16. Deadpool Dilogy

Deadpool (2016)

После нескольких лет попыток Fox запустить отдельный фильм о Deadpool проект наконец получил возможность существовать почти без тех ограничений, которые преследовали его раньше. Персонаж уже появился в «X-Men Origins: Wolverine», где его практически лишили собственной природы: его способность разрушать границу между персонажем и произведением была несовместима с фильмом, построенным по традиционной супергеройской модели. В 2014 году утечка двух минут тестового материала изменила ситуацию: реакция аудитории убедила Fox, что именно такой вариант Дэдпула имеет собственную публику. Проект получил относительно небольшой по меркам супергеройского кино бюджет — около 58 миллионов долларов, а Тим Миллер позже отмечал, что ограниченность средств в данном случае оказалась преимуществом: студия не могла требовать от дебютного режиссера масштаба двухсотмиллионного блокбастера. Райан Рейнольдс, в свою очередь, настаивал на R-рейтинге как на условии, позволявшем не подгонять персонажа под привычную модель семейного супергеройского кино.

Главное изменение происходит не в самой истории Дэдпула, а в способе ее рассказа. Он постоянно разговаривает со зрителем, комментирует происходящее, обращается к собственному фильму как к искусственному произведению, шутит над жанровыми правилами и даже над самой франшизой «X-Men». Нелинейная структура усиливает этот эффект: фильм начинается с уже сформировавшегося Дэдпула, а затем возвращается к Уэйду Уилсону и постепенно показывает, как он стал тем человеком, которого зритель увидел в первой сцене. Четвертая стена здесь не отдельный комический прием, который можно было бы удалить без последствий. Она становится способом существования героя внутри фильма. Дэдпул знает, что находится в произведении, знает правила супергеройского повествования и постоянно вмешивается в их работу.

При этом сама история остается удивительно традиционной. Уэйд Уилсон — наемник, который влюбляется в Ванессу, узнает о смертельном заболевании и соглашается на экспериментальное лечение. После мучительных процедур он получает регенерацию, оказывается физически изуродован и исчезает из жизни Ванессы. Затем появляется Дэдпул, который ищет человека, виновного в его превращении, и пытается вернуть себе прежнюю жизнь. В этом заключается важный парадокс фильма: он постоянно заявляет о собственной нестандартности, но драматургически остается историей происхождения супергероя. Его новизна находится не в том, что происходит с героем, а в том, как сам герой относится к происходящему.

Именно поэтому превращение Уэйда в Дэдпула работает иначе, чем традиционное рождение супергероя. Его способности не создают новую личность. Уэйд и до эксперимента был болтливым, саркастичным и физически агрессивным человеком, который превращал опасность в шутку. После эксперимента меняется прежде всего его тело. Он получает практически неуничтожимость одновременно с ощущением, что потерял возможность вернуться к прежней жизни. Красный костюм не столько скрывает человека за новой идентичностью, сколько позволяет Уэйду продолжать существовать после физической катастрофы. Дэдпул не становится другим человеком — он получает возможность оставаться собой в теле, которое больше не позволяет ему жить прежней жизнью.

Отсюда становится понятна и роль Райана Рейнольдса. Его актерская манера — скорость речи, самоирония, физическая комедия, способность мгновенно разрушить серьезность сцены — практически совпадает с драматургией персонажа. Но Рейнольдс работает не только на шутку. В сценах с Ванессой он показывает человека, который действительно боится потерять единственную близкую связь, а после эксперимента этот страх превращается в постоянную защитную реакцию. Дэдпул говорит слишком много именно потому, что молчание заставило бы его столкнуться с тем, что произошло с ним. За внешней бравадой остается человек, который потерял собственное лицо и считает, что вместе с ним потерял право вернуться к любимой женщине.

