Голос Земли- и Всемирный день

 охраны мест обитания!

Друзья!
Из Сети

"Уже в эту субботу, 17 октября, на берегу реки Кванки мы высадим мол
деревья, выращенные в нашем лесном питомнике. Они — часть проек
возрождению исконных широколиственных лесов. Вы можете выбрать
именно деревья мы посадим от вашего имени: дуб, липу, клён, лещин
грушу или вяз. Мы бережно посадим их, обеспечим уход и пришлём в
сертификат.
Выбрать деревья
Или вы можете сами приехать на посадки и помочь нам таким образом
необходимо пройти регистрацию до 15 октября.
Иногда самые неочевидные вещи оказываются тесно связаны между с
Именно об этом мы и хотим с вами поговорить дальше, поэтому делим
подборкой статей из рубрики «Что к чему» с нашего сайта — про то, к
природа на самом деле.
; Зачем человеку нужны дикие пчёлы
Это только кажется, что за урожай отвечают пчёлы с пасеки. На самом
львиную долю работы делают дикие пчёлы-одиночки и шмели — они р
даже в холодную и дождливую погоду и умеют опылять то, что медоно
не под силу. Рассказываем, почему исчезновение шмелей и одиночны
грозит нам не только дефицитом кофе и яблок, но и скрытым голодом
можем этому помешать.
; Что такое каскадный эффект
Мы привыкли воспринимать природу как набор разрозненных декорац
вот олень, вот волк. Но в реальности любая экосистема — это большая
паутина. Дёрнешь за одну неприметную нить, и содрогнется вся конст
Исчезновение одного вида может высушить полноводные реки, а его
возвращение — помочь в борьбе с изменением климата. Разбираемся,
работают скрытые экологические связи и почему природа не прощает
чрезмерного упрощения.
; Как лекарства оказываются в реках
Таблетки спасают жизни, но когда остатки антибиотиков, гормонов и
обезболивающих попадают в водоёмы, они начинают менять целые эк
Разбираемся, откуда в воде берутся медикаменты, почему очистные с
бессильны и что с этим делать.
; История одноразового стакана
Когда-то возможность выпить воду из одноразового стакана и сразу вы
его считалась достижением здравоохранения: изобретатели называли
«чашкой здоровья» и пугали покупателей микробами на обычных круж
Теперь в мусорные баки России ежегодно отправляется около 58 милл
одноразовых стаканчиков. Рассказываем, как стакан из решения сам с
проблемой.
; Зачем нужны ООПТ: 10 историй спасения
В 1914 году на берегах Байкала нашли всего 20–30 соболей. Сегодня в
Баргузинском заповеднике, созданном ради их спасения, живёт около
особей. Запреты и ограничения в заповедниках и нацпарках могут каз
неоправданными, пока не узнаешь, что за ними стоит. Рассказываем,
охраняемые природные территории (ООПТ) помогают сохранять приро
отодвигать от пропасти целые популяции редких животных.
Если хотите, чтобы мы продолжали готовить такие материалы и защищ
природу — поддержите нас регулярным пожертвованием.
*******************
Уже в эту субботу, 17 октября, на берегу реки Кванки мы высадим мол
деревья, выращенные в нашем лесном питомнике. Они — часть проек
возрождению исконных широколиственных лесов. Вы можете выбрать
именно деревья мы посадим от вашего имени: дуб, липу, клён, лещин
грушу или вяз. Мы бережно посадим их, обеспечим уход и пришлём в
сертификат.
Выбрать деревья
Или вы можете сами приехать на посадки и помочь нам таким образом
необходимо пройти регистрацию до 15 октября.
Иногда самые неочевидные вещи оказываются тесно связаны между с
Именно об этом мы и хотим с вами поговорить дальше, поэтому делим
подборкой статей из рубрики «Что к чему» с нашего сайта — про то, к
природа на самом деле.
; Зачем человеку нужны дикие пчёлы
Это только кажется, что за урожай отвечают пчёлы с пасеки. На самом
львиную долю работы делают дикие пчёлы-одиночки и шмели — они р
даже в холодную и дождливую погоду и умеют опылять то, что медоно
не под силу. Рассказываем, почему исчезновение шмелей и одиночны
грозит нам не только дефицитом кофе и яблок, но и скрытым голодом
можем этому помешать.
; Что такое каскадный эффект
Мы привыкли воспринимать природу как набор разрозненных декорац
вот олень, вот волк. Но в реальности любая экосистема — это большая
паутина. Дёрнешь за одну неприметную нить, и содрогнется вся конст
Исчезновение одного вида может высушить полноводные реки, а его
возвращение — помочь в борьбе с изменением климата. Разбираемся,
работают скрытые экологические связи и почему природа не прощает
чрезмерного упрощения.
; Как лекарства оказываются в реках
Таблетки спасают жизни, но когда остатки антибиотиков, гормонов и
обезболивающих попадают в водоёмы, они начинают менять целые эк
Разбираемся, откуда в воде берутся медикаменты, почему очистные с
бессильны и что с этим делать.
; История одноразового стакана
Когда-то возможность выпить воду из одноразового стакана и сразу вы
его считалась достижением здравоохранения: изобретатели называли
«чашкой здоровья» и пугали покупателей микробами на обычных круж
Теперь в мусорные баки России ежегодно отправляется около 58 милл
одноразовых стаканчиков. Рассказываем, как стакан из решения сам с
проблемой.
; Зачем нужны ООПТ: 10 историй спасения
В 1914 году на берегах Байкала нашли всего 20–30 соболей. Сегодня в
Баргузинском заповеднике, созданном ради их спасения, живёт около
особей. Запреты и ограничения в заповедниках и нацпарках могут каз
неоправданными, пока не узнаешь, что за ними стоит. Рассказываем,
охраняемые природные территории (ООПТ) помогают сохранять приро
отодвигать от пропасти целые популяции редких животных.
Если хотите, чтобы мы продолжали готовить такие материалы и защищ
природу — поддержите нас регулярным пожертвованием.
"Спасибо, что вы с нами"!https://goloszemli.ru/
...Други!
 "Мы — «Голос Земли», некоммерческая экологическая организация. Мы профессионально и с большой любовью занимаемся охраной природы в России.
