Ожидается торнадо. Глава 6

ГЛАВА 6. ОСКОЛКИ МЕЧТЫ

…Маленький домик в окружении запущенного сада. Я вижу его так ясно, будто все происходит наяву. Зеленая черепичная крыша скрывается в разросшихся, пышных кронах деревьев, не знавших руки садовника. Довести этот сад до ума у меня вечно не доходили руки. Растущая как и где ей угодно зелень встает передо мной стеной. И я бы ни за что не нашел свой дом в этих диких, неистребимых зарослях, если бы к его резному крыльцу не вела спасительная дорожка, выложенная мною на досуге из желтых керамических пластинок от обшивки старого космического корабля. Я шел по ней, раздвигая ветви яблонь, нависающие прямо надо мной, придерживал колючие побеги молодых розовых кустов, норовившие выдрать с меня клок одежды. Нежные бутоны источали приятный аромат, и я невольно задерживал в руках эти вооруженные шипами цветы, чтобы почувствовать запах их белых лепестков, при одном неловком движении падающих на дорожку белым нетающим снегом…

Дорожка из осколков чьей-то мечты, плотно пригнанных друг к другу, петляла. Я обогнул заросли крапивы, разросшиеся пышным цветом ромашки, почтительно склонившие мне навстречу свои головки, прошел мимо сарайчика, где складировался старый садовый инвентарь и разный инструментарий и, наконец, вышел к домику. Дощатые стены, резные наличники, веранда, увитая виноградом, распахнутые настежь окна и серый кот, дремавший на подоконнике…

– Опять задержался после занятий? – Ехидно так поинтересовался Рич. Он сидел на скрипучих ступеньках крыльца в шортах и майке и мастерил арбалет. Бронзовый загар очень шел к его черным волосам, пребывавшим как всегда в беспорядке, и к карим глазам, унаследованным от нашей матери. Глаза смотрели насмешливо, наверняка ему уже доложили, что я с Моникой ходил на озеро. Вечно Рич подтрунивает надо мной, можно подумать у него самого никогда не было подружки…

– Когда ты прилетел? – Легкая обида испарилась, как капля влаги в жаркий день, не оставив и следа. Я безумно рад был его видеть.

– Два часа назад. – Он встал передо мной во весь рост, и тут я заметил, как здорово он вытянулся. Сколько же я его не видел? Месяц? Два? Я уже сбился со счета, сколько времени я провел на чердаке, наводя подзорную трубу на станцию монорельса – все ждал, когда он вернется. И вот Ричи здесь. Я повис на его шее. Я так скучал без него. Наша мать вечно занята на работе, Рич то и дело летает на задания. Я давно привык управляться в доме самостоятельно. Мое одиночество скрашивали только кошки – серые и полосатые, пушистые и гладкошерстные, рыжие с характером и трехцветные, приносящие счастье. Я еще притащил трех – подобрал в грязных кварталах Порту.

Серый Грей спрыгнул с подоконника на теплую от солнца скамейку, вытянул лапы, зевнул и потянулся всем телом. Черная Мэри в белых носочках старательно умывалась на веранде, терпеливо ожидая благоприятного момента, когда можно будет подойти ко мне «погладиться». Лохматый Забияка с разорванным в боях ухом вроде бы безучастно взирал на меня, огненно-рыжим пятном выделяясь на фоне зеленых зарослей. Неужели он всерьез рассчитывал, что сможет спрятаться под кустом сирени? Это казалось невероятным, но комок свалявшейся шерсти с зелеными глазками явно «косил» под цветочек. Остальные кошки разбрелись по дому и саду.  Я чувствовал их незримое присутствие, легким шорохом в ветвях, скрипом приоткрывшейся, будто от порыва ветра двери, вкрадчивыми шагами по скрипучим половицам, звоном мисок на кухне и прыжками по старому пружинному дивану.

– Где ты так загорел? – Пристал я с расспросами к брату, когда ему удалось, наконец, оторвать меня от себя. – К каким звездам тебя носило, старик?

