7. Logan Trilogy

X-Men Origins: Wolverine (2009)

После завершения оригинальной трилогии у Fox был практически очевидный материал для следующего фильма. Росомаха давно стал самым узнаваемым персонажем «X-Men», а его прошлое оставалось одной из главных загадок франшизы. Кто такой Логан до школы Ксавьера? Откуда взялась его связь с Виктором Кридом? Как он получил адамантиевый скелет и почему превратился в человека, которого мы увидели в первых «X-Men»? Эти вопросы были привлекательны именно потому, что фильмы не давали на них окончательных ответов. В случае Росомахи неизвестность была частью образа: перед нами человек без прошлого, который сам не до конца понимает, кем был и кем стал. Сольный фильм мог превратить эту загадку в историю о человеке, пытающемся восстановить собственную жизнь по фрагментам памяти. Fox, напротив, увидела в ней возможность максимально подробно заполнить биографию популярного героя. Бюджет картины вырос примерно до 150 миллионов долларов, а мировые сборы превысили 373 миллиона, превратив проект в коммерчески заметный спин-офф, но не в ту драматическую историю, которую обещал его материал.

Первые минуты фильма показывают, насколько сильной могла быть эта история. Монтаж, в котором Логан и Виктор проходят через американскую историю — от Гражданской войны через мировые войны к Вьетнаму, — за несколько минут создает ощущение жизни, которая для обычного человека была бы невозможной. Они снова и снова оказываются на войне, убивают, выживают и переходят из одной эпохи в другую, тогда как окружающие их люди стареют и исчезают. Самое интересное здесь не бессмертие как суперспособность, а время как испытание человеческой личности. Десятилетия насилия не делают братьев одинаковыми: напротив, они постепенно разводят их в разные стороны. Логан пытается отойти от войны и научиться жить среди обычных людей, Виктор все глубже принимает насилие как естественное состояние. За несколько минут возникает история двух людей, которым выпало слишком долго жить рядом с человеческой смертью.

Именно эта линия содержит настоящий фильм о Росомахе. Логан здесь мог бы быть не просто мутантом с регенерацией, а человеком, который слишком долго остается живым и вынужден постоянно переживать исчезновение всего, к чему успевает привязаться. Его способность переживать собственную смерть становится обратной стороной невозможности сохранить чужую жизнь. Отношения с Виктором усиливают эту тему: перед Логаном находится человек, который прошел тот же путь, но сделал из него противоположный вывод. Один пытается выйти из бесконечного цикла насилия, другой уже не представляет себя вне него. В такой конструкции столкновение братьев было бы не очередной битвой героев, а конфликтом двух возможных судеб одного и того же человека.

Фильм, однако, постепенно отказывается от этой линии в пользу последовательного заполнения мифологии. Логан получает прошлое не как драматический опыт, а как набор объяснений: секретная программа, Уильям Страйкер, Weapon X, адамантий, эксперименты, потеря памяти, месть Виктору. Каждый элемент связан с известной биографией персонажа, но их накопление не делает эту биографию глубже. Напротив, прошлое начинает выглядеть как анкета, в которой сценарий обязан поставить галочку напротив каждого вопроса, оставленного предыдущими фильмами. Зритель узнает, откуда взялся тот или иной элемент образа Росомахи, но гораздо меньше узнает о том, каким образом прожитая жизнь изменила самого Логана. Фильм объясняет персонажа там, где ему следовало бы его исследовать.

Наиболее живой частью этой конструкции остается Виктор Крид. Лив Шрайбер играет его не как обычного супергеройского злодея, а как человека, с которым Логана связывает слишком большая общая история. Они действительно братья, десятилетиями вместе проходившие через войны и убийства, но бессмертие не сохранило их близость — оно сделало их различие все заметнее. Логан пытается отказаться от жизни, построенной вокруг насилия, тогда как Виктор постепенно превращает насилие в собственную идентичность. В результате их конфликт получает трагическое измерение: Росомаха сталкивается не с чужим чудовищем, а с человеком, которым сам мог бы стать. Хью Джекман и Лив Шрайбер создают между персонажами необходимое ощущение общего прошлого, хотя сценарий слишком часто отодвигает их отношения ради следующего сюжетного объяснения.