Наша миссия — вдохновлять людей заботиться о планете вместе с нами. Мы искренне убеждены: каждый человек может стать голосом Земли. Вместе мы приближаем день, когда развитие общества будет идти рука об руку с сохранением природы во всем её многообразии.
Что мы делаем для защиты природы в России
    Восстанавливаем защитные леса
    «Голос Земли» активно возрождает уникальные широколиственные леса в национальном парке «Угра» в Калужской области. Вместе с партнёрами мы развиваем лесной питомник, где бережно выращиваем восемь коренных пород деревьев и защищаем молодой лес от разрушительных весенних пожаров.
    Развиваем раздельный сбор
    Мы помогаем внедрять культуру раздельного сбора отходов и снизить свой «мусорный след». Наша задача — сделать так, чтобы мусора становилось меньше ещё на этапе его образования.
    Занимаемся экопросвещением
    Защищать природу нужно с умом. Мы постоянно делимся научными знаниями и практическим опытом, помогая каждому, кто любит природу, научиться охранять её эффективно и безопасно.
«Голос Земли» — это организация, частью которой может стать каждый. Мы приглашаем вас присоединиться к охране природы — ради нас самих, наших детей и всей нашей страны.
Организации очень нужна ваша поддержка. Оформив разовое или ежемесячное пожертвование, вы помогаете нам закупать инвентарь, выращивать деревья и защищать леса от огня. Любая помощь — это огромный вклад в наше общее дело.
Следите за нашими проектами на сайте, делитесь знаниями с друзьями. Давайте вместе сделаем так, чтобы «Голос Земли» зазвучал красиво и сильно!
«Голос Земли — некоммерческая организация, и именно пожертвования позволяют нам существовать и вести всю природоохранную работу.
Мы сохраняем независимость и не принимаем пожертвований у государственных и политических структур"
https://goloszemli.ru/ъ
...Да, думаю, что ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ ПРОСВЕЩНИЕ ОЧЕНЬ НАМ НЕОБХОДИМО СЕГОДНЯ В РОССИИ!
В.Н.
****************
1.Зачем нужны ООПТ: 10 историй спасения

Ограничения, которые выставляют заповедники и национальные
парки, могут показаться кому-то неоправданными. На отдельных
участках нельзя даже прогуляться, не говоря уже о том, чтобы
строить здания, прокладывать дороги или искать золото. Зачем это
нужно?
Сегодня, во , рассказываем, как особо охраняемые
природные территории (ООПТ) помогают сохранять природу и отодвигать от пропасти целые
популяции редких животных. И каких нечеловеческих это может требовать сил.
Баргузинский заповедник и соболи.
С истории охраны соболя фактически начинается история российской заповедной системы. К
началу XX в Российской империи практически истребили баргузинского соболя — его тёмная и
шелковистая шерсть («пушистое золото») очень ценилась на всех рынках мира. Охоту на соболя
вели круглый год без учета способности популяции к воспроизводству.
В 1914 году на берега Байкала отправилась экспедиция под руководством зоолога Григория
Доппельмаира, которая обнаружила в дикой природе всего 20–30 соболей. Ситуация сложилась
критическая и требовала срочного вмешательства.
К 1916–1917 году учёные смогли добиться создания на северо-восточном берегу Байкала
Баргузинского заповедника — первого государственного заповедника в России. Его главной
задачей стало сохранение и восстановление популяции соболя.
С того момента охота на баргузинского соболя была запрещена. Территорию заповедника
разделили на зоны: в самом его сердце создали максимально защищённые участки тайги, где
животные могли спокойно размножаться без какого-либо беспокойства со стороны человека.
Кроме того, заповедник патрулировали штатные егеря и наблюдатели, пресекая любое
браконьерство. Учёные под руководством первого директора Константина Забелина вели
постоянный мониторинг и учёт численности выживших зверьков.
Всего спустя 20 лет, к 1936–1938 годам соболь полностью освоил все пригодные лесные угодья
внутри границ Баргузинского заповедника. Плотность популяции выросла настолько, что молодые
особи начали активно выходить за пределы охраняемой зоны и расселяться дальше по долинам
рек.
В последующие годы (к 1950-м) общее поголовье соболей непосредственно на охраняемом
участке хребта стабилизировалось на планке в 500–800 особей. Сейчас общая численность
соболя в заповеднике составляет 900–1050 особей. Баргузинских заповедник продолжает
охранять не только этого милого зверька, но и целую всё северо-восточное побережья Байкала.
Воронежский заповедник и бобры
Сейчас это звучит странно, но к началу XX века на огромной территории России уцелело всего
несколько изолированных популяций бобров общей численностью около пары сотен особей. На
зверя охотились ради теплого и непромокаемого меха, мускуса, который использовался в
медицине и парфюмерии, и мяса.
В 1922 году советское правительство ввело строжайший повсеместный запрет на добычу бобров,
чтобы дать выжившим особям шанс на размножение. 3 декабря 1923 года был учрежден
Государственный бобровый заповедник (ныне Воронежский). Вся его территория строго
охранялась от браконьеров.
Когда создавался заповедник, на его территории оставалось всего 20–30 речных бобров.
Уже к 1935 году здесь насчитывали более 450 животных.
С середины 1930-х по 1970-е годы воронежские бобры были расселены в 52 регионах СССР — от
Архангельска до Дальнего Востока, а также отправлены в Польшу, Германию и Монголию.
По данным Минприроды РФ, современная численность речного бобра в России составляет около
804 тысяч особей. Генетически около 50% бобров (каждый второй) в России сегодня имеют
воронежские корни.
Лапландский заповедник и северные олени
К началу XX века из-за интенсивного освоения Севера, бесконтрольной охоты и нарушения
привычной среды обитания дикий северный олень на Кольском полуострове оказался на грани
исчезновения. К 1929 году на огромной территории запада Кольского Севера осталось всего
около 95 диких оленей.
Чтобы спасти и изучить редкую популляцию дикого северного оленя и уникальные нетронутые
лишайниковые пастбища (ягельники), в январе 1930 года в Мурманской области создали
Лапландский заповедник.
