Морская сюита

баллада +18

- Сыграй мне ещё вот этот кусок, - новый преподаватель музыкальной школы Вениамин Игнатьевич Соборов ткнул в ноты и приготовился слушать. Ему нравился этот ученик. На седьмом году обучения, играя на кларнете, Максим Берлин подавал надежды стать профессионалом. В его исполнении музыкальных партий Вениамин чувствовал особый, личный стиль игры…как будто ноты любили озвучиваться его дыханием и усилием губ.
– Так, хорошо, - одобрил он ученика.
 – Мне бы хотелось… на саксе, - вздохнул Макс.
 – Ишь, чего… а впрочем, можно завтра попробовать. Я принесу свой. Техника дыхания и амбушюра во многом схожа…
 - Вы меня научите?
– Надо с директором поговорить, как оформить индивидуальное обучение. Программы-то в школе ещё нет, только планируют…
Последний год в восьмилетней и музыкальной школах Максу пришлось не просто. Но всё получилось –«хорошист» и саксофонист. Победа!
…У Максима было две страсти – музыка и…море. В его комнате висели вырезанные картинки с морскими сюжетами. Он любил вглядываться в них, играя на саксофоне. Музыка, звучащая именно из этого инструмента, всеобъемлюще соединяла его чувства и ощущения с морской стихией. То плавно и безмятежно держала его на глади воды, то уносила на волнах к горизонту, ласкала береговым бризом и обдавала пеной бушующих волн…Музыка и море…В его представлении одно вытекало из другого и было неразделимо.
…Родители собрали деньги ему на дорогу. Он решил поступать в Мореходное училище…на Камчатке. Отец одобрил.
 - Музыкой сыт не будешь. Нужна мужская специальность, а там и военная подготовка есть. Мать заголосила, - Почему так далеко…
- Зато там, мама, недобор, точно поступлю и, считай, за 4 года ещё и в Армии отслужу. Там жильё, обмундирование, питание…
- Пошёл бы лучше в музыкальное училище в Минске, от нас недалеко, - продолжала сетовать мать.
- А жить где и на что? – заметил он.
 - Сын прав, - поддержал Макса отец.

ХХ
Строевые учения на плацу в ботиночках с тонкой подошвой при ветре и минусовой температуре, утренняя зарядка зимой с голым торсом, обтирание снегом, вахтенное мытьё гальюнов общего пользования, наряды вне очереди с драньем полов в казармах, учебная зубрежка…Да, это всё Максим перенёс вместе со всеми курсантами - с молодым задором, шуткой и дружеской поддержкой. Но когда они шли в монолитном строю плечом к плечу, нога в ногу, объединённые Уставом, сплочённые одними ценностями и понятиями…Максу казалось – нет силы против такого сообщества подготовленных к трудностям людей. Они могут всё, как лавина, безудержно несущаяся вперёд и не знающая преград… Это было бесконечно дорого его сердцу, ощутившему себя неотъемлемой частицей армии защитников огромной страны.
…Однажды ему пришла посылка от родителей. Он получил её и оставил на проходной – пошёл на дежурство. Освободившись поздно вечером, занёс уже после отбоя в казарму. Встал посередине между коек и в полголоса в темноте негромко сказал, - Ребята, кто не спит…здесь мне прислали…Дальше он не договорил. Со всех сторон почувствовал тянущиеся руки…Кто-то включил свет…Макс стоял в разорванном тельнике с поломанной пустой коробкой, а по кроватям на обоих ярусах сидели товарищи, дожёвывая трофеи.
…Военная подготовка и учёба занимали всё дневное время. Но в свободное вечернее Макс играл в эстрадном ансамбле училища и репетировал в духовом. Макса с первого же семестра записали в «банду», а завклубом Василий Лыкин - к «духовникам». Руководил «бандой» Илья Акимов – гитарист – курсант, будущий судовой механик. Там уже были ударник, клавишные, скрипка и вокалист. Девчонки на танцах так и стреляли глазами в поисках Макса-саксофониста.
Ночью он писал партитуру своей сюиты. Уходил в котельную. Ребята с пониманием, пускали к себе в каптёрку. Первая часть сложилась как-то сама собой, в стиле романтизма. Эта сфера начиналась лирической элегией, переходила к игровому скерцо, а заканчивалась жигой с нотками марша. Во второй части сюиты надо было перейти на контраст к бушующему торжеству жизни. Он никак не мог зацепиться за последние ноты, имитирующие марш, и взлететь, начиная с покачивающегося ритма. – Опять нет гармонии…всё, иду спать. Он долго не мог заснуть. – Не хватает… переживаний личных, не испытанных ещё, нет восторга чувств…Любовь…Это перешагнуть невозможно… И партитура будущей сюиты замерла в ожидании жизненных перипетий. А они не заставили себя ждать.
