Ожидается торнадо. Глава 5

ГЛАВА 5. СЕЗОН ОХОТЫ

Я думал, после моей выходки на Харне Би Рэнделл поостережется приземляться где бы то ни было, но нет, ему почему-то взбрело в голову не только сесть на Флоксии, но и отправиться там на экскурсию. Возможно, он просто хотел доставить всем нам удовольствие? На планете наступило Возрождение – сезон цветения флоксов. Хотя, наверное, я все-таки не прав, и, скорее всего, Рэнделл желал затеряться среди бесчисленных кораблей туристов, чтобы избавиться от хвоста преследователей. Я не знаю, о чем он думал, но незапланированная поездка была мне на руку.

Оставив корабль на орбите на попечении Рокси и Мака, Кэп вместе со мной, Доком, Линн и Фулером спустился на планету в посадочной шлюпке. В этой шестиместной модели пассажирский салон не отделялся от кресла пилота непроницаемой стенкой, и весь полет я мог наслаждаться, наблюдая, как Рэнделл ведет челнок. У меня бы так точно не получилось – плавно войти в атмосферу, преодолеть атмосферный фронт с болтанкой и сверкающими молниями, держать штурвал недрогнувшей рукой и точными, выверенными движениями направить шлюпку к местному космодрому. Крутой вираж перед заходом на посадку и мягкое касание флоксианской земли. У меня бы на это никогда не хватило терпения, я дергал бы штурвал, лавируя меж грозовых фронтов, и приземлялся бы не по плавной, пологой траектории, как того требуют законы пилотажа, а скорее бы падал на планету, используя ее притяжение, чтобы затем в последний момент включить стартовые двигатели и погасить скорость. Моя посадка была бы жесткой, шлюпку бы прилично тряхнуло, потому что старенькое анти-гра наверняка бы не справилось с такой запредельной нагрузкой. Но зато я бы приземлился не в пример быстрее, не тратя времени на обзорные витки вокруг планеты. Что я, в конце концов, не видел эту сплошную облачность с шарами разлетевшихся под самую стратосферу флоксов? Или флоксианские города – так похожие на города в тысячах других человеческих миров?

Но, что ни говори, вернуться на Флоксию оказалось приятно. Несмотря на то, что я был здесь чуть меньше месяца назад, планета несказанно преобразилась. Белые разнокалиберные шары, оторвавшиеся от стебля, парили в небе или уносились ввысь, гонимые ветреным порывом. Снова спускались вниз и, едва наступало их время, взрывались фейерверком, разбрасывая далеко вокруг кучу ярких, как местные леденцы, семян.

Мы наблюдали парящие флоксы, стоя на плавучей платформе посреди океана. Небо, целиком затянутое бледными, глянцево блестящими сферами с вызревающими в их ядрах семенами, висело над головой. Стебли, растущие прямо из воды и натянутые канатами, удерживали эти легкие газовые шары от преждевременного старта. Круглые блюдца листьев, будто лодочки, качающиеся на зыбкой поверхности зеленого океана,  и волны – мелкие, но упрямые, бьющие в борт экскурсионной платформы. Красивое, конечно, зрелище, но я это уже не раз видел на объемных снимках в туристических путеводителях.

К слову сказать, вид с платформы значительно проигрывал по сравнению с фото. Может за счет неожиданных ракурсов, или косые закатные лучи в тот момент, когда делался снимок, падали как-то по особенному, и шары на длинных ножках были чем-то похожи на круглые кроны закованных в ледяной панцирь деревьев. Их отражения в воде, прозрачной и неподвижной, казались продолжением загроможденного сферами неба. Только это была бездна с уходящими далеко вглубь шарами. Глядя на эту фотографию, становилось непонятно: то ли это небо отражается в воде, то ли затонувшие флоксы встают над морем призрачным видением.