Выдающиеся зоологи и исследователи, такие как Олег Семенов-Тян-Шанский, вели постоянный
мониторинг численности и поведения животных, изучая их экосистемные связи. На площади более
278 тысяч гектаров был введен строгий заповедный режим, который пресёк охоту и защитил
зимние пастбища оленей от разрушения.
Через тридцать лет, в 1960-м, здесь насчитывалось уже 1935 диких северных оленей. Сейчас в
Лапландском заповеднике живёт около тысячи животных западной группировки. Это
единственное место в северо-западной части Европы, где дикий северный олень в таких
количествах благополучно живет в естественной среде.
Сихотэ-Алинский заповедник и амурские тигрыля
Сегодня амурский тигр — один из главных символов охраны природы в России, а вот в XIX и
начале XX века он считался ценным охотничьим трофеем. Из-за невероятно красивой шкуры
хищников массово отстреливали, а тигрят активно отлавливали для продажи в зарубежные
зоопарки и цирки. Ежегодно охотники убивали до 100 зверей. Кроме того, масштабное
промышленное освоение Дальнего Востока, вырубка уникальных кедрово-широколиственных
лесов и регулярные лесные пожары лишили тигров их привычного дома.
Проведённые в 1930–1940-е годы исследования показали, что на российском Дальнем Востоке
оставалось не более 30–40 тигров. Один из крупнейших сохранившихся очагов находился
именно на территории Сихотэ-Алинского заповедника.
Зоолог Лев Капланов, работавший здесь, одним из первых потребовал прекратить уничтожение
хищника. В 1947 году в СССР запретили охоту на тигров, позже ограничили и отлов тигрят. Сам
заповедник стал ядром, из которого популяция впоследствии начала восстанавливаться и
расселяться по региону.
Сегодня на его территории и рядом с ней постоянно живут более 20 амурских тигров. Во всей
России, по официальным данным, численность амурского тигра в дикой природе достигла не
менее 750 особей (включая котят). Для сравнения: еще в 2013 году в стране насчитывалось около
430 особей.
Кавказский заповедник и зубры
Зубры оказались на грани полного исчезновения к началу XX века, а к 1927 году в дикой природе
не осталось ни одного вольного зубра. К этому привела массовая и бесконтрольная охота ради
мяса и шерсти, а также масштабная вырубка лесов и выжигание природных территорий для
расширения сельскохозяйственных угодий.
Человеком, который посчитал исчезающих зубров, забил тревогу и настоял на создании
заповедника, был Христофор Шапошников — выдающийся учёный-биолог, лесничий
Белореченского лесничества Кубанской охоты. Сегодня Кавказский заповедник официально носит
его имя.
Шапошников прекрасно знал горные леса и зафиксировал стремительное сокращение
численности диких быков из-за браконьерства. Он первым составил научное обоснование и
направил в Российскую академию наук детальный проект создания заповедника на землях,
арендованных и находящихся под защитой царской семьи.
Когда после революции царская охрана лесов исчезла, а зубров начали массово истреблять,
Шапошников влез в огромные долги и лично арендовал часть земель, чтобы хоть как-то
защитить диких животных.
С приходом советской власти биолог проявил настойчивость: он сумел выйти на уполномоченных
Реввоенсовета и через них донести информацию о критической ситуации на Кавказе до
Луначарского и Ленина. Это увенчалось успехом: 12 мая 1924 года был подписан декрет об
учреждении Кавказского зубрового заповедника, а Шапошников стал его первым директором.
Поскольку чистокровных кавказских зубров в природе не осталось, ученый Михаил Заблоцкий в
1938–1940 годах разработал и возглавил план спасения. В июне 1940 года из заповедника
«Аскания-Нова» на Кавказ завезли пять гибридных особей (зубробизонов) — одного самца по
кличке Журавль и четырех самок (Жанку, Лиру, Волну и Еруню). Идея заключалась в том, чтобы
использовать этих животных, а затем постепенно «поглощать» примесь чужой крови, скрещивая
их потомство с чистокровными равнинными зубрами (включая быка Бодо, в жилах которого текла
кровь кавказского зубра).
Уже в октябре 1940 года в Кавказском заповеднике родился первый теленок — Валькирия.
В период Великой Отечественной войны Кишинский зубровый парк оказался в зоне боевых
действий. Оставшиеся сотрудники совершили подвиг: несмотря на голод, бомбежки и
браконьеров, они укрывали небольшое стадо в труднодоступных высокогорных балках и
сохранили племенное ядро.
После войны из центральных питомников в Кавказский заповедник доставили чистокровных
беловежских зубров — быков Пущанина и Пухара. С этого момента гибридных самцов полностью
исключили из размножения.Кровь американского бизона из поколения в поколение методично
вытеснялась чистокровной зубровьей кровью. Новое поколение животных стало внешне и
генетически практически идентично исчезнувшему горному зубру.
В 1952 году первую окрепшую группу из 18 особей перевели на полувольное содержание в
Умпырскую долину. Животные успешно адаптировались к суровому горному рельефу, хищникам и
самостоятельному поиску корма. К 1960 году кавказские зубры окончательно одичали,
сформировали устойчивые вольные стада и начали самостоятельно расселяться по территории
заповедника.
Благодаря этой многолетней работы популяция выросла с 5 привезенных особей в 1940 году до
примерно 1150 животных в наши дни, вернув кавказскому зубру статус полноправного хозяина
кавказских гор.
«Земля леопарда» и… дальневосточные леопарды!
История дальневосточного леопарда разворачивалась уже практически на наших глазах. В
начале 2000-х годов популяция этой дикой кошки составляла лишь 30–40 особей. Главной
причиной стало жестокое браконьерство: на хищника активно охотились ради ценной пятнистой
шкуры, а его органы поставлялись на чёрный рынок для традиционной восточной медицины.
Параллельно шло масштабное преобразование уссурийской тайги — массовые вырубки лесов,
регулярные пожары и развитие инфраструктуры лишили кошек привычного дома, фрагментировав
их ареал обитания на крошечные изолированные островки. Человек также подорвал кормовую
базу леопарда, истребляя копытных животных, из-за чего хищники голодали и совершали набеги
на частные оленеводческие хозяйства, где их целенаправленно отстреливали хозяева. Финальным
ударом для ослабшего вида стал инбридинг — из-за экстремально низкой численности выжившие
животные были вынуждены скрещиваться с близкими родственниками, что привело к
генетическому вырождению, снижению иммунитета и тяжелым врожденным патологиям.
