***
В дискуссиях о происхождении реальности атеисты охотно примеряют роль трезвых скептиков. Главный аргумент звучит предсказуемо: мол, верующие инфантильно цепляются за архаичные сказки, тогда как наука и чистый разум давно выросли из подобных фантазий.
Однако стоит снять с атеистической догматики глянец терминологии, как под ней обнажается сюжет, перед которым меркнут любые народные мифы.
Базовая развилка онтологии предельно конкретна. Наша Вселенная по определению представляет собой относительное бытие. Она состоит из частей, меняется во времени, подчинена причинности и не содержит достаточного основания для собственного существования внутри себя. Относительное не обладает самобытностью.
В сухом остатке у нас есть ровно два логических варианта.
Первый: источником относительного мира выступает Абсолют — Сверхбытие, обладающее безусловной самобытностью и дающее онтологическое основание всему зависимому.
Второй: мироздание обязано исполнить классический фокус барона Мюнхгаузена. А именно — схватить само себя за волосы и выдернуть из топи небытия.
Вдумайтесь в саму механику этой веры. Чтобы несамобытная система могла породить саму себя, она должна была обладать силой действия еще до того, как начала существовать.
Иными словами, материалистический миф требует признать, что Ничто однажды сжалось, решило стать упорядоченным квантовым вакуумом, написало законы физики и вытащило реальность в бытие за собственную косичку. Без внешней причины, без источника, на чистом энтузиазме пустоты.
Это не торжество рациональности. Это слепая вера в самозарождение реальности, помноженная на отказ признавать закон достаточного основания.
Очень удобно упрекать оппонентов в наивности, когда твое собственное мировоззрение держится на байке уровня барона Мюнхгаузена.
Свидетельство о публикации №226101500275