Глава первая

  Рукопись уже третий день лежала на столе нетронутой. Роман и сам не мог объяснить, почему не убрал её. Может, она создавала видимость работы, иллюзию, что в его жизни ничего не изменилось и всё течёт в привычном русле?
Сидя у окна, он допивал холодный, ещё с вечера сваренный кофе.
За окном дождь. Тускло и как-то уж больно сиротливо, горит уличный фонарь. Роман подумал, что ему, как и этому фонарю, тоже всё стало безразлично. Жизнь дала трещину. Причём в самый неподходящий момент. Ещё вчера он был известным писателем, чьи книги издавались огромными тиражами и имели неизменный успех, а сегодня превратился в человека, запутавшегося в собственных ошибках и лжи.
Что он сделал не так? Когда оступился и сошёл с правильного пути?

  На часах не было ещё и четырёх, когда раздался телефонный звонок и на экране высветился номер сестры. «Что это ей не спится в такую рань?» — с раздражением подумал Роман. В трубке послышался усталый голос Анны.

  — Прости, что разбудила... Гриша умирает... Он хочет попрощаться с тобой.

На долю секунды сердце Романа сжалось.

   — Он дома или в больнице?

   — Дома. Таких в больницу уже не забирают. Он уже несколько раз спрашивал о тебе... Ты сможешь приехать?

   — Конечно. Сейчас приму душ, побреюсь и сразу выезжаю, — машинально, без эмоций ответил Роман, закуривая сигарету.

Ему стало не по себе оттого, что, узнав о критическом состоянии брата, он ничего не почувствовал. Ни сожаления. Ни жалости. Ни сочувствия. Как будто речь шла не о родном человеке, а о совершенно постороннем.

Достав из шкафа любимую тёмно-зелёную дорожную сумку, Роман бросил ее на кровать. Рубашка... Свитер...  Запасные брюки... Он складывал вещи не думая. Зарядка для телефона... Бритва... Не забыть носки. Сколько пар? На сколько дней он едет? Он взял из ящика пять пар и кинул в сумку.

В ванной Роман долго смотрел на себя в зеркало. Волосы отрасли, не мешало бы подстричься, у висков — седина. Когда она, чёрт возьми, появилась? Раньше он ее не замечал.

Вернувшись в комнату, он взглянул на лежавшую на столе рукопись и убрал её в ящик.
Уже застёгивая сумку, положил сверху томик Пруста, который читал уже несколько месяцев, хотя прекрасно знал, что в этой поездке ни разу его не откроет.
Закрыв входную дверь на два замка, Роман вышел на улицу. Дождь усилился. «Всё равно надо ехать, — подумал он, подходя к машине, — неизвестно, когда распогодится».

Проезжая мимо издательства, где год назад был опубликован его последний роман, он с горечью подумал, что не знает, когда появится следующий и появится ли вообще. Ему вспомнился недавний разговор с Аркадием Петровичем — главным редактором, с которым они сотрудничали уже лет пятнадцать. На вопрос Романа, почему с таким трудом пишется новая книга, тот ответил вопросом: «А зачем ты пишешь о том, чего не знаешь? Писать надо о том, что пропущено через сердце...» Тогда эти слова его не зацепили, но сейчас он готов был согласиться с редактором. Тема для нового романа действительно была выбрана неудачно.

Выехав на трассу М-6, ведущую в сторону Гродно, Роман включил радио. Из динамиков донёсся знакомый голос: «Доброе утро! В эфире выпуск новостей. У микрофона Мария Яроцкая». Жена. Пока ещё жена, хотя последние полгода они жили раздельно. «Знаешь, Рома, в последнее время у меня всё чаще возникает ощущение, что мы стали друг для друга чужими, — сказала Мария в один из вечеров, когда каждый был занят — или делал вид, что занят — своим делом. — Нам даже поговорить не о чём. Может, поживём какое-то время отдельно?» Он не стал спорить, а лишь сухо ответил: «Хорошо, как скажешь».

Роман выключил радио. Дождь прекратился, выглянуло солнце. До Гродно оставалось около ста километров, а оттуда уже и до Рябиновки рукой подать. Если немного прибавить газу, то через час я буду на месте, подумал Роман.