ХХ
Четырёхгодичная учёба закончилась дипломом судового радиомеханика. По закону ему предстояла трёхгодичная отработка. По распределению рыбпрома Максим получил направление на БМРТ «Узбекистан» матросом добычи.
 -  Нужны только матросы, - объяснили в комиссии. – Это работа на палубе с тралом, выборкой улова. Режим вахта-отдых. Тебе сейчас нужен плавательный ценз. Привыкнуть к морю – дело непростое. А радиорубка от тебя никуда не уйдёт. Ходи, интересуйся в свободное время. Не прогонят.
…Рейсы на «Узбеке» были по 5-7 месяцев. Тралили минтай. Вахты сменялись отдыхом, во время которого Максим брал в руки своё сокровище, чудом купленное на рынке, «француз» Selmer Mark VI. Этот саксофон был неимоверно дорогой. Ушли все сбережения и появился ещё большой долг. Друг гитарист Илья Акимов дал под честное слово на год – такие они, камчадалы. Но как он был хорош, этот «француз»! Универсальный, компактный, с надёжным сбалансированным звучанием. Один раз услышав его игру в кубрике, старпом Юрасов пригласил Макса вечером поиграть в кают-компании после ужина для командного состава. Максим сам подбирал для соло подходящие мелодии популярных песен 70-х. А когда к нему примкнул гитарист Семён Чиж-механик и флейтист-радиомеханик Юра Шмыга, попурри зазвучали иначе. Даже на редкие репетиции в кубрик набивалось слушателей под завязку!
ХХ
Три длинных года с короткими стоянками по профилактике в судоремонтной верфи… Он отдал долг другу в первый же год. Но ему уже хотелось «японочку» Ямаху. Эта мечта грела его в туманы и дожди, помогала справляться с одинаково монотонным циклом вахта-отдых…А музыка вдохновляла и заряжала оптимизмом.
Списавшись на берег, Максим встретил друга Илью. – Хватит с тебя морей, - хлопнул его по плечу в ресторане «Авача» гитарист. Он играл здесь в оркестре. – Давай к нам, - лабаем всё, ребята толковые. А сакс сейчас вошёл в вираж – все хотят иметь в «банде». Максим согласился. – Попробую, - решил он.  - Отдохну от морской качки. Может, сюиту допишу… Он снял комнату в частном доме недалеко от ресторана. Хозяйкой была девушка Светлана с миндалевидными глазами. Виделись каждое утро. Он спешил на репетицию, она - на работу в галантерейный отдел Центрального Универмага.
Каждый вечер в ресторане Макс играл на своём вожделенном саксе фирмы Ямаха. Он был так хорош в этой роли артиста! В море возмужал, окреп, приобрёл вид независимости, харизму загадочности. Женщины за столиками не водили с него глаз. Официантки и администраторши зорко следили, стараясь попасть в его объятия первыми. Избалованный вниманием, он выбирал на ночь очередную поклонницу, имеющую место для свидания. В съёмное жильё он никого не водил. Через год Макс приобрёл списанный «газик» у военных и спросил разрешение у хозяйки ставить машину во дворе дома. Она кивнула в знак согласия и закрыла дверь.
В городе среди женской части разнеслась молва о красавце Максе-саксофонисте. Официантки общепита томно вздыхали одни, и горделиво хвастались другие своим романом с предметом всеобщего обожания.
…К Светлане подошла Лидка-кассирша. – Ну, сколько можно кукситься? Пора возвращаться к жизни. Родителей не вернёшь… Света потеряла обоих - одного за другим – рак… - Пойдём завтра в «Авачу». Посидим. Там, Ирка из «обувного» рассказывала, такой музыкант объявился! У неё с ним роман. Все уши прожужжала… - Зачем мне чужой ухажёр? – Да пойдём, просто посидим. Там бефстроганов хвалят. – А места -то будут? Туда же не прорваться. – У меня администраторша знакомая. Она завтра на смене. Лови момент.