 Я оторвался от созерцания фотографии из путеводителя и воззрился на воздушные шарики натурального происхождения, покачивающиеся высоко надо мной. Их двойники в воде, подернутой рябью легкого волнения, не шли ни в какое сравнение той рекламной картинке. Просто бледная пародия на тот яркий фейерверк красок, что так поразил меня.

Рэнделл же даже не взглянул в путеводитель, а просто молча любовался видом, не выпуская, тем не менее, моей руки. Док предусмотрительно держал меня за другую руку. Фулер сопел под ухом, мешая слушать экскурсовода, и только одна Линн искренне радовалась открывшемуся перед ней виду и спешила, как и обычные туристы, запечатлеть его на галовидео.

Я делал вид мечтательно созерцательный. Никто бы и не подумал, что человек с таким видом проигрывает в уме возможные варианты бегства. После Харны Би команда утроила бдительность, но, если я резко рванусь из двойного капкана и перемахну через ограждение платформы, мой побег, может быть, и удастся. Может быть…

Я поежился, нырять в холодную воду в нескольких километрах от берега мне ужасно не хотелось, тем более что уплыть от платформы – пусть даже примитивной, но с двумя спасательными гравиботами на борту, было весьма проблематично…

Платформа, как старинный челн, медленно двигалась сквозь лес зеленых стеблей, уходящих вертикально вверх. Рулевой в матросской форме и берете с помпончиком крутил стилизованное под древность рулевое колесо. Несколько матросов ловко управлялись с длинными шестами, отталкиваясь от дна и направляя платформу с тремя десятками экскурсантов по строго выверенному маршруту. Они действовали деликатно, стараясь не цеплять стебли уникальных растений – единственных в галактике, и не задевать бутоны, только что вынырнувших из водной стихии флоксов.

Я проверил, насколько крепко меня держат, попробовав поднести поближе к глазам яркий рекламный проспект, который выдавали бесплатно всем желающим, и ощутил некоторое сопротивление моих конвоиров. Но, едва убедившись, что в моих действиях нет ничего предосудительного, Док и Кэп хватку ослабили и позволили мне даже перелистнуть страницу.

Пластиковый разворот явил моему взору и вовсе нечто колоссальное – вид сверху на пузырящееся флоксами море. В розовых закатных лучах, казалось, вода покрыта мыльными пузырями, глядящими прямо в камеру фотографа, и в каждой отливающей розовым сфере, будто глаз дракона, отражался ярко-алый катер, с которого велась съемка.

– Ты только посмотри, Линн, – восторженно дернулся я навстречу девушке, разворачивая на ходу в ее сторону снимок. – Ты могла бы так сфотографировать?

Хватка капитана и доктора ослабла. Может они решили, что я ничего предосудительного не замышляю или пришли к выводу, что, в принципе, деваться с платформы мне некуда, и я смог поближе подобраться к Линн.  Док меня и вовсе отпустил, а Рэнделл лишь на всякий случай придерживал за куртку.

Линн вцепилась в центральный разворот проспекта. Снимок ей явно понравился. Вероятно, она уже прикидывала, как запечатлеть нечто подобное, но я начал рвать из ее рук камеру.

– Дай и мне поснимать, жалко, что ли? Я тоже, Линн, умею фотографировать и не хуже, чем ты.

– Да, пожалуйста, – пожала плечами девушка. Сейчас на ее голове красовалось десятка два косичек с вплетенными цветными ленточками, и она была чем-то неуловимо похожа на местную аборигенку. Может пестрой прической? Или широко распахнутыми от изумления глазами? Она хлопала длинными ресницами, переводя взгляд с одного достойного внимания объекта на другой, не менее любопытный. Ее легкое белое платье в красный горошек развевалось на ветру, облепив стройную фигурку. Я невольно залюбовался, странно было видеть Линн в платье, последнее время она почти не расставалась с летным комбинезоном…