Проблема особенно заметна в том, как фильм обращается с другими персонажами. Гамбит, Блоб, Уэйд Уилсон и участники команды Страйкера существуют прежде всего как элементы расширенной мифологии «X-Men». Само по себе появление знакомых героев не является недостатком: ансамбль может расширять историю, если каждый его участник необходим центральному конфликту. Но здесь персонажи слишком часто напоминают о том, сколько еще материала содержится в комиксной вселенной. Первый «X-Men» использовал множество героев для создания единой драматической ситуации — мутанты отличались друг от друга, но все были поставлены перед одним вопросом о страхе, дискриминации и возможности сосуществования. В «Origins» такого объединяющего принципа нет. История Логана уже существует сама по себе, а дополнительные мутанты лишь увеличивают объем повествования.

Уэйд Уилсон доводит эту проблему до предела. Дэдпул интересен не просто набором способностей, а собственной манерой существования внутри истории: болтливостью, самоиронией, разрушением героического пафоса и постоянным ощущением, что персонаж осознает условность происходящего. В «Origins» от него остается практически только имя и набор узнаваемых характеристик, которые можно встроить в финальную боевую конструкцию. Уэйд превращается в молчаливое оружие, которому добавляют способности других мутантов. Получается характерный для фильма парадокс: персонаж включен в историю потому, что он существует в исходном материале, но сама история не понимает, что делает его именно этим персонажем. Позднейший «Deadpool» использует эту неудачную версию как объект шутки, превращая провал «Origins» в часть собственной метаиронии.

В итоге «X-Men Origins: Wolverine» особенно ясно показывает разницу между ответом на вопрос и созданием истории. Фильм отвечает на множество загадок, которые окружали Росомаху: мы узнаем о его семье, Викторе, Weapon X, адамантии и потере памяти. Но последовательность объяснений не превращается в драматургию. Самая сильная часть фильма возникает еще до того, как начинается основная история: два брата проживают десятилетия войн и постепенно понимают, что больше не хотят быть одним и тем же человеком. Это уже законченная тема, способная объяснить Росомаху гораздо глубже любой справки о его происхождении. Однако фильм предпочитает двигаться от одного известного элемента к другому и тем самым постепенно теряет собственный центр.

В этом заключается главный парадокс «Origins». У Fox был персонаж, чье прошлое естественным образом позволяло рассказать историю о времени, насилии, братстве и невозможности избавиться от собственной природы. Вместо этого фильм решил объяснить практически все, что окружало его происхождение. В результате первые минуты обещают трагедию о двух бессмертных братьях, а последующие превращают ее в биографию супергероя, где важность события определяется прежде всего тем, известно ли оно поклонникам комиксов. Коммерческий результат оказался достаточным, чтобы продолжать использовать Росомаху как центрального персонажа, но следующий фильм пойдет уже в другом направлении. «The Wolverine» не станет заново заполнять биографию Логана. Его гораздо больше будет интересовать вопрос, который «Origins» почти не успел задать: что остается от человека, когда он слишком долго живет с собственной памятью, виной и насилием.

The Wolverine (2013)

После «X-Men Origins: Wolverine» возвращение к сольной истории Логана требовало уже не нового объяснения его происхождения, а принципиально другого подхода. Первый фильм попытался ответить практически на все вопросы о прошлом Росомахи и в результате превратил его биографию в перегруженную конструкцию из войн, мутантов, экспериментов и обязательных элементов франшизы. «The Wolverine» делает обратное: он оставляет большую часть мифологии за пределами кадра и отправляет Логана в Японию, где тот оказывается практически вне привычного мира «X-Men». Само решение оказывается важнее конкретного сюжета. Росомахе наконец не нужно быть частью ансамбля, чтобы оставаться интересным персонажем: достаточно поместить его в чужую культуру, незнакомую систему отношений и конфликт, который заставляет его существовать по другим правилам.