По этой причине Ванесса необходима не просто как романтическая мотивация. Ее присутствие дает истории человеческое измерение, которого иначе у Дэдпула практически не было бы. Фильм специально показывает их жизнь до болезни — секс, бытовые разговоры, взаимные шутки, ощущение пары, которая уже нашла собственный язык. Благодаря этому последующее исчезновение Уэйда становится не абстрактной трагедией, а потерей конкретной жизни. Ванесса не получает собственной сюжетной дуги сопоставимого масштаба, но ее функция здесь важнее: она показывает, что именно Уэйд считает утраченным и ради чего продолжает действовать.

Все остальные элементы подчинены этой конструкции. Аякс нужен прежде всего как человек, который уничтожил прежнюю жизнь Уэйда и дал ему возможность стать Дэдпулом; самостоятельного конфликта двух характеров фильм между ними не создает. Колосс и Negasonic Teenage Warhead выполняют другую функцию — они вводят Дэдпула в мир «X-Men», но одновременно позволяют картине издеваться над привычным супергеройским представлением о морали и героизме. Даже присутствие мутантов не превращает фильм в очередную историю о спасении мира. Мир Fox здесь существует прежде всего как материал, с которым Дэдпул может играть.

То же относится к насилию. R-рейтинг нужен фильму не только для того, чтобы сделать его грубее обычного супергеройского кино. Физическое насилие становится продолжением характера Дэдпула: он может получить пулю, потерять конечность, продолжить говорить и превратить собственное разрушение в шутку. Его регенерация превращает тело в комедийный инструмент, а не просто в суперспособность. Обычно повреждение тела повышает драматическое напряжение; у Дэдпула оно может одновременно разрушать это напряжение, поскольку сам герой превращает боль в зрелище. Его тело перестает быть границей между комедией и драмой — оно становится механизмом, который соединяет их.

Но у этого приема есть предел. Когда практически каждая сцена должна сопровождаться шуткой, отсылкой или разрушением очередного повествовательного правила, сама метаирония становится новой формой жанровой условности. Дэдпул может высмеивать супергеройские фильмы, но остается внутри той же конструкции: герой получает способности, ищет виновника, возвращается к любимой женщине и в финале сражается со злодеем. Его отличие не в отказе от формулы, а в постоянном комментарии к ней. Даже финальный экшен в итоге возвращается к привычной блокбастерной модели.

Именно это противоречие делает «Deadpool» исторически важным. Фильм не создает принципиально новую историю супергероя. Он показывает, что уже существующую историю можно рассказать так, чтобы сам герой постоянно вмешивался в механизм ее создания. Дэдпул комментирует фильм, спорит с его правилами, обращается к зрителю и превращает собственную франшизу в объект шутки — но при этом продолжает существовать внутри нее. Это не выход из жанра, а его перенастройка изнутри.

Коммерческий результат сделал этот эксперимент особенно значимым. При бюджете около 58 миллионов долларов «Deadpool» собрал около 782 миллионов по миру, включая 363 миллиона в США и Канаде; североамериканский старт составил около 132,4 миллиона. Для R-rated супергеройского фильма с относительно небольшим бюджетом это был результат, который невозможно было игнорировать. Успех показал студиям, что массовое супергеройское кино не обязательно должно оставаться семейным и универсальным по тону: конкретный персонаж может потребовать другой возрастной аудитории, другой степени жестокости и другого отношения к самому повествованию.

«Deadpool» важен не просто как удачная комедия внутри жанра. Его настоящий эксперимент заключается в том, что характер героя становится принципом организации самого фильма. Четвертая стена, R-рейтинг, насилие, нелинейная структура и постоянные комментарии работают потому, что все они выражают одну и ту же природу Уэйда Уилсона — человека, который не способен воспринимать собственную жизнь с необходимой серьезностью. Но фильм одновременно показывает границу такого подхода: сколько бы он ни смеялся над супергеройской формулой, полностью избавиться от нее он не может. Дэдпул не уничтожает жанр изнутри; он доказывает, что его правила можно заставить работать в соответствии с природой конкретного персонажа.