Я наводил камеру на плещущееся волнами море, захлестывающее гигантские листья флоксов-исполинов. Отогнутые, как борта лодок, края ходили ходуном, раскачиваясь из стороны в сторону. Блюдца, плавающие по зеленой взбесившейся скатерти, да и только! Я оторвался от окуляра и улыбнулся Линн. Местный гид с глубокомысленным видом пел соловьем, рассказывая древние легенды о первых флоксах, из которых вслед за растениями и животными вышли люди. Туристы обступили рассказчика, разинув рты. Рэнделл тоже слушал с интересом, но моей куртки не выпускал, я затылком чувствовал его взгляд. Док, впрочем, также не сводил с меня глаз. Лишь забывший об инструкциях Фулер пялился на Линн. В закатных лучах ее кожа приобрела золотистый оттенок, а глаза горели огнем.

Я не смог удержаться, чтобы не сфотографировать ее. Вертясь, как древнее веретено, я щелкал затвором в разные стороны и даже взмок от усердия. Рэнделл всячески мешал мне, не отпуская от себя ни на шаг. Его рука, мертвой хваткой вцепившаяся в мою куртку, не давала свободы маневра. В конце концов, я обернулся к нему и, заявив, что мне жарко, попросил разрешения ее снять. Куртку, слишком теплую для погожего весеннего дня.

– Нет, Майкл, – ответил мне Кэп. – Вечера на Флоксии прохладные.

– Ну, мне же жарко. – Ныл я. – Посмотрите, все вокруг легко одеты, почему я один должен париться? – Мое нытье было в большей степени ориентировано на туристов, предпочитавших слушать меня, а не заунывную песню гида, решившего проиллюстрировать легенду фольклорной музыкой.

– Что за родители пошли? – Не выдержала молодящаяся женщина в пестрой широкой юбке арктурианки с девочкой подростком под руку, украдкой поглядывающей на меня сквозь длинную темную челку, падающую прямо на глаза. – Посмотри, Люсинда, мальчишка взмок, а отец заставляет его кутаться в теплую куртку.

Многочисленные свидетели осуждающе качали головами, иные, решившие промолчать, просто неодобрительно косились на вопиющее безобразие. Все они были одеты по-летнему. Легкий прохладный ветерок, что налетал местами, временами, скорее освежал, чем веял холодом.

Пристыженный Кэп встретился глазами с Доком, как бы спрашивая совета.

– Пускай снимает, – махнул рукой Доггерти. – Совсем же не холодно. – Сам он щеголял в безрукавке, и его мощные мышцы «киллера» пугающе перекатывались под смуглой кожей. – Непонятно, зачем он эту куртку вообще надевал. – Удивленно заметил он.

– Меня Линн заставила. – Не упустил случая пожаловаться я, пока девушка слушала гида. Ее косички вздымались под порывами ветра, как щупальца чужого, а глаза пожирали красавчика экскурсовода с длинными черными, как смоль, волосами. Голубая туника, в которую был облачен абориген, с темно-синим народным орнаментом резко контрастировала с современным нарядом гостей. Но чужеродной казалась, скорее, их одежда, чем воздушное одеяние истинного флоксианца, реющее на ветру, как флоксианский флаг.

Не думаю, что Линн всецело поглотил экскурс в те далекие времена, когда звери, люди и растения сосуществовали в полной гармонии на юной планете, не знавшей вселенских войн и космических полетов. Линн поглотил черноволосый абориген, и это было видно невооруженным глазом. А Фулера поглотила Линн. Я давно замечал, что он к ней неровно дышит. Так что молодежь была при деле, и мне оставалось нейтрализовать только Дока и Рэнделла.

Первым шагом к свободе я снял свою белую куртку, оставив ее в руках Кэпа. Думаю, и одеть-то Линн заставила ее, потому что белый синтекс неплохо гармонировал с ее платьем. Темно-серая форма Рэнделла и Фулера, как и черная безрукавка Дока, для этой цели и вовсе не годились. Наверное, Линн и сама не отдавала себе отчета в своих действиях, умение со вкусом одеваться, чтобы хорошо выглядеть, скорее всего, заложено в женщинах генетически.