Отправной точкой становится прошлое Логана, но уже не в форме очередной истории происхождения. Во время атомной бомбардировки Нагасаки он спасает жизнь японскому офицеру Ясиде, а спустя десятилетия тот, ставший крупным промышленником, разыскивает своего спасителя. Логан к этому моменту живет в добровольном изгнании и остается преследуем воспоминаниями о Джин Грей. Ясида предлагает ему то, чего Росомаха прежде никогда не мог получить: возможность избавиться от способности к регенерации и снова стать смертным. Эта идея превращает сверхспособность в проблему. На протяжении всей предыдущей истории бессмертие было одним из главных преимуществ Логана; здесь впервые возникает вопрос, хочет ли он вообще продолжать жить таким образом. Его регенерация перестает быть просто удобным механизмом супергеройского экшена и становится частью внутреннего конфликта героя.

Именно Япония позволяет этой идее работать не как отвлеченная фантазия, а как новая форма существования персонажа. Мэнголд соединяет супергеройскую историю с самурайским кино и старомодным вестерном: Логан оказывается чужаком, который попадает в систему долга, семейной иерархии, наследования и обязательств, где прямое применение силы далеко не всегда решает проблему. Самурайский кодекс здесь нужен не для экзотического украшения. Он создает контраст с самим Логаном. Росомаха привык существовать как оружие, тогда как окружающая его культура постоянно возвращает человека к вопросам долга, чести и отношений с другими людьми. В этом смысле фильм становится историей не о том, как очередной супергерой побеждает очередного противника, а о человеке, который пытается понять, кем ему быть после десятилетий жизни, построенной вокруг насилия. Критик Christy Lemire также отмечала сочетание восточной обстановки с эстетикой американского вестерна и сравнивала Логана с героями Клинта Иствуда.

Особенно сильно эта конструкция работает в тот момент, когда Логан действительно лишается регенерации. Его физическая неуязвимость больше не может автоматически отменять последствия насилия: раны остаются ранами, противники получают реальную возможность его убить, а сами когти начинают восприниматься не как еще один супергеройский аксессуар, а как оружие человека, который теперь действительно способен погибнуть. Это меняет и физическое ощущение экшена. Прежде Логан мог практически без остановки идти через пули, удары и взрывы, поскольку зритель заранее знал, что его тело восстановится. Здесь эта гарантия исчезает, и потому опасность становится частью драматургии, а не просто визуальным эффектом. Хью Джекман поддерживает это изменение самой манерой игры: его Логан остается молчаливым и закрытым, не пытаясь постоянно объяснять собственное состояние словами.

На этом фоне отношения с Марико становятся частью той же истории, а не отдельной романтической линией. Она связана с наследованием империи Ясиды и семейным конфликтом, в который Логан оказывается вовлечен после смерти старика. Поэтому его связь с Марико существует внутри основной драматургии: чтобы приблизиться к ней, Логан должен войти в мир, совершенно не похожий на тот, в котором привык действовать. Юкио, напротив, становится естественным спутником героя именно потому, что не превращается в еще одного обязательного персонажа большой вселенной. Ее способность видеть возможное будущее и ее собственная связь с Логаном работают на конкретную историю фильма. Даже мутантская составляющая здесь остается подчиненной локальному конфликту, а не превращает картину в очередную демонстрацию того, сколько персонажей существует в мире «X-Men».

