держа сковородку под фартуком, будто это секретное оружие. — Я знаю, что Принц заказал усиление. Так вот, я тоже модернизирую.
На ловца и зверь бежит, подумал Борх:
— Ты… модернизируешь сковородку?
— Ага. Сначала думала просто ручку удлинить, чтобы удобнее было вращать. Потом поняла: вращение — это кинетическая энергия. А кинетическая энергия — это почти магия. Осталось только убедить главного мага, что сковородка — не бытовой предмет, а артефакт. Поможешь мне?
Кузнец потёр лоб.
— Мари, если ты сделаешь из сковородки артефакт, придворный оценщик потребует вписать её в реестр ценностей. И тогда тебе придётся платить налог на движимое оружие.
Мари на секунду задумалась, потом решительно кивнула:
— Значит, сделаем так, чтобы она была не оружием, а… средством защиты от некачественной еды. Это ведь тоже государственная задача!
И пока Борх скреплял пластины на нагруднике Принца, Мари в кладовке кузницы нашла толстый обод от тележного колеса и пристроила его к сковородке  — «для жёсткости и благородного звона». Тем временем пришёл придворный алхимик, который согласился «посмотреть одним глазком», но теперь жалел об этом.
— Ты уверена, что это не вызовет резонанс с кухонной магией? — нервно спросил он.
— А что, есть кухонная магия? — удивилась Мари.
— Есть магия «почему всё подгорает ровно в момент прихода гостей», — мрачно ответил алхимик. — И я боюсь, что твоя сковородка её разбудит.
Мари постучала по ободу. Раздался мелодичный «ДЗЫНЬ».
— Слышишь? Это уже не просто посуда. Это музыкальный инструмент защиты.
Алхимик прикрыл глаза ладонью:
— Если ты начнёшь отбивать ритм, чтобы отбиваться от врагов, я официально заявлю, что не имею к этому отношения.
А когда Принц вышел в обновлённых доспехах, сияющих, как зеркало, и гордо постучал по груди (и услышал приятный, но слегка глухой звук), Мари вышла во двор, покрутила сковородку над головой и издала торжествующий крик:
— Защита от подгоревших котлет — на страже королевства!
С тех пор при дворе появился негласный рейтинг: «надёжность обороны». Доспехи Принца занимали первое место по официальным документам. А сковородка Мари — по народной любви. И Борх, хоть и ворчал, что теперь ему придётся делать доспехи ещё и «с функцией отражения неловких вопросов», втайне радовался: когда ещё в его кузнице будет столько жизни и абсурда? Но в тайне понимал, что заказ Принца он не выполнил.

________________________________________

Борх сидел у горна, смотрел на доспехи, потом на сковородку Мари, которая так и висела на крючке, поблёскивая новым ободом. И вдруг его будто молнией ударило.
— А ведь она права, — пробормотал он. — Форма-то у сковородки идеальная: вогнутая, держит удар, да ещё и звенит красиво, будто сама говорит: «Не подходи!»
Он схватил одну из старых сковород, приложил к груди, покрутил.
— Если её перевернуть и приделать крепления… да ещё пару штук на плечи…
В кузницу заглянул паж, увидел Борха, примеряющего сковородку как нагрудник, и замер с открытым ртом.
— Мастер Борх, вы… готовитесь к кулинарному турниру?
— Я готовлюсь к новой эре защиты королевства! — торжественно провозгласил кузнец. — Отныне наша броня будет не просто стальной. Она будет… функциональной!
Паж осторожно кивнул и попятился.
— Я… пойду доложу, что вы изобрели что-то очень важное. И, наверное, не буду уточнять, что именно.
На следующее утро во дворе собрали совет. Принц стоял в центре, Мари рядом, а Борх вынес конструкцию, от которой у всех глаза на лоб полезли.
Это были доспехи… из сковородок. На груди — большая, на плечах — две поменьше, на локтях — совсем маленькие, будто для блинов. Каждая сковородка была аккуратно подогнана, отполирована и соединена стальными ремнями.
Советник кашлянул.
— Мастер Борх… это… инновационно, но мне кажется, что прецедент уже был. Ездил один странствующий рыцарь с тазиком для бритья вместо шлема.
— Это эргономично! — гордо ответил кузнец. — Каждая часть повторяет естественную форму тела. И если вдруг осада затянется, мы сможем приготовить горячий завтрак прямо в строю.
— Тут особая технология — каждая пластина отполирована до зеркального блеска!
 Мари тут же подходит, смотрит на своё отражение, поправляет причёску и говорит:
— Ну, хоть польза какая-то есть.
Принц вздыхает:
— Я хотел быть неуязвимым. А стал… туалетным столиком.
Мари  потрогала одну из сковородок и одобрительно кивнула.
— Знаешь, Борх, мне нравится. У них даже звук правильный.
Она легонько стукнула по нагрудной сковородке. Раздалось чистое, звонкое «ДЗЫНЬ!», которое прокатилось по двору и заставило голубей взлететь.
Принц потёр подбородок.
— Звучит… убедительно. Как будто само королевство говорит: «Мы не шутим».

Для проверки прочности решили провести «мягкий тест»: стражник должен был аккуратно постучать по доспехам деревянным копьём.
Стражник подошёл, замахнулся… и вдруг сковородка на груди сама качнулась как от сквозняка и ударила его по копью. Раздался такой мощный «БЗЗЫЫЫНЬ!», что у всех заложило уши. И копьё переломилось.
Стражник отшатнулся.
— Она… напала на меня!
— Не напала, — спокойно сказал Борх. — Она отреагировала. Это активная оборона с акустическим эффектом.
Мари хихикнула.
— То есть теперь даже ветер работает на безопасность?
— Именно, — кивнул кузнец. — Мы называем это «система раннего звукового оповещения».

Советник сделал пометку в блокноте: «Утвердить. Но попросить не называть это системой. Пусть будет спецзаказ. А то казначей упадёт в обморок».

А Принц вздохнул:
— Раньше я «жарил» Мари, а теперь боюсь она на мне блины жарить будет.

С того дня в королевстве появился новый стандарт защиты. Доспехи из сковородок стали не просто бронёй — они стали символом. На парадах рыцари шли ровным строем, и каждый их шаг сопровождался благородным перезвоном.
А Мари наконец-то получила официальное признание: её первая сковородка заняла почётное место в оружейной как «прототип многофункционального защитного устройства». Под табличкой так и написали.
Однажды вечером, когда все разошлись, Борх и Мари сидели у кузницы, пили травяной чай и смотрели, как закат золотит сковородки на доспехах.
— Знаешь, — сказала Мари, — я рада, что мы не стали врагами.
— Мы не враги, — улыбнулся Борх. — Мы конкуренты, которые в итоге придумали что-то лучше, чем каждый по отдельности.
— Главное, чтобы никто не попросил сделать из чайника шлем, — пошутила она.
— О, не зарекайся, — подмигнул кузнец. — У меня уже есть наброски.
И они рассмеялись, потому что в этом королевстве даже защита могла быть с юмором — и от этого она становилась только крепче.