Культура, патриотизм и марксизм

Проблема отношения марксистов к таким явлением, как патриотизм, этнос и нация является одной из многочисленных точек для острых дискуссий в коммунистическом движении. Одни течения, как то многие сталинисты или просто "советские коммунисты" считают патриотизм и марксизм/коммунистическое мировоззрение совместимыми явлениями, а то и неразрывно связанными, в духе позднесоветской повестки ревизионистской КПСС. Другие же, как то троцкисты, люксембургианцы и "чистые ленинисты" однозначно считают патриотизм явлением классового общества, главным образом в его (классового общества) капиталистической форме. Коллектив Lenin Crew, не относящий себя ни к сталинистам, ни к троцкистам, но во многих отношениях стоящий на верных теоретических позициях, называет красный патриотизм болезнью коммунистического движения в России, и дают патриотизму следующее определение:

"В сущности это идеология, способствующая развитию у широких трудящихся масс потребности к защите господствующих форм собственности, прежде всего — через эмоциональную преданность социальной надстройке (образуемой производственными отношениями), несмотря на расхождение (частичное или полное) интересов широких народных масс и эксплуататоров" - Николай Белкин, "«Patria о muerte?», или Что такое патриотизм?"

В общем говоря, патриотизм есть порождение классового общества, идеология, призванная убедить эксплуатируемых защищать интересы эксплуататоров, апеллируя к тому, что у них общая родина, культура и история, что они - часть одной нации Речь даже не идет о родственном патриотизму явлении этнического национализма, где где "родство" выстраивается не только на основе общей территории и культуры, но и на крови и почве - этничности, поскольку понятно, что национализм есть вещь ещё более реакционная по своей сути.

В общем говоря, я все время своей марксисткой жизни придерживался данного определения, данной, антипатриотично-интернационалистической позиции, но, к своему стыду, проявил недавно колебания в данном вопросе. Шатания эти были вызваны тем, что я честно признался самому себе в любви к национальным культурам и истории таких народов, как немцы, японцы, китайцы, итальянцы - народов, чья культура и история вызывает у меня положительные чувства интереса и любви, хотя и не испытываю подобных восторженных чувств к России и русско-российской культуре - я люблю все прогрессивное, что есть в истории и культуре России, люблю русских литературных классиков, родные хрущевки и "русскую зиму", но это не сравнится с теми чувствами, что я испытываю к культуре перечисленных выше народов.

Таким образом, поняв, что я в некотором роде культурный "ксенопатриот", я решил, что строгая антипатриотическая позиция, выражаемая теми же Lenin Crew - левый уклон, и нужно разделять патриотизм политический, государственный - однозначно и без всяких "но" реакционный, который находится у коммуниста в списке предметов, которые нужно выбросить на мусорку истории, и патриотизм культурный - любовь к истории и культуре. И таким образом, нет ничего плохого, казалось бы, в культурном патриотизме - даже при социализме (как я с умилением читал про политику "Красной Пруссии" и немецкого патриотизма в ГДР).

Но на самом деле я просто запутался, позволив сентиментальному чувству сделать шаг на пути ревизионизма. В чем же конкретно заключалась ошибка в моих рассуждениях? В том, что интерес и приятные чувства по отношению к культуре немцев, японцев, итальянцев, китайцев, отчасти для меня французов и россиян я принял за "культурный ксенопатриотизм", и, как следствие, оправдал культурный патриотизм в целом.

Дело же заключается в том, что когда я любуюсь картинами укиё-э, звуками сямисэна и бивы, или, например, немецкими традиционными песнями и архитектурой фахверк, я люблю всё это не за то, что оно именно японское или же именно немецкое - а то, что это проявления классической культуры, раскрывающей человеческий и общественный потенциал в особой, прекрасной форме. И так уж получилось, что подобные творения культуры из японского или немецкого "арсенала" нравятся мне больше, чем, например, культура корейцев или же голландцев. Однако, если подумать, с тем же успехом можно назвать египтолога, который любит древнеегипетскую культуру, смотря на пирамиды и росписи гробниц фараонов - культурным патриотом Древнего Египта. В определенном смысле это действительно так - но подобный "патриотизм" есть лишь сентиментальное чувство, лично-эстетическая привязанность человека к культуре того или иного народа, и не обязательно на современном уровне. Тут играет немаловажную роль тот факт, что я историк - и взор историка волей-неволей зачастую обращен в прошлое. Если бы мне нравилась культура Франции эпохи Каролингов - не называть же меня патриотом Каролингской империи?

В общем говоря, эстетическо-культурный сантимент в отношении той или иной национальной культуры, конечно, нормален, но он не имеет ничего общего с патриотизмом в собственном смысле слова по двум причинам:

1) Патриотизм содержит в себе любовь и привязанность к культуре, истории и стране в целом (даже если это "негосударственный патриотизм"), а изложенная выше любовь к тем или иным чертам национальной культуры вовсе не заставляет любить культуру данного народа в целом, и уж тем более государство этого народа, т.е. государство правящего класса этого народа.