Deadpool 2 (2018)

После неожиданного успеха первого «Deadpool» продолжение было практически неизбежным, но перед создателями возникла более сложная задача, чем просто повторить найденную формулу. Первый фильм уже доказал, что Дэдпул способен существовать в полнометражном кино именно как Дэдпул — с постоянным обращением к зрителю, черным юмором, жестокостью и демонстративным пренебрежением к правилам супергеройского жанра. Второй фильм должен был найти для этой конструкции новый драматический центр. Бюджет вырос примерно с 58 до 110 миллионов долларов, режиссером стал Дэвид Литч, а Райан Рейнольдс вошел в число продюсеров. Масштаб увеличился почти вдвое, но главное изменение произошло не в количестве экшена. «Deadpool 2» проверяет, способен ли персонаж, привыкший превращать любую серьезность в шутку, сам принять на себя серьезную ответственность.

В первой части Уэйд Уилсон теряет почти все, что составляло его прежнюю жизнь, и пытается вернуть себе хотя бы отношения с Ванессой. В начале второго фильма он уже получил желаемое: Ванесса рядом, его жизнь снова имеет смысл, а Дэдпул превратился из случайного наемника в относительно устойчивого героя. Именно поэтому ее смерть оказывается драматически важнее обычной потери близкого персонажа. Уэйд теряет не прошлое, а настоящее, которое только успел построить. Он пытается покончить с собой, но регенерация не позволяет ему умереть, и способность, которая раньше была главным преимуществом Дэдпула, превращается в издевательскую ловушку. Он физически не способен закончить собственную жизнь, но и не знает, ради чего продолжать ее.

Таким смыслом постепенно становится Рассел Коллинз, подросток-мутант из приюта, подвергающийся унижениям и насилию со стороны взрослых. Его способность управлять огнем усиливает уже существующую ярость, и Дэдпул постепенно понимает, что перед ним человек, который может превратиться в то же чудовище, каким сам Уэйд когда-то едва не стал. Сначала он относится к Расселу как к очередной проблеме, но постепенно берет на себя ответственность за него. Это принципиально новая позиция для персонажа. В первом фильме Уэйд стремился вернуть себе утраченную жизнь; теперь его задача заключается в том, чтобы не позволить другому человеку потерять свою. Дэдпул впервые вынужден думать не о собственных желаниях и не о собственной безопасности, а о том, каким человеком станет другой человек.

Именно отсюда возникает Кейбл. Натан Саммерс приходит из будущего, чтобы убить Рассела до того, как тот станет причиной гибели его семьи. Внешне это обычная попытка устранить будущего злодея, но его мотивация устроена иначе. Кейбл уже пережил катастрофу и не хочет позволить ей повториться. Для него судьба Рассела кажется установленным фактом, тогда как Дэдпул постепенно приходит к противоположному выводу: человек не обязан становиться тем, кем его уже считают. Джош Бролин играет Кейбла как человека, живущего последствиями уже случившегося будущего. Благодаря этому конфликт получает содержание, которого практически не было у противостояния Дэдпула с Аяксом: оба хотят предотвратить трагедию, но один готов изменить человека ради будущего, а другой пытается изменить саму судьбу этого человека.

На этом фоне особенно удачно работает физическая режиссура Дэвида Литча. Его опыт постановщика боевых сцен позволяет сделать действие сложнее, не превращая его в обычный супергеройский аттракцион. Столкновения Дэдпула и Кейбла строятся на различии их физических возможностей: Кейбл обладает тактическим преимуществом и тяжелым вооружением, тогда как Уэйд способен пережить повреждения, которые для любого другого человека стали бы смертельными. Его регенерация превращается в часть хореографии — тело Дэдпула постоянно ломается, восстанавливается и снова используется в бою. Насилие остается комическим, но теперь оно связано не только с характером героя. Физическая неуязвимость становится способом рассказать историю о человеке, который вынужден продолжать жить независимо от того, хочет он этого или нет.

