Ведь были ж схватки боевые

     Я вырос в проходных ленинградских дворах Ленинского и Октябрьского  районов. По строгим дворовым правилам тех лет.

     Двумя самыми доставляющими мальчишескими занятиями во времена моей дворовой подростковой юности были танцы и драки. Ну вот просто так было положено. Мужчина, в школу уже пошёл, не пидорашка – изволь интересоваться танцами (ни в коем случае не бальными!) и честными боями.

     Причём два этих занятия, как правило, были разнесены по месту и времени.

     По вполне весомым и значимым причинам.

     Один из базовых и очень строго соблюдавшихся ленинградских дворовых законов гласил: нельзя унижать и тем более поколачивать пацана при его девчонке. Да и просто при любых девчонках не рекомендовалось.

     Нарушитель, будь он хоть каким авторитетным чуваком, реально мог огрести от всего колхоза и заиметь позорное клеймо на долгие годы.

     Я лично знавал парнишечку, которого перевели в разряд чмошников именно за такой «подвиг»: он накидал тумаков сопернику. Девочку они делили. Её внимание.

     В самом-то факте ничего такого, зазорного, не было. Накидал и накидал. Почти молодец и почти победитель. Но он, дурачок, это сделал прямо при девчонке, благосклонности которой они оба добивались.

     А девчонка мало того что стала побитого свои платочком во всех местах заботливо  и жалостливо промакивать, так ещё и пожаловалась старшакам, которые мимо проходили.

     И старшаки (к слову сказать, не самые-самые старшаки, а так, буквально на два-три года старше любовных сопЭрников), вежливо-заботливо отправили девочку с «потерпевшим» домой, приводить себя в порядок и омывать раны (разбитый нос), а победителю «аккуратно, но сильно» превратили морду, извиняюсь, в жопу.

     И тот неделю ходил с битой мордой, и все знали, за что он был бит.

     И после этого любой шкет, хоть самый низкоранговый, мог тому победителю прописать пендаля и прогнать из игры и из двора.

     В любой момент.

     А тот и возразить не имел права. Потому что чмо и «нормального пацана при бабе унизил».

    Короче, на дискотеках, где почти все ребята были при девчонках, мы дрались очень редко. Просто в каких-то совершенно исключительных случаях. Когда вот прямо край уже и некуда деваться. И, понятное дело, при таких раскладах дрались неорганизованно, торопливо и без всякого удовольствия.

     И даже вспоминать о таком считалось дурным тоном.

     Другое дело – драки «официальные». Скажем, заявленные дуэли. Чего-нибудь не поделил с приятелем в учебное время, на словах не договориться – объявляешь ему картель. Предложение посетить школьный или соседний двор после уроков.

     Куда в положенное время являлись все заинтересованные лица мужского пола – вызывающий, вызываемый, секунданты, группы поддержки и простые зрители.

     Дальше, известно, – традиционное театрализованное действо «Чё ты? - А чё ты?» с прихватами и коленцами, относительно короткое буцкание, чуть более длительное принятие решение жюри, объявление итогов дуэли и продолжительное – иногда на два-три дня  (с перерывами на разные дела, еду и ночной сон) – общее обсуждение.

     А вспомнить жестокие битвы улица на улицу или район на район. Это ж была сама эпичность, честное благородное слово!

     Сначала – оповещение и подготовка.

     Где-то за неделю до каждого такого сражения ты начинал получать от разных приятелей предупреждения – мол, такого-то числа идём биться с «октябрьскими» (я тогда был из «ленинских»), сам будь готов, но никому не проговорись, это секрет, только для своих.

     Почему-то это было очень важно – чтобы «октябрьские» не догадались, что мы будем с ними драться. В определенном месте.

     В назначенный день и в назначенное время «ленинские» и «октябрьские» встречались у Измайловского моста через Фонтанку, тогда разделявшую районы.

     И не спрашивайте меня, как и откуда «октябрьские» узнавали о месте и времени битвы. Мне это просто не известно. Может, какая-то магия; может, случай, а может, и «утечки» имели место быть. Не все люди одинаково стойкие и мужественные.

      Так или иначе, но иной раз по 100-120 человек собиралось с той и другой стороны.

      Сценарий из раза в раз и из года в год разнообразием не баловал. Сначала перешучивались, потом лениво переругивались, потом азартно переругивались, потом приезжали господа мужественные милицейские на стареньком жёлто-синем «бобике», коротко и сердито говорили что-то невнятное в бобиковский матюгальник, и все районные бойцы дисциплинированно разбегались.

     «Ленинские» влево, «октябрьские» вправо, если смотреть по течению Фонтанки.

     Быстро так, организованно… Как будто целую неделю до этого тренировались.

     На следующий день ты слышал рассказы про то, как на Фонтанке сошлись стопиццот тыщ наших на тристапиццот тыщ «октябрьских», да те наших сначала ломили, а наши потом как собрались, да как наваляли «октябрьским». И гнали бы «октябрьских» до самого Адмиралтейства и прикончили бы всех на Дворцовой площади с помощью братских «петроградских» (пацанов Петроградского района), но наехало сто машин с вооруженными до зубов ментами, и под кинжальным огнем тяжёлых пулемётов пришлось отступить. Еле-еле смогли-успели своих раненых утащить.

     Но сто тыщ сломанных костей и тонны крови были сломаны и пролиты не зря, и теперь-то «октябрьские» надолго запомнят.

      Еще через день ты начинал верить в то, что просто что-то просмотрел. Что битва имела место, но ты случайно, каким-то чудом оказался в самом безопасном месте того жуткого побоища. Повезло.

     На четвёртый день быть везунчиком становилось скучно и даже немного стыдно.

     Поэтому на пятый ты уже сам рассказывал, как мужественно-героически ломил неприятеля и десятками топил «октябрьских» и попавшихся под руку ментов в Фонтанке (последних – прямо в «бобике») во славу Ленинского района и всех доблестных-неустрашимых «ленинцев».

     На шестой уже немножечко верил в это сам.

     Занятно, что когда я позже переехал в Октябрьский район, то от «октябрьских» слышал точно такие же версии событий. Просто вот тютелька в тютельку. Только с другим вектором. Оказывается, с самого начала и до самого конца ломили «октябрьские», и если б не менты на танках при поддержке авиации 6-й отдельной Краснознамённой армии ПВО, то гнали бы они «ленинских» до Варшавского вокзала и утопили бы всех в Обводном канале.

     Не удивлюсь, если и у ментов была своя версия. О том, как одна «маленькая, но гордая» милицейская группа из трёх афигеть каких героических ментов на одних морально-волевых (в те времена у обычных ментозавров ни палок не было, ни пистолетов) отважно справилась с двухмиллионной толпой озверевших хулиганов и дала им такой отпор, что те летели, пердели и кувыркались. Одни до самого Обводного канала, другие аж до Невы.

     Всем известно, что историю пишут победители. А кто выбирает и назначает победителей?