Для спасения этого уникального хищника от гибели в апреле 2012 года в Приморском крае был
создан национальный парк «Земля леопарда». Создание заповедной зоны не только спасло вид от
вымирания, но и привело к демографическому прорыву: за годы работы парка численность
дальневосточного леопарда выросла более чем в три раза, увеличившись с критических 30
особей до почти 130 хищников, которые теперь активно расселяются и за пределы охраняемых
территорий.
«Чёрные земли» и сайгак
В начале XXI века не менее тревожно выглядела судьба сайгака Северо-Западного Прикаспия. В
1950–1960-е годы здесь жили сотни тысяч животных, но браконьерство и преобразование степей
обрушили их численность. В 2012 году Минприроды оценивало популяцию примерно в 5 тысяч
особей и предупреждало, что мы можем потерять её. Позже её численность упала ещё до трёх
тысяч.
Одним из центров охраны стал заповедник «Чёрные земли». Инспекторы боролись с
браконьерством, учёные вели мониторинг, а сама территория сохраняла ключевые степные
местообитания.
К 2025 году численность сайгаков, по данным заповедника, достигла 53 тысяч, а Минприроды в
2026 году оценивало всю российскую популяцию Северо-Западного Прикаспия примерно в 60
тысяч животных. Её основное ядро приходится именно на «Чёрные земли».
Оренбургский заповедник и дикая лошадь
Оренбургский заповедник — это единственная в России территория, где удалось вернуть
последнюю истинно дикую лошадь Земли в её первозданную среду обитания. Лошадь
Пржевальского некогда полностью исчезла из дикой природы по вине человека, однако
благодаря масштабной заповедной программе её популяция в уральских степях сегодня успешно
растёт и развивается.
Сам заповедник состоит из пяти изолированных степных участков. В 2015 году специально под
проект реинтродукции диких коней был учреждён пятый, самый молодой участок —
«Предуральская степь» площадью более 16,5 тысяч гектаров.
Именно здесь был открыт Центр реинтродукции лошади Пржевальского, куда завезли первых
чистокровных особей из полувольных резерватов Франции и Венгрии. Проект оказался настолько
успешным, что Оренбуржье досрочно выполнило план по воспроизводству редкого копытного. К
2026 году популяция лошадей в заповеднике выросла до 125–130 особей, а оренбургские
специалисты даже начали делиться животными с другими регионами, отправив первую группу для
расселения в Хакасию.
Хинганский заповедник и журавли
Основной угрозой для выживания редких японских и даурских журавлей на Дальнем Востоке
стала активная хозяйственная деятельность человека, которая привела к критическому
сокращению численности птиц во второй половине XX века. Освоение Архаринской низменности,
распашка земель под сельское хозяйство, массовое осушение болот и выжигание травы
уничтожали привычные места гнездования. Из-за фактора беспокойства, браконьерства,
регулярных весенних пожаров и дефицита безопасных природных территорий дикие журавли
оказались на грани полного исчезновения.
В период кризиса второй половины XX века на Архаринской низменности оставались считанные
единицы гнездящихся пар, а общая численность видов в России исчислялась лишь десятками
особей.
Создание Хинганского заповедника помогло переломить ситуацию. В первую очередь под строгую
охрану были взяты обширные водно-болотные угодья, ставшие островком безопасности, где
птицы могли спокойно строить гнезда и выводить птенцов вдали от влияния человека. Важнейшим
шагом стало открытие в 1988 году Станции реинтродукции редких видов птиц. Благодаря
инкубационному разведению журавлей из яиц, поступающих из ведущих зоопарков страны, и
уникальному полувольному методу выращивания, заповедник начал ежегодно возвращать
окрепших молодых птиц в дикую природу, компенсируя потери популяции и успешно
восстанавливая ее генофонд.
Сегодня, по данным масштабных авиаучётов и государственного мониторинга, только на
заповедных угодьях низменности стабильно гнездятся до 23 территориальных пар японских и до
50 пар даурских журавлей. За всё время работы Станции реинтродукции в дикую природу было
выпущено около 200 подготовленных птиц, что позволило увеличить общую популяцию журавлей
в России до 500–600 особей каждого вида. Эти птицы составляют весомую и защищённую часть
общемирового генофонда.
Ханкайский заповедник и аист
Основной угрозой для выживания дальневосточного аиста во второй половине XX века стали
масштабная вырубка лесов, осушение болот и разрушительные весенние пожары в бассейне реки
Амур. В отличие от европейских сородичей, дальневосточные аисты категорически избегают
соседства с людьми и строят свои огромные двухметровые гнёзда исключительно на вершинах
крупных раскидистых деревьев. Из-за активной хозяйственной деятельности человека, массового
выжигания сухой травы фермерами и вырубки лесов птицы лишились как кормовой базы (мелкой
рыбы и лягушек), так и мест для гнездования.
На Приханкайской низменности к 1970–1980-м годам численность дальневосточного аиста
сократилась всего до 7–14 гнездящихся пар. В 1990 году на южном и восточном побережье озера
Ханка был создан Ханкайский заповедник, включивший одни из наиболее ценных местообитаний
вида. С начала 1990-х численность аистов здесь начала постепенно восстанавливаться. В конце
XX века на территории заповедника учитывали около 14 пар, в 2018 году — уже 69, в 2022-м —
118, а в 2025 году исследователи насчитали 264 гнездящиеся пары — исторический максимум
для этой территории.
Одной только строгой охраной дело не ограничилось. В заповеднике предотвращают
распространение пожаров и создают для птиц искусственные места для гнездования. С 1994 по
2022 год здесь установили 36 специальных опор, на которых аисты могут строить гнёзда вместо
старых и разрушающихся деревьев. В 2025 году 13 таких конструкций уже были заняты птицами.
Так зачем всё-таки нужны ООПТ?
Все эти истории легко назвать сказкой: без заповедников было плохо, а с заповедниками стало
хорошо. Но в реальности всё намного сложнее.