История X-Force первоначально кажется очередным расширением супергеройской конструкции. Дэдпул пытается собрать команду, куда входят Домино, Бэдлам, Shatterstar и другие мутанты, но первое же задание превращается в абсурдную гибель почти всех участников. Сцена работает как пародия на обязательное появление новой команды в сиквеле, однако Домино неожиданно выходит из этой шутки полноценным персонажем. Ее способность — удача — превращается в принцип постановки: то, что выглядит случайным набором совпадений, постепенно складывается в безупречно работающую последовательность. Заззи Битц играет Домино с необходимым спокойствием, и благодаря этому она становится контрапунктом Дэдпулу: он пытается контролировать хаос словами, она просто оказывается человеком, которому хаос всегда идет на пользу. Но фильм не задерживается на X-Force надолго. Команда нужна прежде всего как комментарий к традиции супергеройских ансамблей, после чего история возвращается к Расселу, Дэдпулу и Кейблу.

Это возвращение к небольшой группе персонажей удерживает фильм от окончательного превращения в ансамблевый блокбастер. Мир действительно расширяется: появляются Колосс и Negasonic Teenage Warhead, школа Ксавьера становится частью пространства истории, путешествия во времени связывают настоящее с будущим мутантов. Но «Deadpool 2» не пытается построить вокруг этих элементов новую общую вселенную. Они остаются материалом для самого Дэдпула, который относится к мифологии Fox как к уже существующему культурному конструкту и постоянно превращает ее правила в предмет шутки. В этом смысле фильм расширяет франшизу, не отдавая ей контроль над собственной историей.

Главное отличие от первой части проявляется в финале. Дэдпул решает пожертвовать собой ради Рассела и впервые использует собственную способность не для того, чтобы выжить, а для того, чтобы умереть вместо другого человека. Его регенерация до этого была почти комическим отрицанием последствий: Уэйд может получить пулю в голову, быть разрублен пополам и все равно продолжить разговор. Теперь эта же способность получает противоположный смысл. Физически Дэдпул способен пережить почти все, но его поступок становится значимым именно потому, что он сознательно принимает возможность потерять жизнь. Кейбл, увидев этот выбор, меняет собственное решение и использует устройство для путешествий во времени, чтобы спасти Уэйда. Будущее в результате перестает выглядеть приговором и становится следствием решений конкретных людей.

Комедийная форма при этом никуда не исчезает. Дэдпул продолжает разрушать четвертую стену, шутить над Людьми Икс, актерами, супергеройскими клише и собственным статусом продолжения. Но во второй части этот прием становится одновременно сильнее и опаснее. Первый фильм строился на новизне самого нарушения правил; теперь зритель уже знает, чего ждать от Дэдпула, и метакомедия рискует превратиться в очередную жанровую формулу. Персонаж, который должен был разрушать условности, сам становится условностью, а его обязательная ирония — частью ожидаемого зрительского опыта. «Deadpool 2» тем самым обнаруживает парадокс собственного успеха: даже разрушение правил со временем превращается в правило.

Коммерчески фильм практически сохранил результат оригинала. При бюджете около 110 миллионов долларов он собрал примерно 786 миллионов по миру против примерно 782 миллионов у первого «Deadpool». Более высокий бюджет позволил значительно расширить действие, но не привел к сопоставимому росту сборов. Это показательно: аудитория пришла прежде всего за самим персонажем, а не за увеличением масштаба. Дэдпул оказался настолько самостоятельной формой внутри супергеройского кино, что ему не требовалось становиться большим фильмом, чтобы оставаться коммерчески успешным.

«Deadpool 2» доказывает, что характер персонажа способен перерасти рамки собственного комедийного концепта. Фильм сохраняет внешние признаки бренда — мета-юмор, физический гротеск и деконструкцию четвертой стены, — но подчиняет их сюжету, где действия Уэйда определяют судьбу другого человека. Рассел дает ему ответственность, Кейбл превращает экшен в спор о предопределенности, а финальная жертва заставляет героя сделать то, чего от него меньше всего ожидали — перестать думать о себе. Настоящая эволюция Дэдпула происходит не в том, что он начинает еще агрессивнее высмеивать супергероику. Она заключается в том, что внутри этого тотального пародийного хаоса впервые рождается искренний, лишенный иронии моральный выбор.