ХХ
Светлана не поверила своим глазам. Это был её стеснительный квартирант…Макс заиграл на саксофоне. Вокруг зашептались и захлопали в ладоши. Женщины вставали из-за столиков и шли на танцпол, стараясь быть поближе к музыкантам. Ребята на сцене улыбались, переглядываясь. А он был неотразим. Белоснежный батник, тёмно-синие брюки…и золотой сакс. Музыка лилась, наполняя зал ресторана какой-то невидимой магической стихией, вызывающей осознания полного блаженства…Светлана никогда ещё не чувствовала себя такой заполненной… счастьем. Это было какое-то новое, светло-чистое пленительное состояние всего её существа, которое, как она поняла, и есть сама жизнь.
…Наваждение, - вспоминала она, улыбаясь в постели, и потянулась выключить ночник. В дверь постучали. Она накинула шаль, - Кто там? – Это я, Света, - проговорил неуверенно Макс. Она распахнула двери, он обнял её, стоящую босиком, поднял на руки и понёс к постели. Она обхватила его за шею и поцеловала в губы…
… - Я беременна, сказала Света ему через два месяца. Он потёр шею на затылке, - Вот дела… - Я сделаю аборт, - тихо проговорила она, пряча глаза. Он промолчал и вышел. Она с усмешкой подумала, - А что я ждала от него? Но он вернулся, обнял её, - Давай поженимся. Она заплакала…от счастья.
…Сашка рос здоровым и смышлёным. Учился на отлично, занимался музыкой на саксофоне, учился плавать в бассейне. – Папа, а как это -тёплое море? Оно же холодное… и льдины. – Вот поедем летом в Крым – узнаешь. …Света выбрала Алушту. Максим взял партитуру, - Может, на отдыхе поработаю с сюитой.
…В районе пляжа «Профессорский уголок» высилось и красовалось недавно сданное в эксплуатацию новое здание пансионата «Морской» в стиле позднесоветского модернизма. Трёхместный номер с балконом на море, залитый целый день солнцем, после холодного камчатского лета был райским пристанищем для троих. Лёгкий ветерок нёс с моря солёную свежесть с едва ощутимым сернистым оттенком и терпкими нотками брома-йодистых соединений водорослей.
 Светлана с сыном уже побежали перед умыванием по спортивным дорожкам пансионата. Максим немного задержался. Вышел из номера, прошёл по коридору до общего балкона, собрался повернуть к лестнице, ведущей вниз к выходу. На балконе, в пол оборота к нему стояла молодая женщина, положив руки на перила. Голова её была направлена в сторону моря, взгляд устремлён вдаль. Максим уловил в этой позе неотвратимое желание…перейти, перелиться в морскую синь, убежать от отчаяния и нестерпимой внутренней муки. Он это так явно почувствовал, понял. С изумлением, подойдя к ней ближе, всмотрелся в её лицо…Это была Нина. Она, почувствовав на себе взгляд, обернулась…Узнала его…и её глаза наполнились тоской. Крупные слёзы медленно потекли из переполненных глаз. Она отвернулась…и быстро ушла по коридору в левое крыло.
…Да, это была Нина. Женщина, которую любил его друг-официант Аркадий.
Он слыл любимцем женщин в ресторане. Администрация поручала ему обслуживание банкетного зала, как лучшему официанту. И если случалось ему работать в общем зале, посетительницы бросались занимать столики, которые обслуживал в этот вечер Аркадий.
 Нина приходила несколько раз в окружении подруг. Она была старше его лет на 6-7. Её муж, поговаривали, был высокопоставленным чиновником. Никто никогда не называл его должности – не знали. Почему она ходила в ресторан с подругами? Тоже было не известно…Она уже который раз при расчёте давала ему немалые чаевые и при этом задерживала свою руку на его руке. Аркадий стал к ней присматриваться…Пошли скупые слухи, что у них сумасшедшая любовь. Она собирается уйти от мужа. То, что он потерял голову – было видно невооружённым глазом – он сиял! И вдруг… пропал. Администратор нашла его в реанимации областной больницы… без документов, без памяти. Избитого до полусмерти. Родители на пару голосили у его больничной койки. Он был единственным сыном.
 Аркадий пришёл в себя через месяц. У него была сломана голень правой ноги, повреждён шейный отдел позвоночника, одна рука не действовала. Он ослеп на один глаз, плохо слышал. Через полгода, когда Аркадий приехал на такси за расчётом в связи с увольнением, с палочкой еле дошёл до дверей ресторана, на него нельзя было смотреть без слёз. Что сделали с этим молодым, красивым, спортивным мужчиной…Шептались, что это дело рук мужа Нины. Уголовное дело «зависло» - ночь, отсутствие свидетелей…
ХХ
Вечером Максим отпросился у своих пойти в бар ресторана. – Что, потянуло в свою среду обитания? - пошутила Светлана. Она немного ревновала его, зная прошлый успех мужа у посетительниц.