Итак, я всучил куртку Кэпу, сделал несколько снимков огромных шаров, заслоняющих небо над нашими головами, а потом повернулся к своим конвоирам.

– Фото на память! – Торжественно объявил я. – Улыбочку!

Рэнделл улыбнулся мне искренне, Док же просто растянул губы, наверное его тревожили неясные предчувствия, что добром сегодняшний день не кончится. Что ж, чутье его не подвело. Моргнула самая мощная из вспышек, и пока ребята терли глаза, недоумевая, почему она сработала, я ловкой обезьяной запрыгнул на ограждение и, уцепившись руками за гибкий стебель, полез вверх по пуповине, соединяющей подводный корень с наполненным газом и семенами шаром цветка.

Линн прозевала меня, Фулеру я швырнул драгоценную камеру, и пока он соображал – гнаться за мной или ловить дорогущую игрушку, стало слишком поздно. Платформа отъехала от того места, где я висел. Кэп и Док, ослепленные ярким светом, вообще не видели, что происходит. Зрители ахали и причитали, Фулер разразился проклятиями с бесполезной камерой в руках. Опомнившаяся Линн, бросив своего аборигена, металась вдоль борта, требуя остановить сию же секунду платформу. Но это было не по силам даже дюжим парням с шестами. Махина двигалась по инерции, а я взбирался все выше и выше – туда, где гулял ветер и рвался в небо полный легкого газа шар.

 Прозревший Рэнделл уже видел все и кричал мне вдогонку:

– Не смей этого делать, Майкл! – Он определенно догадывался, что я замыслил. Но кто он мне был, чтобы я его слушался?

Может, мой поступок и был безрассудством, но, похоже, другого выхода у меня не было. Где-то внизу, где плескались зеленые волны, что-то кричал мне Кэп, а Док, приложив к уху блокком, чтобы лучше слышать во всеобщей суматохе, вызывал экстренную службу спасения. Но мне не было до них дела. Я чувствовал себя, как воздушный гимнаст под куполом цирка, внизу осталась арена – висящая в нескольких сантиметрах над водой экскурсионная платформа, и публика – галдящая, но завороженно следящая, тем не менее, за моим смертельно опасным выступлением.

Думаю, никто не рискнет повторить мой номер. Поднявшись, насколько хватило сил, я перебивал ботинком стебель и, крепко ухватившись за него руками, ждал, когда мой воздушный шар подхватит порыв ветра. Вот треснула последняя нить, и шар понесся вверх – навстречу небу и неизвестности.

Страха я не испытывал. Высоты я не боюсь. К тому же «энергол» привычно разгонял кровь, увеличивая мои силы и ускоряя реакции. Руки и ноги намертво вцепились в зеленую веревку естественного происхождения. Под ногами – океан, над головой – метрах в двадцати надо мной реял мой шар, унося меня в небо. Я твердо знал, взрываться он не собирался, поскольку недостаточно еще созрел. Интересно, предусмотрен ли в его конструкции клапан, чтобы слегка выпустить газ, если сфера поднимется чересчур высоко? Думать о том, чем может тогда закончиться моя авантюра, не хотелось…

Платформа с человеческими фигурками стремительно удалялась. В конце концов, ее загородил лес из бело-розовых шаров, ожидавших свой участи. Вскоре я уже летел над полем шаров, играющих в закатных лучах кровавыми красками, садящегося на западе солнца. Вот уж поистине вид, будто сошедший с открытки. Я бы отослал такую Кэпу с подписью: «Привет из поднебесья!» И чего это он так перепугался. Шар с таким грузом на прицепе далеко не улетит, а уж тем более в стратосферу. Висел бы я на целой связке таких шаров – тогда другое дело…

 Сферы флоксов под ногами, больше похожие на причудливые облака, чем на цветы, раскинулись необъятной равниной. Лишь на востоке, где заканчивался океан, у горизонта виднелись очертания далекого города – темное пятно у зеленой кромки океана. Подлетев поближе, я разглядел на побережье частокол небоскребов и стрелы мостов, пронзающих город насквозь.

