Мой гамлет

После работы я поужинал и занял свое обычное место перед компьютером. Пока он загружался, открыл на телефоне Инстаграм и стал листать видео.
На одном из них остановился.
Выступал мальчик из Осетии — Хетаг. Я слушал его и уже не замечал, что компьютер давно готов к работе. В голосе мальчика были такие интонации, такая увлеченность словом, что хотелось дослушать, не пропустив ничего.
А потом он сказал, что мечтает прочитать монолог Гамлета.
И начал читать.
Не знаю, какое именно слово вернуло меня в прошлое. Может быть, само имя — Гамлет. Может быть, выражение лица юного чтеца, для которого в ту минуту все происходило по-настоящему.
Только вдруг я увидел школьный зал. Темно-зеленый бархатный плащ. Череп в своей руке.
И себя — совсем другого.
В детстве я много читал. С первого класса ходил в библиотеки, а в четвертом уже добрался до Шекспира.
Началось все с театра.
Однажды родители взяли меня на «Отелло» в Ленинаканский драматический театр. Сам вечер помню смутно: переполненный зал, сцену, человека, от которого невозможно было отвести глаз. Отелло играл Ваграм Папазян.
Тогда я еще не понимал, какое счастье мне выпало. Не знал толком, кем был этот артист и почему взрослые произносили его имя с таким уважением. Все это узнал гораздо позже, когда стал читать о нем.
Но в тот вечер мне не нужны были объяснения.
На сцене происходило что-то страшное и завораживающее. Я смотрел — и верил. Наверное, именно тогда впервые почувствовал, что театр способен заставить целый зал жить чужой жизнью.
На следующий день отправился в центральную городскую библиотеку искать Шекспира. Хотел прочитать историю Отелло: понять, что же случилось с человеком, которого я видел на сцене.
Листая книгу, наткнулся на название: «Трагическая история Гамлета, принца датского».
И сразу забыл, зачем пришел.
Библиотекарша посмотрела на меня с сомнением:
— Мальчик, не рано вам такие книги читать?
Я забрал книгу домой.
Вечером приготовил уроки и, к удивлению родителей, лег спать раньше обычного. По крайней мере, они так думали. На самом деле под одеялом меня уже ждал датский принц.
Я читал допоздна. После «Гамлета» прочитал и «Отелло», но принц не отпускал меня. Я еще не мог разобраться во всем, что с ним происходило, зато чувствовал: за его словами скрывается что-то гораздо большее, чем просто история.
Шекспир обошелся мне недешево.
После ночного чтения я сидел на уроках сонный, с отсутствующим взглядом. Вызов к доске возвращал меня в действительность, к которой я оказывался совершенно не готов. Получил несколько двоек.
Дома отец назначал мне воспитательные часы в углу.
Стоя там, я снова вспоминал Гамлета.
Театр уже не выходил у меня из головы.
Рядом с нашим домом находился Дворец культуры текстильщиков. Я записался в театральный кружок. Учился запоминать роли, выходить на сцену, говорить и двигаться так, как требовал руководитель.
Играл небольшие роли в детских спектаклях, участвовал в массовых сценах «Молодой гвардии».
В седьмом или восьмом классе учительница французского языка стала готовить меня к городской олимпиаде иностранных языков. Ей нравилось мое французское произношение. Мы много занимались отдельно, и я выступил в роли Жана Вальжана из «Отверженных» Виктора Гюго.
Но мечтал я все равно о Гамлете.
Хотел стать театральным актером и обязательно сыграть датского принца. Ваграм Папазян оставался для меня недосягаемым образцом, хотя самого Гамлета мне хотелось представить по-своему.
Как именно — тогда еще не умел объяснить.
В десятом классе представился случай: межшкольная олимпиада.
Мама сшила мне плащ из темно-зеленого бархата. Я надел белую рубашку, поднял воротник, чтобы придать ему старинный вид, и черные брюки. Череп для бедного Йорика нашелся в школьном кабинете анатомии.
Все было готово.

В зале собрались учителя, одноклассники, школьники из других классов. Знакомые и незнакомые лица.
Я вышел к ним со своим Гамлетом.
Он был серьезным, задумчивым, страдающим. Несчастным и влюбленным. Но не только печальным — еще и дерзким. Именно такого принца мне хотелось сыграть.
Сегодня я понимаю, как мало знал тогда о глубине его трагедии. Но то, что понимал, проживал искренне. Мне хотелось, чтобы заученные слова перестали быть заученными, чтобы хоть на несколько минут стали моими.
Зал затих.
Эту тишину помню лучше многого другого.
Я говорил, держал в руке череп и чувствовал, что меня слушают. Не просто ждут, когда школьник закончит выступление, — слушают.
А потом прозвучали последние слова.
Несколько мгновений никто не хлопал.
В моем воспоминании эта пауза до сих пор кажется долгой.
И вдруг зал взорвался аплодисментами.
Меня обнимали учителя, одноклассники, ребята, с которыми я прежде даже не разговаривал. Все что-то говорили, поздравляли.
А я плакал от радости.
Мне вручили Почетную грамоту и отправили на финальный тур городской олимпиады. Оттуда я принес еще одну.
После этого многие уверенно говорили, что я стану актером.
Я и сам верил.
Мама рассказывала о моем Гамлете с гордостью, хотя ни на школьном выступлении, ни на городском конкурсе ее не было.
Но она знала моего принца раньше всех.
Дома первой слушала меня, смотрела, как я готовлюсь. Была моим первым зрителем и первым театральным критиком.
И сшила тот самый плащ.
Теперь, вспоминая школьный зал и аплодисменты, я понимаю, почему рядом с ними неизменно возникает мама. На сцену я вышел один, но к этому выходу мы шли вместе.

Актером я не стал.
Однако притяжение театра никуда не исчезло. В молодости оно привело меня к знакомству и дружбе с актерами и театральными деятелями.
Я дружил со Станиславом Гадачиком – театральным критиком. Он познакомил меня с академиком Рубеном Заряном — театроведом, который стал моим учителем. Благодаря ему театр и Шекспир открывались мне уже иначе: не только через восторг, но и через понимание.
Спустя годы я поддерживал супругу в ее стремлении получить театральное образование. Когда она стала лауреатом республиканского конкурса художественного чтения, в моей радости было и что-то от той давней мальчишеской мечты.
Но это уже другая история.
Телефон все еще был у меня в руке.
Мальчик из Осетии читал Гамлета, а я смотрел на него и мысленно благодарил за то, чего он, конечно, не мог знать.
За школьный зал.
За тишину перед аплодисментами.
За мамин бархатный плащ.
Компьютер давно загрузился. Можно было возвращаться к работе.
Но я еще немного посидел, не торопясь закрывать видео.
Мне хотелось побыть рядом с тем мальчиком, которым я когда-то был.

2019 Г.