– Много будешь знать – тоже резко постареешь. – Отшутился Ричи, а я и не ждал иного ответа. Операции ГБ всегда держались в строгой секретности. Разглашать такого рода информацию, даже родным – было запрещено, поэтому у нас нашлись другие темы для беседы.

– Как мать? – Поинтересовался брат. В его глазах появился легкий налет грусти. Наверное, он без нее тоже скучает.

– Жаль, что ты ее не застал. – Вздохнул я. – Сегодня утром после визита Ролланда она вылетела на Данлинг. Там собираются все главы отделов – наверное, опять какая-то заморочка.

– И часто у нас здесь бывает твой шеф Ролланд? – Ричи, как всегда, ухватывал самую суть.

– Он почему-то предпочитает встречи в неформальной обстановке. – Равнодушно пожал я плечами. По какой причине Ролл решил не спускать с меня глаз, я не догадывался.

– Достается от него?

– Местами, временами. Порой мне кажется, он задался целью сделать из меня суперагента. Представляешь?

Рич разыграл чрезвычайное удивление:

– Звучит, прямо-таки, невообразимо. Даже при всем его старании супершпиона из тебя не получится. Ты предназначен для иного…

– Для чего же? – Заинтересованно перебил я.

– Доставать меня глупыми вопросами! – Прозвучал ответ.

– Так просто отшутиться у тебя не получится. – Многообещающе заявил я. – Раз уж начал – договаривай. И не томи. – Я не собирался отступать, и Ричи это понял.

– Ты все узнаешь в свое время, но не здесь и не сейчас. К тому же, – добавил он с изрядной долей злорадства, – у тебя нет первой категории допуска.

– У тебя у самого – вторая. – Не преминул я ему напомнить.

Мы рассмеялись. Я смотрел на Рича, стараясь запомнить его таким – бронзовый загар, белозубая улыбка, взлохмаченные ветром волосы, карие, как у матери, глаза с озорным блеском, светящиеся нежностью и заботой. Стоп кадр на ленте моей памяти. Надеюсь, нестираемый кадр…

Повисла неловкая пауза. Все посторонние звуки, будто замерли, боясь нарушить эту минуту тишины. Даже ветер затаил дыхание, остановив тревожный шелест листвы.

– Тебе уже пора? – Догадался по моему виноватому виду Рич. Он всегда был необычайно проницателен.

Я молча кивнул и горько усмехнулся.

– Ты же знаешь – я не могу здесь оставаться вечно…

– Тогда до встречи! – Ричи с надеждой посмотрел в мои глаза и махнул на прощание рукой. Это была наша последняя встреча. – Передай привет матери, если увидишь…

Сигнал вызова от Ролланда требовательно пищал у меня в мозгу, но я игнорировал его, сколько мог. Лишь сказав брату несколько прощальных слов, я отключился от симулятора. Мой дом с садом и кошками, и Ричи, одиноко застывший на крыльце, задумчиво глядя мне вслед, исчезли. Нестерпимо яркий белый свет затопил все вокруг, и мои глаза еще долго привыкали, прежде чем снова начали видеть окружающий реальный мир.

– Если ты не будешь возвращаться по первому требованию, я живо прекращу эти твои незапланированные отлучки, а то и просто сотру твой дом в порошок. На мой взгляд – это бесполезная трата твоих сил и резервной энергии Аль-Боро. Где это видано, чтобы рядовой агент создавал закапсулированное личное пространство для сомнительного удовольствия? От чего ты бежишь? – Слова Ролланда звучат в тишине, отдаваясь громогласным эхом, и кажется не один, а несколько начальников взялись меня воспитывать. На его взгляд, желание иметь свой дом – слабость, граничащая с преступлением. Агент должен быть тверд, как скала, как бастион Аль-Боро – наше спасение и надежда, а по моему личному мнению – наша тюрьма… Но Ролланд этого не понимает, с него станется стереть само существование моего дома из моей памяти.