Затем ветер переменился и погнал меня в другую сторону. Руки мои начали потихоньку затекать, когда я услышал под собой противный рокот турбодвигателя. Так и есть – спасательный катер. Быстро же они сориентировались!

Из каплевидной кабины с двумя пропеллерами на выдвижных консолях выдвинулась натянутая на раму сетка, и высунулась черноволосая голова в красной кепке с эмблемой «ФСПАС».

– Эй, парень, не бойся, все будет в порядке! – Прокричал спасатель.

Что ж, я в этом как-то не сомневался. Шар сносило куда-то вбок, хвост, на котором я висел, волочился следом почти горизонтально. Я летел, держась за него, и чувствовал такую легкость, что казалось, раскинь я руки – взмыл бы в поднебесье подобно птице и ищи меня, как ветра в поле.

Ветер шумел в ушах, заглушая звуки, но я услышал, как спасатели кричат мне с катера, чтобы я прыгал в сетку. Я отрицательно помотал головой. Делать мне, что ли, нечего. Настырный катер нарезал подо мной круг за кругом, порой его крылья касались моих ног. «Да они же тривиально пытаются поймать меня в сеть, словно я бабочка!» – Озарило меня.

– Юные натуралисты! – Разозлился я и, оттолкнувшись от крыла ногами, подпрыгнул и ухватился за стебель флокса чуть повыше. Машина подо мной клюнула носом и чуть не ушла в пике.

 Всегда мечтал пнуть зарвавшуюся технику. Хотя в принципе, чем катер-то провинился. Он просто пытается спасти мне жизнь, вернее, думает, что пытается, потому что жизни моей ничто не угрожает, разве что неумелые действия спасателей.

Зачем-то они начали стрелять по моему шару. Неужели решили приспустить газ? Помешать я им не мог, и в тонкой воздушной оболочке вскоре появилось отверстие. Газ начал медленно, но верно, оттуда выходить, а я опускаться все ниже и ниже, пока не приземлился на плотную сферу одного из флоксов. Веревка в моих руках обмякла, а сдувшаяся оболочка на ее конце, как проколотый мяч, медленно падала к океану, плавно планируя в лучах вечернего светила.

Я бросил ставший бесполезным стебель и принял боевую стойку. Корпус чуть наклонен вперед, колени чуть согнуты, руки стараются удержать равновесие и, если понадобится, готовы к бою.

Стоять на вершине флокса, качающегося от ветра и от любого моего неловкого движения, не так-то легко. Такого поворота спасатели не ожидали. Вероятно, они хотели, чтобы я плавно опустился в залив до того, как шар понесется над сушей. Упав в воду, я, по крайней мере, не разобьюсь. Но парни не учли, что так просто сдаваться без борьбы претит моей натуре. Прыгать вниз сейчас было уже опасно – у меня не было медленно сдувающегося шара, а падать с такой высоты означало разбиться о воду или подводные камни. Шансы спастись при таком раскладе были невелики. Поэтому катер просто кружил вокруг, словно раздумывая, что бы еще такого предпринять для очистки совести, рискуя временами сбросить меня вниз воздушным вихрем.

Я уж было сел в серединке цветка, ощутимо прогнувшейся подо мной, как мне пришлось снова вскочить, потому что спасатели не придумали ничего лучше, как кидать в меня свернутой веревкой.