…В баре он вновь увидел Нину. Она была с мужем. Они сидели у стойки в барных креслах. Муж был крупным, красивым мужчиной старше её лет на 10. Седина пробивалась сквозь модную стрижку. Он то и дело обнимал её за талию, поправлял волосы и целовал ей левую руку, свободную от фужера. Она не проявляла эмоций, вяло подносила фужер к губам… Максим вышел и отправился в номер.
…Ночью был шторм. Сашка испугался и прыгнул к нему под бок. Молнии освещали небо, дождь хлестал по окнам и балкону. К утру всё стихло. Яркое солнце слепило глаза сквозь портьеры. Максим встал и распахнул дверь на балкон. В лицо ударил насыщенный, тяжёлый запаха. Это сбитые штормовыми волнами с прибрежных валунов приросшие водоросли обильно отдавали свои запахи йода, серы и брома. Микрокапли взболтанной морской воды с растворёнными веществами разбитых планктонов и донных водорослей, как аэрозоли разносили запах по всему побережью. – Скорее бегать и дышать! – озорно крикнул он и первым выскочил из номера. Дежурный вахтёр у входа хмуро сообщил, - Вы ещё не знаете. Утонула женщина…молодая…из 245 номера. Отдыхала с мужем. Когда она пошла купаться, он не знает. Похоже, ночью… но ведь была гроза и шторм…Её прибило к берегу утром между валунами.  – Нина? -  с ужасом спросил Максим. – Не знаю имени... белокурая, с длинными волосами. Да вон её муж идёт.
…Это была Нина. Максим развернулся и пошёл в бар. Только выпив стакан почти залпом крымского пятизвёздочного коньяка «Коктебель», он немного успокоился. Потом на пляже мертвецки проспал часа два, не реагируя на щекотки и приставания жены и сына. С соседнего лежака на Макса из-под полей широкой соломенной шляпы поглядывала как бы невзначай девушка-брюнетка. Максу она показалась знакомой. Её жесты, взмах головы… - О, Боже, Ленка-администраторша…перекрасилась. Ещё её здесь не хватало! У него с ней был бурный, сногсшибательный роман, когда Светлана была на седьмом месяце. – Развратница, - вспомнил он…и улыбнулся неожиданно для самого себя. Ему вдруг захотелось снова этих жарких минут секса с ней.  – Чего проще, - говорил ему внутренний голос. Он отбросил мысли прочь. Но они снова возвращались, подпитанные яркими, необузданными воспоминаниями близости с ней в сауне, в её автомобиле, в подсобке ресторана…Лена наклонилась к нему, подбирая брошенный ею же платок. Света с Сашкой уплетали мороженное около пляжного лотка. – Я в 162-ом, - сказала она, - вечером жду. Он промолчал.
 - Папа, мы хотим в кино!  - Какое и когда, - обратился он к Светлане – В 18.00. Старое – «Кавказская пленница». – Идите, я посижу с партитурой. – Ты же не взял сакс? – Я по памяти – не впервой.
…Он пошёл к Лене… - Дай хотя бы раздеться, - застонал он от её откровенных поцелуев ниже пояса прямо у входной двери…
…Завтра придёшь? – Вечером, - пообещал Макс. Ночью в душевой, чтобы не мешать спящим, он посмотрел на партитуру. – Ну и что не получалось? Надо си-минор…и выскочить вверх. Он сделал ещё две поправки, пропел. Теперь он только успевал записывать ноты. Они заиграли в голове самостоятельно и неотвратимо…Вторая часть у него разбушевалась как пережитый любовный шторм. Он включил имитацию грозы, шума непокорных своевольных пенящихся гребней, ритмичную дробь дождя, сладостное затихание уставшего ветра …и плавный переход к солнечным бликам, лёгкому всплеску ласковых, умиротворённых волн… - Ты что не спишь? – спросила сонная Светлана. – Я люблю тебя, - ответил он и увлёк к себе в постель. – Сашка спит крепко, - успокоил он жену, уже и так готовую на всё.
ХХ
 - Мне осталось два дня, – предупредила Елена, – приходи завтра с утречка.   - Если смогу, - ответил Макс, целуя её в изящную шею. Она положила ему руку на пах, слегка прижала, - А ты постарайся.