В этом и заключается главное отличие «The Wolverine» от «Origins». Первый фильм рассматривал прошлое Логана как набор загадок, на которые необходимо дать ответы. Второй использует уже известную биографию только как точку входа в новую историю. Нам не нужно снова объяснять, кто такой Росомаха и откуда взялись его способности. Гораздо важнее увидеть его человеком, который устал от собственной бессмертной природы, пытается существовать среди совершенно чужих ему правил и впервые оказывается физически уязвимым. Мэнголд фактически снимает с персонажа часть привычной супергеройской защиты и проверяет, что останется от Росомахи, если лишить его главного преимущества. Получается локальная история с очень конкретным пространством, культурой и драматургическим конфликтом — почти вестерн, только вместо американского фронтира здесь Япония.

До конца фильм, однако, этой найденной формы не выдерживает. В финале Мэнголд вынужден вернуться к обязательному супергеройскому зрелищу и крупному противостоянию, из-за чего камерная история о Логане, Японии и смертности уступает место более стандартной студийной кульминации. Но это уже скорее студийный налог, чем проблема самой концепции: основная часть фильма успевает доказать, что Росомаха прекрасно работает без команды Людей Икс, глобальной угрозы и постоянного расширения мифологии. При бюджете около 120 миллионов долларов «The Wolverine» собрал примерно 415 миллионов по миру, то есть коммерчески модель сольного фильма продолжила работать.

Именно поэтому значение «The Wolverine» для франшизы оказывается важнее его отдельных недостатков. Джеймс Мэнголд обнаруживает, что сольный фильм о Росомахе может быть не уменьшенной версией «X-Men», а самостоятельным жанровым произведением. Здесь супергеройское кино соединяется с самурайским фильмом, семейной драмой и вестерном, а главный герой впервые получает пространство для существования вне ансамбля. Эта возможность станет принципиальной для следующего фильма Мэнголда: в «Logan» он пойдет еще дальше и практически полностью уберет ту супергеройскую оболочку, от которой «The Wolverine» лишь частично освободился.

Logan (2017)

После «X-Men: Apocalypse» продолжать историю прежним способом становилось все труднее. Новое поколение мутантов было представлено, глобальная угроза снова использована как основа сюжета, а знакомые конфликты уже начинали повторяться. На этом фоне сольный фильм о Росомахе мог легко превратиться еще в один эпизод привычной супергеройской серии. Но Джеймс Мэнголд пошел по другому пути. «Logan» не пытается увеличить масштаб происходящего — наоборот, он сознательно уменьшает его и переносит внимание с судьбы мира на нескольких людей, оказавшихся в конце своей эпохи.

К моменту выхода фильма Хью Джекман играл Росомаху почти семнадцать лет. За это время Логан прошел через оригинальную трилогию, два сольных фильма и несколько поколений истории «X-Men», постепенно превратившись из одного из участников ансамбля в фактическое лицо всей серии. Поэтому Мэнголд получил возможность использовать то, что большинство супергеройских фильмов обычно стараются скрыть: время, проведенное персонажем на экране. Логан здесь уже не тот человек, которого зритель встретил в 2000 году. Он стареет, его способности ослабевают, а окружающий мир практически забыл о Людях Икс. Это не очередная глава бесконечной истории, а фильм, который позволяет своему герою иметь прошлое и последствия прожитой жизни.

Мир «Logan» намеренно выглядит маленьким. Логан работает водителем лимузина, живет вместе с пожилым Чарльзом Ксавьером и пытается обеспечить ему безопасность. Большинство мутантов исчезло, а общество уже не воспринимает их как главную угрозу человечеству. В этой реальности сюжет о Лоре и необходимости доставить ее к другим детям-мутантам не воспринимается как очередная миссия по спасению мира. Это история нескольких людей, которые пытаются добраться до места, где, возможно, еще существует будущее.

Такой подход закономерно приводит фильм к другой жанровой форме. «Logan» одновременно работает как роуд-муви, семейная драма и современный вестерн. Сам Мэнголд неоднократно говорил о влиянии «Шейна», и сходство здесь не ограничивается внешними деталями. Логан оказывается человеком из исчезающего мира, который продолжает жить по правилам, больше никому не нужным. Он умеет защищать и убивать, но не знает, какое место может занимать в обществе, где его прежняя роль больше не существует. Дорога становится не просто способом переместить персонажей из одного места в другое, а формой повествования, в которой постепенно меняются отношения между ними.

