Глава 31. А в городе все продолжались прения...

А в городе всё продолжались прения насчёт «испускания духов», и даже скомпоновалась вдохновлённая графиней дамская партия.

– Ибо, – заявила Пленира Петровна, – мы не можем ждать милости от мужчин. Они слишком далеки от нас, женщин. Они не умеют или не хотят разделить наши нужды и чаяния. Их эгоизм обусловлен биологически, политически и борьбой противоположностей. Но мы победим, потому что за нами будущее: наши дети, которых мы в муках произвели на свет. Девочки, наша сила в единстве.
 
Сказано – сделано. Эмиссары Плениры Петровны устремились «в народ». Не прошло и двух часов, как все дамы согласились между собою во всем – и только почтмейстерша, не оставлявшая своей последней, пожалуй, надежды на Селиванова, отговорилась от единения недосугом: ремонт. Известие об этом упорстве было тотчас доставлено прокурорше: Розамунда Витальна, едва заслышав о дерзостях Маргариты Львовны, поднялась и как вихрь понеслась к Пленире Петровне.

– …Ах, какой у вас прелестный костюмчик! – воскликнула та вместо приветствия и как бы даже отступила на полшага: полюбоваться.

– Сестра подарила, – призналась гостья, поневоле сбиваясь с курса. – Говорит: у тебя очень свежий цвет лица, это надо подчеркнуть «херувимским розовым». И вообще, говорит, тебе надо одеваться только в нежное, женственное… и пастельных тонов, непременно пастельных!..

Костюмчик и правда был самый лирический, с прошвами и кружевной оторочкой.

– Очень, очень элегантно, – сказала Пленира Петровна, усадив гостью на знаменитый диванчик под пальмами и ещё раз окинув её искушённым взглядом… – Только я уже видела, кажется, что-то аналогичное… да, на Синелиной, в парикмахерской. Но ей совсем не идёт. У неё нет фигуры. И потом, она носит с ним белые аксессуары – согласитесь, что это ужасно безвкусно!.. Мы все ужаснулись – и я, и Натурэлла Семенна... все. Хотя и не подали вида, конечно: мы же интеллигентные люди…

– Да-да, – подтвердила Розамунда Витальна.

– Нет, вы как хотите, а я считаю, что некоторым надо просто запретить покупать элегантные вещи. Ведь они всё равно не умеют их носить!.. Да, я именно так бы и поступила: выдавала б такие талончики… Ведь это же невыносимо: купить прелестный костюм – и увидеть… ну просто какую-то карикатуру на себя!.. Вы согласны?

– Да! – после «карикатуры» Розамунда Витальна согласилась бы не только на талончики, но и на гильотину.

– А что, – продолжала Пленира Петровна, – Морзянки закончили дачу? Вы были у них? Расскажите.
– Была, – оживилась Розамунда Витальна… – Там всё так… В стиле «кабинет». И везде арки, арки…
Пленира Петровна сдержалась. Хотя арки – это, конечно, безвкусно: теряется линия.
– Да, – согласилась Розамунда Витальна, – линия пропадает. Я так и сказала Аглае Андревне. Ещё до того, как вошла.
 
– Так вы что же, были с Ершовыми?
– Да. Вы же знаете: я бы сама ни за что не поехала. Но Ершов настоял. Говорит: никуда не поеду без вас. И Аглая Андревна говорит мне: садитесь, Розамунда Витальна, а то он и вправду никуда не поедет…

Пленира Петровна стерпела и это.

– Да-да, – согласилась Розамунда Витальна, – Ершов очень вздорный. Да, всё так и есть: это слабый характер Аглаи Андревны. Но надо отдать справедливость: мы очень хорошо посидели – я, Туххлеры, Гаучи… ну, и Ершовы, конечно. Ещё Римма Пьеровна… с новым поклонником. – Это известие Розамунда Витальна припасла напоследок.

– Вот как? – холодно осведомилась графиня… – Могу представить.
 
– И не говорите, – подхватила Розамунда Витальна, – просто смех: длинный, тощий нескладный… одни ногти. Но Римма Пьеровна от него без ума. И ещё бы: учёный! Кандидат биологии… или доктор?.. И, знаете, всё-то вокруг Риммы Пьеровны!.. – ручки целует, в глаза заглядывает…

– Ну, здесь ей не на что надеяться – нервно заметила прокурорша… – Я знаю о нём кое-что… только я умоляю вас: строго между нами…
– Конечно-конечно! – поспешила заверить Розамунда Витальна. – Вы же знаете: я не болтушка.
– Да-да, – торопливо подтвердила прокурорша, – я знаю. – И, понизив голос до шёпота, объявила: – Он… дрозофил. То есть начисто равнодушен к женщинам.

– …Да вы что?! – изумилась Розамунда Витальна.

– Увы, – заключила прокурорша. – Я очень сочувствую Римме Пьеровне. Но, – спохватилась она, – у меня же к вам очень серьёзный разговор…
 
– Ах, и я ведь к вам тоже не просто так, а насчёт Маргариты Львовны!..
– Что такое?
Розамунда Витальна изложила всё, вплоть до «ремонта».
– Что ж, это неудивительно, – заявила Пленира Петровна. – Она всегда была паршивой овцой…

Тут почтмейстерше досталось не только за «очередную попытку срыва светской жизни», но и за многие другие прегрешения – и прошлые, и даже будущие.

– Но послушайте, что я вам скажу! – вдруг воскликнула Пленира Петровна и, мгновенно построжев, подобравшись, озабоченно поджав губы, сказала.

Что назрело время самым серьёзным образом поинтересоваться деятельностью так называемого «испускателя духов». Что неизвестно, чем они там занимаются на самом деле. Что нет никакого контроля со стороны властей. Что поступают сигналы. И ещё кое-что. И кое-что ещё…

– Согласитесь: всё это наводит на неутешительные выводы. И не только меня. Эрато Карловна сказала, что душеустроители выступили с инициативой запрещения этих безобразий. Начат сбор подписей среди родителей. И в самом деле, пора положить конец. Только сделать это надо грамотно, продуманно. Нужны доказательства. Факты. Розамунда Витальна, голубушка, мне больше некого попросить… некому доверить… а если я вмешаюсь сама, Кудыкин меня убьёт. Послушайте же…

Послезавтра Его Величество дает бал, на который они, без сомнения, приглашены. Он ведь так с ними возится, что Пленире Петровне больно смотреть. Значит, в особняке их не будет. Поэтому в подходящий момент прокурорша подаст условный сигнал: кашлянет, ровно четыре раза, – и Розамунда Витальна, незаметно покинув праздник, украдкой проникнет в особняк и изымет… ну, я не знаю, – что найдёт, то и изымет.

– Улики. Улики, Розамунда Витальна. Вещественные доказательства. Вот вам ключ. Неважно, откуда. Сделайте, и… – Пленира Петровна внимательно посмотрела на гостью: – …вы же знаете, что я в долгу не останусь…

(Да, так. А он думал – ей можно безнаказанно плюнуть в душу? Растоптать её чувства и уйти от возмездия? Не выйдет!.. Она не такая, чтоб можно было обращаться с ней, как с тряпкой. Она никому этого не позволит. И если он сам захотел войны, он  получит войну!.. Получит.)