Тень утраченной любви. Глава 8. Двойная жизнь

С Артуром было удобно. Он был красивым, вежливым, из хорошей семьи — именно таким другом, которого одобрят родители. Когда Лиза шла с ним под руку по школьному коридору, она чувствовала, как за спиной перешёптываются девчонки: «Везёт же ей. Такого красавчика подцепила!». И это было приятно.

Артур носил её портфель. Артур дарил ей цветы на все праздники. Артур смотрел на неё преданными глазами и говорил, что она — самая красивая. Лиза позволяла себя любить. Это было совсем нетрудно.

Они часто ходили гулять в парк и даже брали с собой Риту. Но Артур её даже не замечал — он всегда покупал мороженое Лизе, восторженно смотрел, как она облизывает белый шарик, и только потом вспоминал про её бледную тень. Спохватывался, бежал за мороженым, небрежно совал его в руки Рите, даже не глядя на неё. Но Рита не обижалась, Лизе даже в голову не могло придти, что она тоже неравнодушна к Артуру.

Но в этих безоблачных отношениях Лизе чего-то не хватало.

Чего — она и сама не понимала. Артур был идеальным. Может быть, слишком идеальным. Но с ним было скучно — как с красивой картинкой, на которую посмотрел и забыл.

Настоящая жизнь была не с Артуром. Настоящая жизнь начиналась, когда Лиза говорила родителям, что идёт в библиотеку или к подруге, а сама сворачивала в сторону старого гаража за школьным стадионом.

В гараже пахло бензином, сырым деревом и чем-то сладковатым, как будто где-то за ящиками лежала старая, всеми забытая карамель. У входа стоял старый кассетник, и из него хрипел чей-то прокуренный голос. Песня была про дорогу, про ночь и про то, что всё ещё будет.

Там собирались те самые мальчишки из детства — только теперь они выросли. Конопатый, когда-то подаривший ей щенка, превратился в Костика — высокого, плечистого парня, с вечно обветренными губами и неизменной сигаретой в зубах. Он уже не смотрел на Лизу как на принцессу. Он смотрел иначе — дерзко, оценивающе, и от этого взгляда у неё что-то сжималось внутри.

Рядом с ним всегда были Серый и Дэн — небритые, в расстёгнутых рубашках, пахнущие бензином и дешёвым табаком. Они курили, сплёвывали сквозь зубы, рассказывали грязные анекдоты.

Лиза заходила в гараж в строгой школьной форме, но сразу снимала пиджак и бросала его на ящик. В гараже никто не смотрел, во что она одета. Здесь это не имело значения.

После разговора с отцом Лиза стала одеваться скромнее, чтобы не вызывать лишних сплетен. Иногда она закатывала рукава, иногда — подворачивала юбку, но совсем чуть-чуть, чтобы не вызывать вопросов. Ей нравилось нарушать правила так, чтобы никто не заметил. Это было частью игры.

А потом Лиза сидела с ребятами на ящиках, курила дешёвые сигареты и смеялась над их шутками. Если бы сейчас ее кто-то увидел в этой компании, ни за что бы не поверил, что Лиза — примерная дочь, школьная королева, девушка самого красивого мальчика.

Первую сигарету ей дал Костик.

— Не затягивайся сильно, принцесса, — хмыкнул он, протягивая мятую «Приму». — А то закашляешься.

И посмотрел на неё так, словно проверял: сдрейфит или нет?

Вкус у сигареты был противным, как будто бы сожгли газету и завернули пепел в трубочку. Лиза затянулась — и закашлялась. Мальчишки заржали, но как-то беззлобно. Костик хлопнул её по спине:

— Ничего, привыкнешь.

И она привыкла. Через неделю уже не кашляла. Через две — стреляла сигареты у Серого. Через месяц — курила так, словно делала это всю жизнь.

Потом появилось вино. Дешёвое, кислое — «плодово-выгодное», как называл его Дэн. Его разливали по пластиковым стаканчикам и пили, морщась от кислого вкуса. Лиза сделала первый глоток, и её передёрнуло. Но второй пошёл легче. А после третьего она вдруг почувствовала, как отпускает — то самое напряжение, которое она вечно носила в плечах. Она вдруг поняла, что не думает ни о маме, ни об Артуре, ни о школе. Только об этом вечере, об этом гараже, об этом терпком вине. Сразу стало тепло и весело. Мальчишки уже не казались грязными, а гараж — вонючим.

— Ну как? — спросил Костик, глядя на неё с усмешкой.

— Нормально, — с вызовом ответила Лиза, и это была чистая правда.

Ей нравилась эта двойная жизнь. Днём она была королевой школы — неприступной, блестящей, идеальной. Вечером — своей среди чужих, в прокуренном гараже, где никто от неё ничего не ждал. Здесь она была своей в доску.

Дома никто не догадывался об этих вояжах в окрестные гаражи. Лиза заедала запах табака мятной жвачкой, а от вина её не шатало — она знала меру. Пока знала. Она возвращалась к ужину с ясными глазами, и мама, глядя на примерную дочь, говорила:

— Вот видишь, Игорь, а ты переживал. Наша Лиза взрослеет. Артур хорошо на неё влияет. Из них выйдет чудесная пара!

И Лиза улыбалась и кивала. Ей нравилось, что она такая умная — умнее всех. Что никто не знает, какая она на самом деле. Что у неё есть тайна и свои маленькие грязные секретики.