Изменение физического состояния Логана придает экшену совершенно другую природу. Его регенерация больше не работает так, как раньше, организм постепенно изнашивается, а полученные ранения перестают исчезать без последствий. Благодаря этому знаменитые когти Росомахи впервые воспринимаются не как удобный супергеройский инструмент, а как настоящее оружие. Бои становятся короткими, жестокими и физически ощутимыми. Именно поэтому рейтинг R оказался здесь художественно оправдан: фильм не просто показывает больше крови, а меняет само восприятие насилия. Каждый удар имеет вес, а победа больше не выглядит гарантированной заранее.

Отдельной вершиной картины становится Патрик Стюарт. Его Чарльз Ксавьер впервые представлен не как мудрый наставник и моральный центр команды, а как глубоко больной пожилой человек. Его телепатические способности теперь связаны не только с огромной силой, но и с опасностью: приступы могут причинить вред окружающим, а сам Ксавьер уже не способен полностью контролировать собственный разум. Стюарт играет эту роль без привычной величественности, позволяя персонажу быть раздражительным, смешным, беспомощным и временами пугающим. Благодаря этому отношения двух старых героев получают совершенно иной характер: перед нами люди, которые когда-то определяли судьбу мутантов, но теперь зависят друг от друга.

Появление Лоры окончательно меняет структуру истории. На поверхности она действительно напоминает попытку создать нового Росомаху: у девочки такие же когти, похожие способности и непосредственная связь с Логаном. Но фильм не делает ее простой заменой главному герою. Лора почти не говорит, действует инстинктивно и только постепенно учится доверять окружающим. Ее присутствие заставляет Логана взять на себя ответственность, от которой он всю жизнь старался уклоняться. Отношения между ними постепенно превращаются из истории о защите ребенка в историю о возникновении семейной связи, которой у Логана практически никогда не было.

Особенно важно, что фильм не пытается превратить Лору в символ будущей франшизы. Ее история существует внутри конкретного фильма и не требует обещаний продолжения. То же самое относится и к детям-мутантам, которых Логан помогает вывести из опасной зоны. Они представляют новое поколение, но картина не задерживается на построении очередной команды супергероев. Будущее мутантов существует здесь прежде всего как возможность, которую герои оставляют после себя.

При всей цельности картины «Logan» не отказывается полностью от жанровой составляющей. Дональд Пирс и команда «Риверов» создают конкретную угрозу, а Икс-24 позволяет напрямую столкнуть Логана с физической версией самого себя. Но даже эти элементы работают иначе, чем обычные супергеройские антагонисты. Икс-24 практически лишен самостоятельного характера и существует как чистая сила, тогда как настоящая драматическая кульминация связана не с его происхождением, а с выбором Логана защищать Лору и остальных детей.

Именно поэтому финал воспринимается как завершение конкретной человеческой истории. Логан погибает, защищая девочку, которая фактически становится его дочерью, а дети продолжают путь без него. В этой сцене фильм не нуждается в грандиозной победе или спасении человечества. Его масштаб определяется тем, что один человек впервые оставляет после себя не разрушение, а людей, которые смогут жить дальше. Для Логана это становится наиболее естественным результатом всего того, что произошло с ним на протяжении фильма.

Поэтому «Logan» занимает особое место среди экранизаций Marvel. Его сила заключается не в полном отказе от супергеройского кино, а в том, что он использует его элементы для совершенно другой истории. Роуд-муви, вестерн, семейная драма и комиксная мифология здесь существуют внутри одной конструкции, а почти двадцатилетняя история Хью Джекмана в роли Росомахи становится частью самого содержания фильма. В результате перед нами редкий супергеройский фильм, в котором главным событием оказывается не победа над врагом, а то, что герой наконец успевает сделать для другого человека.