2) Когда нам нравится в японской культуре, например, аниме, любование сакурой и гравюры укиё-э - нам нравятся именно что аниме, любование сакурой и гравюры укиё-э. Почему? Потому что это конкретная форма проявления культуры, эстетики, прекрасного начала, которое нам нравится. А то, что нам нравится именно японские укиё-э, вместе с, например, картинами Рембрандта, вовсе не делает нас патриотами Японии или Голландии - пусть даже в культурном отношении. Просто нам нравится мировая человеческая культура в её определенной форме проявления - как-то японские гравюры, немецкая фахверковая архитектура и живопись "малых голландцев". Да и уже сам факт, что человеку, как например автору этих строк, нравятся проявления не одной лишь национальной культуры, а нескольких, и при этом прохладно-слегка теплое отношение к культуре родной (в широком смысле родная для меня культура - российская, а если судить по критериям этнических националистов - башкирская; к последней я испытываю лишь холодное равнодушие) говорит о том, что он ценит мировую культуру в целом - просто выбирает из нее по своему вкусу те или иные проявления, волею истории "вписанные" в национальные рамки.

Таким образом, впав в романтический сантимент, я принял естественную личную избирательность по отношению к мировой культуре за реабилитацию "негосударственного, культурного патриотизма". Но настоящий "негосударственный патриотизм", патриотизм в стиле "я люблю свою страну, но ненавижу государство" уже ставит страну, где ты родился, в иное аксиологическое поле, нежели другие страны. И априори что "культура моей страны" лучше других - "хотя бы и для меня", а все же...

В общем говоря - подобное чувство, рессентимент по омертвевшему прошлому в форме ментальной привязанности к своим национально-территориальным рамкам есть явление не только буржуазное (а зачастую мелкобуржуазное), но и реакционное, даже в рамках капитализма - не говоря уже о коммунизме. В ролике по мотивам своей стать о патриотизме Lenin Crew совершенно верно отметили, что глобализация мира напрямую затрагивает культуру - образы из американских мультфильмов (Чип и Дейл, Человек-паук) или же французских (Астерикс и Обеликс) становятся для нас настолько же родными, насколько культура той страны, где мы родились, хотя мы и не американцы, и не французы. И не японцы, но восхищаемся фильмами Акиры Куросавы не меньше, чем фильмами, например Бондарчука-старшего (не приведи мать-материя, Бондарчука-младшего!!!), не говоря уже о произведениях народов, канувших в лету - как например в случае эпоса о Гильгамеше.

Таким образом, мировая культура снимает культуры национальные, вбирая в себя все прекрасное и прогрессивное, что в них есть - ибо безобразное и реакционное просто не пройдет отсев истории. Так, мировая литература состоит из романов как Бальзака и Гюго, так и Достоевского с Толстым, из поэзии как Пушкина, так и Байрона, так и Ли Бо.

Этим пространным объяснением я считаю снятым вопрос о т.н. "культурном патриотизме" и мировой культуре, и о правильном отношении к этим вопросам в глазах марксиста.

Про патриотизм иного, классического, политического рода я молчу - для марксиста политический патриотизм к буржуазному государству, возвеличивание истории своей страны в бесклассовом виде - равносильно измене делу пролетарского интернационализма и строительства мировой коммуны - коммуны, где не будет место ни этносам, ни нациям: и то, и другое подвергнется снятию, уничтожению-сохранению в одном лице, но ни как не сохранению в том виде, в котором этносы и нации существуют при капитализме и классовом обществе в целом. В мировой коммуне человек с японских островов более не будет считать себя японцем, как и человек из Новгорода - русским, подобно тому, как житель Смоленска не считает себя кривичем, а житель графства Кент не считает себя ютом. Национальное самоопределение - преходящее и уходящее. И обвинения "левоуклонистов" в "буржуазном космополитизме" - просто реакционный по своему характеру рессентимент заложника буржуазных предрассудков, который, по какому-то странному недоразумению, решил называть себя марксистом.

Тем же, кто желает сохранить любую национальную культуру вообще ради сохранения культурного наследия - то этим товарищам стоит напомнить, что лишь частицы всех национальных культур несут в себе прекрасное и прогрессивное, но львиная доля этих же культур несет в себе печать классового общества или же первобытного варварства, если речь идет о культуре примитивных народностей - как то индейцы устья Амазонки или же бушмены. Цель марксистов - не в сохранении любой культуры ради самой культуры, а в снятие отчуждения и выстраивание отношений Gemeinschaft на коммунистической основе - и тут понадобится сохранение лишь частицы старой культуры (собственно, мировой классики) и во многом создание культуры новой.

«Положительное упразднение частной собственности, как утверждение человеческой жизни, есть положительное упразднение всякого отчуждения, т. е. возвращение человека из религии, семьи, государства и т. д. к своему человеческому, т. е. общественному бытию» - писал Маркс в "Экономическо-философских рукописях". Добавить в этот список нужно и этническо-национальную самоидентичность.