– Не понимаю, зачем тебе иллюзия дома и семьи? – В его голосе сквозило неподдельное удивление. – Чем плох Аль-Боро?

– Ничем, – решил не спорить я, – но порой Аль-Боро утомляет – все спешат, суетятся, торопятся жить, а мне хочется местами, временами все же возвращаться домой… Кирк, мне это нужно, поверьте! – Это уже был крик моей души.

– Делай что хочешь. – Сдается Ролланд. – Но не забывай о долге.

– Временами я хочу забыть, что мой дом и семья – всего лишь иллюзия… – Я действительно искренен в своем желании, и Ролланд тоже это чувствует. Он снисходительно смотрит на меня, он знает, что я не прав. Я сам это знаю. Истинный агент не может иметь слабостей. Он не должен никого впускать в свое сердце – слишком тяжело потом переживать потери… Когда из сердца выжигают каленым железом всех тех, кого ты когда-то любил, и кто остался лишь в памяти – душа тоже рвется на кусочки. И кто мы тогда? Без души? Пустые фантомы – призраки прошлого, у которых нет, и не может быть будущего? Человека человеком делают чувства. Они нужны в противовес холодному разуму. Лишенный души и чувств человек – сродни машине. Он живет по инерции, и сам не знает, чего хочет. Он поглощает и накапливает информацию, как бездушный компьютер, превратив этот процесс в самоцель, и сам не замечает, как меняется, оборачиваясь жестоким чудовищем, жесткой рукой сметающим преграды и растаптывающим чужие бессмертные души в угоду своим причудам… 

– Соберись! – Приказывает Ролланд, я вижу, что он раздражен. Вероятно на него давит остальная пирамида власти ГБ, для которой он лишь камешек в основании. Кто тогда для него я? Совсем уж мелкая сошка. Чего ему со мной церемониться? Но даже мелкая сошка способна сыграть роль рычага и перевернуть всю Вселенную, была бы только точка опоры. За моей спиной стояла целая организация «Галактобезопасность» и бастион «Аль-Боро». Вполне достаточно, чтобы опереться, или хотя бы не чувствовать себя одиноким. – О чем ты опять думаешь, Росс? – Ролланд требует, чтобы я был весь внимание. Он зовет меня «Росс»… А ведь это даже не имя – просто набор звуков, аббревиатура, призванная обозначить то, о чем я не имею понятия. –  Для тебя есть задание категории «экстра прим».

После этих слов Ролланда, сказанных будничным тоном в тренировочном зале Центра подготовки, я опешил. Такие задания поручают лишь самым опытным агентам – легендам ГБ. А таких можно пересчитать по пальцам. Даже сам Беллоу, не то, что Ролланд, не входит в их число. Им дозволено все ради достижения цели: устраивать военные перевороты, уничтожать лидеров группировок, законно избранные правительства и даже сами миры, если они препятствуют выполнению тактической задачи. Категория «прим» сама по себе разрешает применять любые средства, без каких-либо ограничений, а что касается «экстра» – это наивысшая степень важности. Значит само существование всех миров Аль-Боро поставлено под угрозу?

– Ты не ослышался, Росс,  – поспешил подтвердить мои опасения Ролланд. – Категория именно та, которую ты услышал. Дело чрезвычайное. Все это время, что ты разминался на Порту, тебя готовили именно для этого единственного задания. Вводный инструктаж проведет Джошуа Кемп. Ты должно быть уже знаком с ним? После инструкций техники поставят на твое сознание легкую блокировку. Кое о чем ты забудешь, о том, чего не было – вспомнишь. Это стандартная процедура, не нужно ничего бояться. – Призвал он, видя мои колебания. – Когда придет время, ты сам снимешь блокаду и станешь действовать, как было задумано. Главное не сомневайся в себе. Блокада – обезопасит тебя от тех, кто будет пытаться противодействовать…