– Лови ее конец и обвяжи вокруг пояса. – Орал мне один из спасателей. Создавалось впечатление, что у них совсем не было опыта в подобных делах и соответствующего оснащения. И это естественно – они ведь еще не имели дела со мной. Да и вообще, снять человека с цветущего флокса в трехстах метрах над уровнем моря – задача не из легких, тем более что он и не думает оттуда сниматься.

 Где же чертов Джош? Его корабль болтался на орбите, у меня не было причин не доверять собственным глазам. А раз так, наверняка он должен был следить за мной со спутника. А уж «одолжить» рейдер может и младенец, не то, что опытный офицер ГБ.

Шум двигателя я услышал раньше, чем увидел рейдер, а, увидев, очень удивился, ибо рейдеров было два. Они зависли в нерешительности неподалеку от меня, как пчелы Феникси, вылетевшие из улья и ожидающие только предлога для атаки. Догадка моя оказалась верной, потому что внезапно с одного из них вылетел какой-то предмет. Я едва успел увернуться и с ужасом обнаружил, что в меня чуть не попала раскрывшаяся зонтиком сеть. Она схлопнулась буквально у моей ноги, клацнув железным капканом. Мне изрядно повезло. Охотник на крупную дичь оказался недостаточно ловок и промахнулся. «Что же это такое делается?» – Я терялся в догадках, не переставая поражаться чужой наглости.

– Прыгай! – Крикнул мне Джош из другого рейдера и начал, заваливаясь набок, снижаться, подставляя мне загнутое вверх крыло.

Два крыла этой модели соединялись над кабиной в кольцо – эдакий мостик, выгнутый дугой с утолщением на месте привода турботяги. Сама же кабина, как негранёный алмаз торчала из кольца непропорционально большим камнем. Шипящая струя горячего воздуха вырывалась из сопла, заставляя все вокруг дрожать и вибрировать. Подушка анти-гра под кабиной удерживала рейдер в воздухе, позволяя успешно противостоять планетарной гравитации. Машина выполнила точный маневр и зависла подо мной в нетерпеливом ожидании, готовая в любой момент рвануть с места.

– Прыгай, чего ты медлишь?! – Злился Джош, и я, оттолкнувшись, прыгнул, преодолев эти несколько метров.

Я попал, куда следует – в изгиб крыла, поближе к кабине и подальше от двигателя. Джош тут же потянул рычаги, еще больше завалился набок, неся меня, как дитя в колыбели, и кинулся, не разбирая дороги, в самую гущу сферообразных флоксов. Через секунду я понял, зачем он это сделал – второй рейдер рванул за нами в погоню.

Ладно бы он просто гнался, следуя по пятам, два высунувшихся из кабины парня принялись зачем-то палить в меня транквилизаторами, будто они на чертовом сафари. Иглы с пестрым оперением впивались в обшивку крыла, едва меня не задевая. Что за фигня? Я с трудом успевал уворачиваться.

Джош маневрировал среди леса зеленых стеблей, заполонивших все пространство между небом и землей, точно стволы невиданных деревьев в дремучей чаще. Сферы цветов, похожих на соцветия пузырей, переливающиеся всеми цветами радуги, сошлись у нас над головой огромным пупырчатым шатром. Казалось, будто колонны поддерживают этот нерукотворный купол, слегка подсвеченный закатными красками, не позволяя ему ни упасть, ни унестись в далекие края.

Наш рейдер продирался сквозь заросли, шурупом ввинчиваясь в свободное пространство, а следом за нами, не отставая, несся чужой рейдер. Его четыре крыла, словно кинжалы, взрезали все, что попадалось на пути, безжалостно рубя флоксианскую пуповину, грубо задевали люминесцирующие мягким розовым светом шары. Потревоженные флоксы местами, временами взрывались мощным хлопком, разбрасывая вокруг себя пестрые ошметки, падающие липким дождем на корпус спасательного катера, который старался, невзирая на малую маневренность, идти за охотниками.