…Сашка утром был как заводной. – Мама, папа, я сегодня покажу вам, как я плаваю под водой, я научился! – Когда это? -удивился Максим, зная его боязнь воды, из-за которой он в бассейне никак не мог научиться плавать без поддержки тренера. – Меня Лёнька из 101-го научил. – Я схожу на почту -дам телеграмму родителям– где мы, и присоединюсь к вам, - объяснился Макс.- Не скучайте! И побежал к Ленке.
Они безумствовали в душе, потом на диване. – Ты сегодня неудержимый, - стонала Лена, переворачиваясь на живот. – Чтобы помнила, - усмехнулся Макс, подтягивая её к себе за бёдра.
… Макс сбежал вниз на пляж. И то, что он увидел, повергло его в ужас. На берегу над телом женщины работали спасатели, делая ей приём «рот в рот». Её руки были безжизненно раскинуты.  - Света!  - Он бросился к ней. Врач со Скорой преградил путь. – Идите к сыну – он в машине… живой. – А она? – заорал Макс. Спасатели понуро отошла в сторону, – Она его вытащила, а сама… - Где же вы были? – орал Макс. – Там же, где ты, - хмуро буркнул один из них…Свету увезли в морг. Сына приводили в норму ещё неделю. Врач нехотя ответил Максу, - Пострадал мозг – кислородное голодание. Ему надо долго реабилитироваться. В школу год не ходить.
…Ночью к Максу пришла Лена. – Уходи, сказал он. – Я люблю тебя, Макс, помни это.
ХХ
Свету похоронили в Алуште. Макс отвёз сына к родителям в Гомель. На реабилитолога и лекарства нужны были большие деньги. Он вернулся на работу до окончания отпуска. Илья следил за другом, каждый день находил повод остаться на ночь.
 - Завтра выходной - в ресторане санитарный день, идём под Сопку любви загорать. Я-то в Алуште не был…Он осёкся, - там будет вся «банда», посидим, выпьем и Свету помянем.
…Сопка загораживала от холодного ветра, вода у берега в это редкое жаркое лето прогрелась до небывалых 11-ти градусов! Ребята после трёх бутылок «Столичной» решили нырнуть рядышком с берегом, освежиться. Макс выпил больше всех и смело юркнул головой в воду. Он открыл глаза – перед ним под водой на расстоянии вытянутой руки стояла…Светлана. Волосы развивались, она улыбалась и тянулась к нему с поцелуем, помогая руками двигаться вперёд, сделала шаг, два…Холодные руки обхватили его шею…но он в ужасе дёрнулся в сторону и всплыл. Ему послышался её смех из-под воды. Он бросился к лежаку, упал животом и почувствовал болевой след на шее, как от обморожения. Его трясло. Ребята со смехом повыскакивали из воды и бросились растирать себя полотенцами. Глядя на посиневшего и дрожащего Макса, Илья пошутил, - Да, это тебе не Крым.
…Максим подумал, посчитал, - Надо идти в море, таких денег на лечение сыну больше нигде не заработаешь. Пойду к Иванычу, попрошусь.
…БМРТ «Узбекистан» стоял в верфи на ремонте. Через 2 недели готовился в рейс на 7 месяцев. Капитан-директор Иван Иванович выслушал его, достал из сейфа две стопки, налил водки. – Взял бы тебя радиотехником, но прошло 10 лет…Только матросом добычи…да ты там заработаешь больше.
 – Согласен, кивнул Макс.
– Иди в кадры, оформляйся, - и подал подписанное заявление.
…Он быстро вспомнил весь комплекс вспомогательных палубных операций -   как работать с тралом, подготавливая к спуску, как его поднимать на борт и «выливать» улов. Между вахтами играл на саксофоне. Опять приглашали в кают-компанию. Составляя попурри на хиты 80-х, он использовал две части своей сюиты. Тут же подобрались музыканты – гитарист-механик Юра, скрипач - кок Клим и радиомеханик Серёга, взявший с собой в рейс синтезатор «Ямаху». Как-то удалось сыграться, даже получились весьма неплохо, «Careless Whisper», «Baker Street». Макс любил выводить соло в «Smooth Operator». А «Блюз дождя» Р. Паулса и «Ностальгия» А. Козлова были особо любимы слушателями.
…Как-то в кают-компанию зашла на вечерок врач экипажа – молодая красивая женщина. Галина Владимировна не сводила глаз с Максима. Он заметил, как она была хороша и свежа. За ней зорко следил второй помощник капитана, седовласый, подтянутый Николай Олегович.