Особо охраняемые территории не гарантируют чудес. Некоторые виды продолжают сокращаться
даже внутри них, климат меняет экосистемы, пожары не останавливаются перед границами
заповедника, а животные постоянно пересекают административные границы.
https://goloszemli.ru/
**************
2.Зачем человеку нужны дикие пчёлы, шмели и другие
опылители
Кажется, что за урожай отвечают исключительно медоносные пчёлы
на пасеках. На самом деле львиную долю работы делают их дикие
сородичи. Разбираемся, почему исчезновение шмелей и одиночных
пчёл грозит нам не только дефицитом кофе и яблок, но и скрытым
голодом — и как мы можем этому помешать.
Представьте парадоксальную ситуацию: грузовик, перевозящий ульи с миллионами пчёл,
попадает в аварию где-то неподалёку от одного из национальных парков или заповедников
России. Ульи разбиты, пчёлы разлетаются. Вы думаете, экологи бросятся спасать домашнее
хозяйство? Нет. Они забьют тревогу из-за местной популяции диких шмелей. Дело в том, что
коммерческие пчёлы часто являются переносчиками патогенов и вирусов, с которыми дикие
насекомые раньше не сталкивались. Оставляя слюну и фекалии на общих цветках, домашние
пчёлы заражают диких, что может привести к вымиранию уникальных видов.
Эта история отлично иллюстрирует наш искажённый взгляд на природу. Мы привыкли полагаться
на одомашненную медоносную пчелу, забывая, что настоящий фундамент продовольственной
безопасности и устойчивости экосистем держится на невидимых «вольных» трудягах.
Развенчание мифа: медоносная пчела — не единственный
герой
В мире существует более 20 тысяч видов пчёл, и медоносная пчела (Apis mellifera) — лишь один
из них. В отличие от неё, подавляющее большинство диких пчёл — одиночки. У них нет огромных
ульев, они не производят мёд в промышленных масштабах и не защищают запасы, поэтому
практически никогда не жалят людей. Свои гнёзда они устраивают в голой земле, сухих стеблях
или брошенной древесине.
Почему же мы не можем просто наставить везде ульев и забыть о диких видах? У медоносной
пчелы есть свои «слабые места». Она теплолюбива и не вылетает из улья в дождь, сильный ветер
или при температурах ниже +10 °C. Зато шмели и многие дикие пчёлы благодаря густому
волосяному покрову и способности к терморегуляции работают даже в пасмурную и прохладную
погоду. В условиях переменчивой российской весны, когда цветут яблони и вишни, именно дикие
опылители спасают будущий урожай. Во многих ситуациях именно дикие пчелы — более
эффективные опылители, например, плодовых культур.
Есть культуры, которые домашняя пчела не может опылить физически. Томаты, баклажаны и
голубика прячут свою пыльцу глубоко в пыльниках. Чтобы её достать, нужна соникация (или
вибрационное опыление). Шмель садится на цветок и начинает вибрировать грудными мышцами
на определенной частоте, буквально вытряхивая пыльцу из растения. Домашние пчёлы этого
делать не умеют.
От идеальной клубники до борьбы со «скрытым голодом»
Около 75% всех видов сельскохозяйственных культур в мире зависят от опылителей. Проще
говоря, каждый третий кусочек пищи, который мы отправляем в рот, существует благодаря
насекомым.
Но опыление влияет не только на количество, но и на качество продукции. Замечали в
супермаркетах идеальную, тяжелую, симметричную клубнику, которая долго не портится? Это не
просто заслуга генетики. Полноценное опыление дикими пчелами стимулирует выработку
фитогормонов в растении. В результате ягоды становятся крупнее, правильнее по форме, а их
плотность увеличивается. Опылённая пчёлами клубника дольше лежит на полках, снижая прямые
финансовые потери магазинов на миллионы долларов.
Однако главная ценность диких опылителей — наша с вами медицинская безопасность. Сегодня
специалисты всё чаще говорят о проблеме «скрытого голода». Ветроопыляемые культуры
(пшеница, рис, кукуруза) обеспечивают нас базовыми калориями. Но ключевые витамины и
микронутриенты (витамины А и С, фолиевая кислота, кальций, железо, антиоксидант ликопин)
содержатся именно в тех фруктах, овощах и орехах, которые опыляются насекомыми. Спад
популяций опылителей приведет к дефициту этих продуктов, их резкому удорожанию и, как
следствие, к вспышкам хронических заболеваний во всем мире.
Невидимый клей экосистем
Помимо нашего стола, дикие опылители держат на себе почти всю дикую природу. Около 90%
видов диких цветковых растений размножаются только благодаря переносу пыльцы животными.
В экологии всё связано. Если исчезнут дикие пчёлы и бабочки, многие растения не дадут семян и
плодов. Следовательно, белкам, мышам и птицам будет нечем питаться. Исчезнут мелкие
млекопитающие — начнут голодать хищники. Это каскадный эффект, который ведет к деградации
лесов, ухудшению качества почв и в конечном итоге к масштабному экологическому кризису.
Почему опылители исчезают? Системные причины
Очень легко обвинить во всем недобросовестного соседа, который переборщил с химикатами на
даче. На самом деле проблема носит системный, инфраструктурный характер:
Изменение ландшафтов и монокультуры. Сельское хозяйство стало индустриальным. Бескрайние
поля, засеянные одной культурой, цветут всего пару недель в году, а в остальное время
превращаются для пчёл в «зеленые пустыни» без еды. Сплошная распашка полей и
асфальтирование городов уничтожают места для гнездования — голую землю и сухую древесину.
Агрессивная химия. Речь не только об инсектицидах, напрямую убивающих насекомых.
Гербициды уничтожают «сорняки» по краям полей — ту самую кормовую базу, которая
поддерживает жизнь диких пчёл до и после цветения основных культур. Некоторые агрохимикаты
могут не иметь цели убивать насекомых, но при этом быть токсичными для самых разных живых
организмов, в том числе для опылителей.
Эффект «спилловера» (переноса болезней). Коммерческие пасеки в местах интенсивного
земледелия создают сверхвысокую плотность пчел. Вирусы и паразиты мутируют в ульях и
переносятся на диких шмелей через пыльцу общих цветков.
