Один

Я пока один. Брожу по саду. Как хочется, чтобы всё это скорее закончилось! Скорей бы пролетел этот день, и все ушли, и я бы снова остался один. Раз в году приходится мириться. Улыбаться, пить из бокалов… Но греет мысль, что это недолго. И потом стемнеет и я смогу пройтись по саду с одной из симфоний Брукнера в наушниках. В музыке есть нечто такое, чего напрочь лишен этот мир. Это то, что нельзя потрогать, нельзя подарить. И услышать нельзя ушами. То, что в миг переносит из этого дня в календаре куда-то далеко-далеко, где нет никаких календарей. Потому что нет времени, нечего измерять. И вот можно прямо взять и выбраться отсюда, из этого мира приливов и отливов, стипендий и пенсий, слов и молчания. Выбраться туда, где тебя нет. Но это только вечером. Надеюсь, он скоро настанет. А пока можно сделать еще пару шагов по саду. Смолкают звуки. Темнеет небо. Красные узоры листвы бегут по черным веткам сухого поваленного дерева, опутывая листья винограда. Садятся на руку комары. Они еще до сих пор тут. Они вовсе не хотят причинить страдания. Просто так всё выходит.  Это мир вынужденных страданий. Церковь говорит, что надо пострадать, что так всё задумано. «До чего всё глупо» - но что изменит эта мысль? Вот музыку я бы послушал. Она растворяет мир в своей гармонии. Он перестает быть из температуры, колючим или мягким, с тем или иным вкусом во рту- от него остаётся одно звучание. Не просто так люди писали симфонии. В них они создавали новый мир, которого не может быть на земле. У многих это очень хорошо получалось. Кто нашептывал им эти гармонии? Кто приглашал их в иные миры, в которых нет никакой смерти, нет горечи отпускания?