Чувственная близость. Глава 30. Я не могу иначе

Эльдар Янов в замешательстве посмотрел на Андрея Белорукова.

— Что?! — голос Эльдара сорвался. Он тяжело опустился на стул — ноги вдруг стали чужими, непослушными. Дрожащими руками он закрыл лицо. — И что ты от меня хочешь? Я действительно не помню Лейлу… И тем более — что делал по пьяни.

— Она хочет твоей смерти! — твёрдо бросил Белоруков. В его голосе сквозила холодная решимость.

Он выхватил из кармана раскладную нож-бабочку.

Эльдар медленно опустил руки. Его взгляд потяжелел.

— Ты думаешь, я этого заслуживаю? — тихо спросил он, и в этой внезапной тишине между ними вдруг стало слышно, как тикает старый будильник на подоконнике.

Андрей нажал на кнопку на рукояти ножа. Лезвие выскользнуло наружу и блеснуло тусклым серебром в свете кухонной лампы — этот холодный отсвет на секунду приковал взгляд Эльдара, заставил его застыть.

— Я не могу иначе. Я дал слово. Прости… — голос Андрея прозвучал жёстко, но в нём сквозила тень сомнения.

Белоруков шагнул вперёд.

— Да послушай же себя! — выкрикнул Эльдар, вскакивая со стула.

Стул с грохотом опрокинулся, глухо ударился по полу, задев холодильник.

— Ты с ума сошёл?! — голос Эльдара сорвался на хриплый крик, в котором смешались отчаяние, обида и страх. — Я не помню её! Ничего не помню про тот вечер! Если я и сделал что-то плохое — я не знаю, что это было! Как я могу за это отвечать, если даже не помню?! —  Слова лились из него потоком —  сбивчивым, отчаянным.

Андрей замер в небольшой растерянности, опустив руку с ножом.

— Я позвоню в полицию и всё расскажу им, —  выдал он решительно.

Воспользовавшись этой короткой паузой, Янов рванулся вперёд. Он схватил Андрея за руку, пытаясь вывернуть её, вырвать нож, и инерция этого рывка лишь сильнее закрутила их в тесном пространстве кухни.

Эльдар споткнулся о перевёрнутый стул и потянул за собой друга. Белоруков не удержал равновесия и рухнул на него, и в этот миг время точно раскололось на две половины: до и после. Лезвие вошло в бок Янова — прямо в то место, где располагалась почка. Его пронзила короткая, резкая вспышка боли.

— Прости… Прости! — выдохнул Андрей, и в его голосе уже не было ни твёрдости, ни решимости — только ужас от содеянного.

Кровь сочилась сквозь пальцы Эльдара — тёплая, липкая, она пропитывала ткань, и он вдруг с пугающей ясностью понял: удержать её внутри уже не получится.

Белоруков приподнялся, тяжело дыша, и посмотрел на свои руки. Они тоже были в крови — алый узор на коже, который невозможно стереть, невозможно объяснить, невозможно забыть.

— Что я наделал! — хрипло выдохнул он.

Перед ним лежало тело друга — ещё едва тёплое, а вокруг медленно ширилась лужа крови.