ХХ
На вахте Макс неудачно зацепился за траловый трос, тот потянул его за собой, но он вовремя поднялся, ухватившись за фальшборт. Однако, левую руку в локте Макс всё же сильно ударил о палубу, когда падал. Галина встретила его с улыбкой, осмотрела ушиб, обезболила уколом, забинтовала, смазав пахучим лекарством.
 – Как же ты теперь будешь играть на… - Саксофоне, - добавил он, одевая рукав тельника и разглядывая её приоткрытую грудь между раздвинутыми пуговицами узковатого в этом месте белого медицинского халатика.
 – Пока не буду играть, - сказал он и, осмелев, глядя на её зовущие губы, - а целовать буду.  И, прижав её спиной к закрытой двери медпункта, поднял правой рукой халатик, нащупал колготки и стянул одним махом вместе с трусиками. Они упали вниз, она охнула…и раздвинула ноги. Он спустил рабочие брюки вместе с трусами, слегка согнул колени и вошёл в неё. Она обеими руками, взявшись за его голые ягодицы, помогала ему, целуя в шею, губы, глаза. Он отработал полностью. Она застонала и обмякла.
 – Как же мне теперь помыться, - одевая одной рукой брюки, размышлял он вслух. – Я помогу, ночью придёшь в наш душ? – спросила она, поправляя причёску.
…Он дождался полночи и пошёл в медпункт. – В случае чего, скажу – за анальгином. Постучал тихонько, она открыла. Руку обвязали целлофаном и вошли голыми в кабинку под струи теплой воды…
Она вышла первой и, обернувшись, пошла на диван. Макс задержался. Закрыл глаза, подставил лицо потоку воды…Сзади его обняли женские руки. Он открыл удивлённо глаза, обернулся …и оторопел. С ним стояла голая Светлана и улыбалась. Её руки потянулись к его бёдрам и скользнули между ног. Он застонал, схватил её за талию обеими (!) руками, приподнял и совершил акт.
 – Ты что там мурлычешь? – спросила Галина, - иди сюда. Он очнулся. Света исчезла. Макс посмотрел на себя сверху вниз и удивился ещё больше. Его тело было готово вновь заниматься любовью. Как в бреду он подошёл к лежащей в откровенной позе, готовой ему отдаться, голой Галине…и взял ее с лёту грубовато и нахраписто. Это ей понравилось ещё больше.
ХХ
Теперь, заходя после вахты в душ, он уже знал, что с ним будет. Светлана ласкала его так, как он желал в потаённых фантазиях. Угадать это можно было только по наитию любви, почувствовав его едва уловимые предпочтения. Это было искусство соития пары, сродни музыкальной гармонии. Дошло до того, что она ложилась на него ночью под одеяло, и  призывала к близости.
 - Почему мы были лишены этого восторга при её жизни?  - удивлялся Макс…и не находил ответа…
Он стал худеть. Галина каждый день звала его к себе и не дождавшись, через неделю пришла к нему в кубрик. Он спал после вахты один. Она заблокировала дверь ножкой табурета и разбудила его.
– Я болею, - отмахнулся Макс.
– Не ври, ты здоров. Она села на него лежащего, сбросив бюстгальтер и стянув трусики. Он перевернул её на спину.
– Люблю, - шептала она, - ты только мой, - и поддавалась ему со всей страстью.
…Утром Макс вышел на вахту совсем разбитый. Надо было готовить трал к спуску. Его покачивало от слабости. Заглянул через фальшборт – там чернела морская гладь. И вдруг оттуда появилась голова Светланы. Она махала ему рукой и манила к себе. Он смотрел как загипнотизированный. Трос потянулся тралом. Его зацепило и выбросило через фальшборт на слип. Светлана хохотала и махала руками. – Иди скорее сюда, - кричала она.
 – Иду, Света! Макс бросился к ней в море. Вода сомкнулась над его головой… На это ушло несколько мгновений…Его не успели спасти.
ХХ
Деньги по прибытии в порт приписки переслали родителям, найдя их адрес в личных вещах Максима. Вещи и саксофон отправили туда же посылкой.
…Саша поправился через год и продолжил учёбу в Гомеле в музыкальной и средней школах. Потом поступил в музыкальное училище, а затем закончил Музыкальную академию в Минске и стал профессиональным саксофонистом. Играл в лучших оркестрах республики. Морскую сюиту отца он дописал. Но никогда не играл в ресторанах и не ездил в Крым.
Сентябрь, 2026 г.