Наверное, спасательная служба не считала свою миссию по моему спасению выполненной и решила на всякий случай догнать. Догнать и приструнить непрофессионалов, мешающих ее работе.

– Давай в кабину! – Крикнул мне Джош. Вот странно. Что, по его мнению, я пытаюсь сделать последние несколько минут? Может он не догадывается, что его безумные маневры не позволяют мне добраться до спасительного люка? Вот и сейчас рейдер резко ушел вверх и вбок, заставив меня откатиться назад и распластаться в изгибе крыла. – Лови браслет! – Наконец-то Кемп додумался бросить мне держатель от гравиповодка. Я извернулся, хватая на лету блестящее кольцо, и чуть не улетел к праотцам, поскользнувшись на полированной обшивке.

Всегда считал, что полиплекс годится только для авиасалонов, когда же доходит дело до таких вот выкрутасов верхом на свихнувшемся рейдере, этот материал превращает катер в убийственную горку для фристайла. Даже мои рифленые подошвы соскальзывали, молчу уже о мокрых и холодных ладонях, которыми за идеально гладкое крыло вообще невозможно было ухватиться.

Меня мотыляло из стороны в сторону, пока я не нашел более-менее устойчивое положение. Джош плотно натянул невидимый поводок, и я оседлал-таки рейдер – оставил в покое крыло, ухватился обеими руками за кольцо и застыл в позе человека, несущегося на антигравитационной доске по водной глади вслед за катером. Это был идеальный вариант, был бы, если бы Кемп не переворачивался в воздухе, уходя из-под обстрела, тогда я улетал в сторону, кувыркаясь в воздухе без поддержки, описывал идеальный полукруг, как грифель древнего циркуля, и, пребольно стукнувшись о полированную гладь машины, вновь возвращался на исходную позицию. Хорошо, что никто не слышал, что я при этом орал, благо шум двигателей и треск лопающихся шаров заглушали все звуки.

Еще один звук вплетался в рокот турбо и взрывы газовых сфер, казалось, будто град колотит по обшивке. Я обернулся посмотреть, что за шум у меня за спиной, и обомлел – крыло рейдера было буквально прошито рваными дырами небольшого диаметра. Я снова распластался в изгибе крыла и осторожно выглянул из своего укрытия. Кто были наши преследователи? Почему такой странный выбор оружия? Сначала дротики с усыпляющим, теперь разрывные пули…

Сбоку нас нагонял чужой рейдер. Крепкие парни с каменными лицами, не отягощенными наличием интеллекта, высунувшись из окон, тупо обстреливали нас из старинных автоматов, плюющихся металлом. Может в этом и был резон. Стреляй они из обычных лазерников, защита рейдера поглотит большинство попаданий, но долго не продержится. Из автоматического оружия, место которому в музее, охотники методично долбили по двигателю и порядком достали Кемпа. Смачные ругательства, адресованные преследователям, Джош выкрикивал со злостью и бросал штурвал, чтобы произвести парочку прицельных выстрелов, несколько охлаждающих пыл погони. Хватало ровно на десять секунд, и нам снова пристраивались в хвост. Похоже, их цель была стряхнуть меня с рейдера и подхватить железной браконьерской сетью. Какого дьявола им от меня понадобилось?

Закладывая очередной вираж, чтобы уйти из-под обстрела, Джош круто ушел вверх, и мы вынырнули на поверхности бескрайнего моря шаров. Вражеский рейдер, как злобная акула, выплыл сюда же, появляясь во всплеске газовых взрывов. Целая волна детонаций сопровождала этот дерзкий маневр. Сферы флоксов разбрасывали свое недозревшее содержимое цветными фонтанами и опадали, словно сдувшиеся воздушные шары, подбрюхом чужого рейдера. От смачных хлопков буквально содрогалось само пространство. Что произошло дальше, я не очень понял, потому что какая-то сила внезапно оторвала меня от крыла и швырнула на упругий купол огромного флокса.