Климатические сдвиги. Из-за глобального потепления весна наступает раньше. Растения могут
зацвести до того, как дикие пчёлы проснутся после зимовки. Эта рассинхронизация бьёт и по
урожаю, и по насекомым.
Что делать?
На уровне государства и агробизнеса необходимо переходить от слепой химизации к
агроэкологии. По всему миру уже внедряют практики интегрированного управления вредителями
(IPM) и создают «цветочные коридоры» — специально высаженные полосы дикоросов по краям
полей, которые дают насекомым пищу и убежище. Для поддержания диких пчел нужно оставлять
не менее 16% высококачественных естественных местообитаний в агроландшафтах (а для бабочек
— до 37%).
На уровне обычного человека или городского жителя помочь ещё проще. Если у вас есть участок:
Забудьте про «идеальный» стерильный газон. Оставьте пару островков клевера, одуванчиков
или цветущих трав. Выкашивайте участок поэтапно.
Организуйте непрерывное цветение. Посадите растения, которые цветут в разное время — от
ранних крокусов и ив весной до астр осенью.
Сохраняйте укрытия. Старый пень, кусок сухой древесины или участок неприкрытой голой
земли на солнце — это не мусор, а идеальный роддом для диких пчёл-одиночек.
Минимизируйте использование токсичных агрохимикатов. Где возможно, не используйте их
вовсе, где невозможно — выбирайте действующие вещества более низких классов опасности
для человека и пчел.
Дикие пчёлы, шмели и бабочки — это не просто украшение летнего луга. Это крошечные
шестеренки, на которых держится глобальная экономика, наша продовольственная корзина и
медицинское благополучие. Сохранение диких опылителей не требует от нас отказа от
цивилизации. Нам просто нужно оставить природе немного места для жизни — пару старых
деревьев, цветочные полосы на полях и чуть меньше ядов. Защищая их, мы в буквальном смысле
защищаем собственное будущее.
https://goloszemli.ru/
********************
3.Невидимый коктейль. Как лекарства оказываются в
реках?
Таблетки спасают жизни. Но когда остатки антибиотиков,
гормонов и обезболивающих попадают в водоёмы, они начинают
менять целые экосистемы. Разбираемся, откуда в воде берутся
медикаменты, почему очистные сооружения бессильны и что с этим
делать.
В начале 1990-х годов в Индии и Пакистане начала разворачиваться тихая экологическая
катастрофа. Популяция грифов — главных природных санитаров региона — внезапно
сократилась на 95–98%. Причина оказалась парадоксальной: птицы массово погибали от
почечной недостаточности после того, как поедали туши павших коров. Коров же местные
фермеры лечили диклофенаком — популярным дешёвым противовоспалительным. Смерть
стервятников спровоцировала взрывной рост числа бродячих собак, а следом — эпидемию
бешенства, унесшую десятки тысяч человеческих жизней.
Этот трагический «эффект бабочки» ярко иллюстрирует проблему нашего времени.
Фармацевтические препараты конструируются так, чтобы сохранять химическую стойкость
оказывать мощное воздействие на живые организмы в микроскопических дозах. Но именно эти
свойства делают их опасными загрязнителями, когда они покидают пределы наших аптечек.
Почему лекарства находят в реках всего мира?
Тема «фармацевтического загрязнения» зазвучала громко совсем недавно. Долгое время мы
просто не умели искать эти вещества в воде: нужны были сверхчувствительные приборы,
способные уловить нанограммы — миллиардные доли грамма.
Недавно учёные завершили первое по-настоящему глобальное исследование: они проверили 258
рек в 104 странах на пяти континентах. Итог оказался тревожным. Следы фармпрепаратов нашли
практически везде — от Темзы и Амазонки до водоёмов в развивающихся странах. Наиболее
«чистыми» оказались лишь пара удалённых уголков планеты вроде деревень в Венесуэле, где
почти не пользуются современной медициной.
Путешествие таблетки: от организма до океана
Главный источник лекарств в реках — это наша с вами естественная физиология. Когда человек
принимает таблетку, организм усваивает лишь часть активного вещества. Оставшиеся 30–90% (в
зависимости от препарата) выводятся в неизменном виде вместе с мочой и калом прямиком в
канализацию.
Кроме того, воду загрязняют:
Сельское хозяйство. На фермах антибиотики и гормоны массово дают животным, после чего с
навозом и стоками с полей они попадают в грунтовые воды.
Фармацевтические заводы. В некоторых регионах стоки фармпредприятий содержат высокие
концентрации активных веществ — выше, чем в бытовой канализации.
Неправильная утилизация. Те самые таблетки, мази и сиропы, которые люди выбрасывают в
мусорное ведро или выливают раковину. На обычных свалках они вымываются дождями и
просачиваются в подземные воды.
Системный сбой: почему очистные сооружения не
справляются
Здесь возникает справедливый вопрос: а как же очистные сооружения? В этом и кроется корень
проблемы. Традиционные городские фильтры, использующие системы активного ила,
проектировались десятилетия назад. Их задача — убирать из воды органику (фекалии, остатки
еды), фосфор и патогенные бактерии. Они просто «не видят» сложные синтетические молекулы
антидепрессантов или гормонов.
Более того, иногда на станциях очистки происходит пугающий процесс — так называемая
«отрицательная эффективность». В человеческом теле печень связывает молекулы лекарств со
специальными кислотами, чтобы сделать их безопасными для выведения. Но когда эти формы
попадают в резервуары очистных сооружений, местные бактерии разрушают эти связи. В
результате препарат (например, диклофенак или карбамазепин) возвращается в сбрасываемую
воду в своей первоначальной, токсичной форме.
Экосистема под кайфом: чем это грозит природе
Человеку, чтобы получить хоть одну терапевтическую дозу ибупрофена из реки, пришлось бы
выпить тысячи литров воды. Питьевая вода в городах проходит подготовку и остаётся безопасной.
Но водные обитатели живут в этом химическом «коктейле» непрерывно, впитывая его через
жабры и кожу.
К чему это приводит?
Смена пола у рыб. Синтетические эстрогены из противозачаточных таблеток запускают процесс
феминизации самцов рыб: у них появляются женские признаки, они теряют способность к
размножению.
