Мёртвая мечта. Глава II

Глава 2 Вспоминая ломтик.

Либер Фройнд Аусквакер! Наконец-то я добрался до города Гусец. Я сейчас пишу тебе это письмо, с огромным трудом превозмогая жуткую боль. Вчера этот идиот Швайнер принялся откалывать сосульки ровно в тот момент, когда я выходил из дома. Снились очень странные сны. Будто бы я живу на двести лет позже нашего времени и по улицам носятся какие-то безумные машины, у них большая скорость, но они совершенно гладкие, будто куски мыла. Ужасно некрасиво и глупо. Неужели это наше будущее? А в кармане у меня был странный предмет, похожий на портсигар, в котором загораются картинки и буквы. Будто бы статья в газете, но она светится. Однако, я знаю, тебе не интересна эта техническая чепуха.
Но самое смешное: будто бы моя фамилия — Лягушкин!
     Заглянув в словарь, я нашёл, что Фрошман и Лягушкин — это практически одно и тоже. Слово "лягушка" в русском — это то же, что в немецком "der frosch".
      Местный колорит так и лезет всюду. Мне уже успели рассказать о привидениях, которые якобы живут в этом доме. Но я решительно ничего не заметил.
      Печально, что то, что действительно является реальной дорогой в будущее — для них сказка. Никто не верит, что лампа может светить как сотня свечей. Но тем лучше! Когда они увидят эти лампы — весь их бред о привидениях быстро пройдёт. Тусклый свет свечей может порождать какие-угодно фантазии.
     Сегодня господин Тараканман звал меня на партию в шахматы. Говорят он разбирается в философии и весь город его очень уважает.
Недавно он заявил, что наш мир — всего лишь жалкий ломтик материи в руках всевышнего. И в этот самый момент кто-то вдруг вспомнил, что не доел в кафе ломтик торта. Теперь, когда кто-то начинает рассуждать о высших материях, ему говорят "ну вот, опять вспомнил какой-то ломтик". Весь  город повторяет эту шутку.
Но я уже предчувствую, что весь его традиционалистский вздор о том, сколько рёбер было у Евы и чьё яблоко съел Адам — мне удастся быстро опровергнуть. Грядёт новое время. И единственное, что остаётся от старого, чему я несказанно рад, конечно — это любовь между мужчиной и женщиной. Женщины здесь очаровательны...
     Буду писать дальше о своих приключениях.
       Твой верный друг,
                Йозеф Фрошман.

      Дописав это письмо, Йозеф Фрошман вышел на улицу. Из дверей он выскочил несколько комично, сразу же отбежав в сторону, опасаясь, как бы с крыши не грохнулась очередная "сосуля", и зашагал по кривым камням между домами. Извозчики любезно приглашали его прокатиться на своих скрипящих "трындыбрэськах", как называл их один его знакомый, но Фрошман шёл пешком.  Многочасовая тряска в душном дилижансе, трещащая голова — всё это требовало воздуха.
    Вот наконец-то тот большой дом с толстыми стенами и большой печной трубой, такой же толстый и основательный, как его хозяин Элиас Тараканман.