Редкий экземпляр гигантского шара мягко принял меня в свои объятия, частично погасив силу удара. Оглушенный в полете, я не успел сгруппироваться и приземлился на левый бок, ударившись плечом и бедром. Наполненная газом сфера тут же спружинила, словно батут, и вытолкнула меня обратно. Снова я полетел вверх и увидел, как взрывается рейдер Джоша, разлетаясь на обломки. Полнеба полыхало огнем, рвались шары, разбрызгивая содержимое, со свистом проносились горящие куски катера. Катастрофические последствия погони четко отпечатались в моей памяти, и я опять свалился на флокс. На этот раз приземление прошло более успешно.

Картина гибели рейдера все еще стояла у меня перед глазами. Наши преследователи попали-таки в двигатель – самое уязвимое место этой модели. Я не сомневался, что Джош успел катапультироваться, он бывал в переделках и похлеще, к тому же опыта в таких делах ему было не занимать.

Прошло какое-то время прежде, чем я осознал, что по-прежнему сжимаю в руках кольцо от гравиповодка. Надо же, летая под облаками, я ни на секунду не выпускал его из вспотевших ладоней. С трудом разжав одеревеневшие от напряжения пальцы, я отшвырнул бесполезную теперь блестяшку подальше. Она полетела, вращаясь, словно бумеранг, и оранжевое пламя, бушевавшее в небе, отразилось в ее зеркальном кольце. Только что она спасла мне жизнь. Я не сомневался, что это Кемп отбросил меня перед тем, как взорвался ускоритель. Превратить притягивающий луч в отталкивающий – секундное дело. Видать, я  очень везучий человек, раз остался жив после отчаянного полета в никуда.

Вражескому рейдеру тоже досталось. Я не преминул это отметить. Он оказался слишком близко к эпицентру взрыва, и пока он вертелся, как ужаленная баргоманской осой собака, я поспешил убраться от него как можно дальше. Прыгать с флокса на флокс не так уж и сложно, особенно если приноровиться. Главное, хорошо разогнаться и представить, что скачешь на тривиальном батуте. Одни из цветков расположились повыше, чтобы быть поближе к солнцу, другие – менее расторопные – пониже, чтобы ловить хотя бы остатки света – объедки с барского стола. Некоторые сферы имели метров пять в диаметре и звенели под ногами, как туго надутые мячи, другие – маленькие, что не так стремились к солнцу, пребывали в их тени. Я скатывался с огромных шаров, как по горкам, на маленькие, резко уходившие вниз под моим весом. Пусть только попробуют охотники отыскать меня в этом бесконечном лабиринте.

Не знаю, насколько далеко я успел уйти, но у моих преследователей явно был неплохой инфросканнер, а может они запеленговали сигнал от идентификационного браслета. Как бы то ни было, им не было необходимости перебирать шары в поисках моей скромной персоны, они просто взорвали те несколько пластов флоксианских сфер, что отделяли меня от их рейдера.

Чудовищной силы хлопок, от которого зазвенело в ушах, и вот уже целые потоки разноцветных клякс, оставшихся от недозрелых семян, обрушиваются на меня нескончаемым потоком, пачкая лицо и одежду. Оттуда же летит металлическая сеть и, лязгнув затвором, заключает меня, словно дикого зверя, в клетку. Я не успеваю ничего осознать – слишком быстро все происходит. Меня втягивает в трюм рейдера. Я дергаюсь, пытаясь освободиться, но металлическая ловушка крепко держит свою жертву.

Все происходит, как во сне, вокруг довольные физиономии охотников. Они как никогда рады добыче, но не спешат освободить меня от этой затягивающейся все туже и туже сети. Один из них подносит к моей беззащитной шее пистолет и стреляет. Пронзительная боль стрелой вонзается чуть ниже моего уха и отступает. Я чувствую, как по телу прокатывается парализующая волна, и теряю сознание…