Поведенческие сдвиги. Остатки антидепрессантов нарушают нейробиологию животных. Рыбы и
птицы становятся бесстрашными: теряют инстинкт самосохранения и превращаются в легкую
добычу для хищников.
Супербактерии. Постоянное присутствие микродоз антибиотиков в водоёмах — идеальный
тренировочный полигон для микроорганизмов. Они учатся защищаться, порождая устойчивые
штаммы. Это уже глобальная угроза для доказательной медицины.
Что в России?
Россия полностью интегрирована в глобальный цикл потребления лекарств. И хотя постоянного
государственного мониторинга фармзагрязнения рек пока нет, точечные исследования экологов
показывают ту же картину, что и везде. В Москве-реке и подмосковных водохранилищах-
источниках питьевой воды находили следы десятков препаратов, включая кофеин,
обезболивающие и гормональные средства.
По российским санитарным правилам, лекарства с истекшим сроком годности относятся к
токсичным отходам класса «Г». Больницы и аптеки обязаны сдавать их на специальное
высокотемпературное уничтожение. А вот для обычных граждан централизованной
инфраструктуры сбора пока нет. Люди вынуждены выбрасывать таблетки в обычный мусор.
Что делать?
Мы не перестанем болеть, лечиться и пользоваться туалетом, а значит винить себя в проблеме
фармзагрязнения природы нет смысла. Проблема требует системного решения, но пока его нет,
каждый из нас может предпринять посильные шаги, чтобы немного снизить свою долю
загрязнения:
1. Потребляйте разумно. Покупайте лекарства только по назначению врача, чтобы не копить
залежи препаратов «на всякий случай», которые после окончания срока годносити придётся
выкинуть.
2. Не смывайте в канализацию. Унитаз — не мусорное ведро, поэтому не смывайте таблетки или
сиропы в раковину или унитаз. Исключение — только полностью безопасные препараты вроде
физраствора.
3. Ищите пункты приёма. В России постепенно запускаются инициативы по сбору медикаментов
у населения. Например, боксы проектов «Экофармацевтика Boiron» и «Безопасные лекарства».
4. Правильно утилизируйте дома. Если сдать таблетки некуда, вытащите их из блистеров,
измельчите, смешайте с чем-то несъедобным (кофейной гущей, кошачьим наполнителем), плотно
закройте в банку или пакет с зип-локом и только тогда выбрасывайте в бытовой мусор. Это не
спасет от попадания на свалку, но защитит животных от отравления и замедлит вымывание химии
в грунтовые воды. Картонные коробки и инструкции смело сдавайте в макулатуру.
https://goloszemli.ru/
********************
4.История одноразового стакана
Когда-то возможность выпить воду и выбросить стакан считалась5настоящим достижением сферы здравоохранения, а теперь она
превратилась в серьёзную экологическую проблему. К
Международному дню отказа от одноразового стаканчика
рассказываем, как появился этот предмет обихода, как за 100 лет
изменилось к нему отношение и какие риски для природы и
человека несёт его избыточное использование.
А вот раньше из одного стакана все пили, и ничего…
Кто застал советские автоматы с газировкой, наверняка помнит необычную для современного
человека деталь — стакан там был один на всех. Выпил воду, перевернул стакан, прижал к
специальной решётке, сполоснул и поставил обратно. Абсолютно безотходное потребление!
Советские опыт — самый близкий для нас, но не уникальный: на протяжении почти всей
человеческой истории общая посуда была обычным делом. Например, на Руси существовал
строгий политический обряд «государевой заздравной чаши», когда участники застолья
передавали по кругу большую чашу с вином, из которой каждый должен был выпить за здоровье
царя или князя. Отказ отхлебнуть из неё расценивался как государственная измена и прямое
оскорбление монарха.
Правда, нужно сказать, что из общих чаш пили не только под страхом смертной казни! Пускание
братины (большой чаши) с мёдом или пивом по кругу было символом примирения: если между
участниками застолья была вражда, совместное испитие из братины означало полное прощение
обид и прекращение распрей.
Всё начало стремительно меняться в начале ХХ века с развитием бактериологии,
микробиологии и эпидемиологии.
Почему от общей посуды начали отказываться
Долгое время человечество верило, что болезни вызывают «миазмы» (плохой воздух) или
дисбаланс жидкостей в организме. Всё изменилось, когда Луи Пастер и Роберт Кох доказали
микробную теорию инфекций.
Учёные выяснили, что некоторые болезни не берутся из ниоткуда, а переносятся от человека к
человеку, и самым опасным путём передачи оказалась обычная слюна. Французский химик Луи
Пастер экспериментально подтвердил, что бактерии не зарождаются в организме сами по себе, а
проникают в него из внешней среды. Вслед за ним немецкий врач Роберт Кох научился выделять
чистые культуры бактерий и открыл конкретных возбудителей смертельных болезней, включая
знаменитую «палочку Коха» — бактерию туберкулеза.
Врачи и гигиенисты того времени пришли в ужас, осознав реальность: на ободке любой общей
кружки уличного фонтанчика или на семейной миске, из которой ели несколько человек,
оставались миллиарды невидимых глазу микробов. Илья Мечников позже доказал, что ресурсы
защитной системы организма (иммунитета) не безграничны, и постоянный контакт с чужими
бактериями неизбежно ведёт к болезни.
Медицинское сообщество развернуло масштабную санитарную пропаганду, стараясь вбить в
головы людей новые правила: мой руки, кипяти воду, не трогай чужую посуду. Индивидуальные
тарелки, кружки и ложки, раньше считавшиеся «барскими замашками», со временем становились
новой нормой.
Научные открытия подготовили идеальную почву для технологического прорыва — появления
персональной посуды и изобретения первых одноразовых стаканчиков.
Выход из кризиса нашел бостонский изобретатель Лоуренс Луэллен. В 1907 году он придумал
автомат, который за один центр наливал воду в персональный бумажный стаканчик, покрытый
воском.
Сначала дела шли туго — люди всё ещё не понимали, зачем платить за воду, которая всегда была
бесплатной. Тогда Луэллен объединился с предпринимателем Хью Муром и запустил мощную
рекламную кампанию. На плакатах они во всех красках изображали жутких микробов,
подстерегающих человека на ободке старых жестяных кружек. Свой товар, напротив, они гордо
называли «чашкой здоровья». Маркетинг на страхе сработал идеально: школы, офисы и железные
дороги стали массово закупать автоматы с бумажными стаканчиками.
Санитарные правила постепенно закрепляли этот новый подход. В начале ХХ века в США начали
появляться правила, которые запрещали общие питьевые сосуды в школах, поездах и других
общественных местах и разрешали индивидуальные стаканчики из бумаги. Те же санитарные
правила допускали использование многоразовой посуды, если после каждого человека её
тщательно мыли.
Оказалось, что одноразовая посуда — это не только
безопасно, но и удобно…
Одноразовый стаканчик был не единственным возможным решением, но оказался невероятно
удобным. Одноразовые вещи не нужно мыть, возвращать, хранить и учитывать. К середине XX
века одноразовость уже подавалась не как вынужденная санитарная мера, а как признак
современной удобной жизни.
В 1955 году в журнале Life вышел материал — «Жизнь на выброс». На фотографии счастливая
семья подбрасывала в воздух одноразовые тарелки, стаканы, столовые приборы и другие вещи.
Публикация прославляла концепцию «одноразового образа жизни», призванного освободить
домохозяек от рутинной работы по дому.Одни из первых одноразовых бумажных стаканчиков,
 в которых использовался воск. Примерно 1910-е годы.
Если раньше людям рекомендовали использовать одноразовые стаканы, потому что пить из общей
кружки было небезопасно, то теперь людям предлагают используют их просто потому, что так
проще.
Однораз оказался скрытой угрозой для здоровья планеты и
самого человека
Экстаз от «одноразовой жизни» длился недолго. Уже к 1970-м годам учёные начали находить
пластиковый мусор в глубинах океана, а городские свалки оказались наполнены горами
пластиковой посуды. Одноразовые стаканы и тарелки сегодня входят в число обычных видов
пластикового мусора, который находят на побережьях, в океане и на других природных
территориях.
Морские птицы, рыбы, черепахи и млекопитающие могут принимать пластик за пищу. Пластик
способен повреждать пищеварительный тракт, блокировать его и создавать ложное чувство
сытости. По данным исследователей, проглатывание пластикового мусора подтверждено более
чем у 700 видов животных.
А знаете, где скрылась самая злая ирония? Потомок стаканчика, который 100 лет назад спасал
здоровье людей, теперь сам стал для нас потенциальной угрозой. В 2021 году учёные провели
исследование: на 15 минут они наполняли одноразовые стаканчики горячей водой (около 85–90
°C), затем анализировали состав. Выяснилось, что на каждые 100 мл воды из «бумажного»
стаканчика (который на самом деле покрыт пластиком изнутри) освобождалось около 25 тысяч
микропластиковых частиц.
Медики, в свою очередь, с каждым годом проводят всё больше и больше исследований о влиянии
микропластика на организм человека. Учёные доказали, что чаще всего микропластик попадает в
организм человека двумя путями — через еду и напитки, которые контактировали с пластиковой
упаковкой, а также через воздух — городскую и дорожную пыль. Впервые учёные обнаружили
микропластик в организме человека в 2018 году, и с тех пор исследователи нашли его
практически во всех органах и тканях.
Ну нашли, ну и что? Часть людей сомневается, что присутствие микропластика в организме
может повлечь за собой какие-то серьёзные последствия для здоровья. Тем более, что прямых
доказательств фатального вреда для человека пока недостаточно. Но, возможно, мы уже
находимся на пороге научных открытий, которые перевернут наше представление о пластике в
организме человека.
В 2024 году в New England Journal of Medicine опубликовали проспективное исследование 257
пациентов, которым удаляли атеросклеротические бляшки из сонных артерий. У 150 человек в
бляшках обнаружили полиэтилен, у части из них — ещё и поливинилхлорид. За следующие
примерно 34 месяца инфаркт, инсульт или смерть произошли у 20% пациентов, в бляшках которых
нашли микро- и нанопластик, и у 7,5% пациентов, у которых его не обнаружили.
Публикация вызвала научную дискуссию: исследователи указывали на риск загрязнения образцов
и ограничения методов определения микропластика. Последующие исследования получили
похожие результаты, но причинно-следственная связь пока не доказана.
Почему бы просто не переработать все одноразовые
стаканчики от кофе?
Привычный «бумажный» стакан сделан не только из бумаги. Чтобы картон не размок, его
покрывают тонким слоем полимера, чаще всего полиэтилена. И в этой многослойности главная
проблема. Технически переработать такой стаканчик можно, но для этого нужно отделить
бумажную часть от пластика, а это технически непросто и, главное, нерентабельно. В России даже
есть заводы, которые занимаются этим, но мощностей для переработки текущего объёма отходов
не хватает, а потребление, меж тем, только растёт. По данным Российского экологического
оператора (РЭО), в мусорные баки России каждый год отправляется около 58 миллиардов
одноразовых стаканчиков
С экологической точки зрения проще не думать о том, как утилизировать появившийся мусор, а
предотвратить его появление, используя индивидуальные многоразовые тары для напитков.
Чем заменить одноразовый стаканчик?
Сейчас на рынке представлено множество вариантов термокружек, стаканов и бутылок, которые
удобно брать с собой и покупать в них любимые напитки навынос.
Самый экологичный вариант — использовать термосы или стаканы, которые у вас уже есть. Если
по какой-то причине они вас не устраивают, посмотрите в сторону складных силиконовых
стаканов или мягких бутылок для воды — они занимают минимум места и поместятся даже в
небольшую сумку.
Сейчас в города России постепенно возвращаются водоматы, в которых можно бесплатно налить
воду. В московском метро, например, поставили такой автомат, но налить воду там можно только
в свою тару — там нет ни общего советского гранёного стакана, ни привычных одноразовых
стаканчиков. Так что полезно и для природы, и для здоровья иметь с собой свою тару.
Позаботьтесь о природе, чтобы она могла продолжать
заботиться о нас!
https://goloszemli.ru/
********************
Материалы из Сети подготовил Вл.Назаров
Нефтеюганск
15 октября 2026 года